— Дран!.. — начал рычать Сенцов…

— Ты не копошись! — хохотнул Траурихлиген и поднялся из старого скрипучего кресла. — Пошли, мне надо выкинуть коробочку!

Турист потянулся к широким воротам, но Сенцов никуда за ним не пошёл, а встал посреди заполненного хламом пространства, подпёр кулаками бока и почти что закричал:

— Ты мне машину мою отдай!

Траурихлиген не отвечал и не останавливался — отпихнув одну створку ворот, он шагнул в тёмный двор. Сенцов был вынужден за ним бежать — перехватив створку до того, как она задвинулась назад, Константин тоже выскочил в ночную прохладу, наполненную песнями сверчков и цветочными запахами. Траурихлигена нигде не было — наверное, завернул за угол, зато под одним из широких заколоченных окон сарая стоял чёрный «Кадиллак» старой модели. Сенцов узнал его сразу: это и была его потерянная игрек-тачка.

— Видишь, Сенцов, а ты плакал! — возник за спиной Константина бодрый голос, Сенцов обернулся и увидел туриста, который уже избавился от коробки и широким шагом возвращался обратно, в сарай.

— Чёрт… — буркнул Сенцов, однако на душе у него стало легче: тачка здесь, и путь к бункеру Теплицкого записан в памяти её навигатора.

— Когда ты ныл в луже, — с упоением рассказывал турист. — Я взял у тебя из кармана вот это! — он помахал перед сенцовским носом его собственным дистанционным пультом и сунул его Константину в руки. Сенцов тупо взял, а турист продолжил, открывая ворота:

— Я нажал кнопочку и вызвал сюда твою игрек-тачку!

— Спасибо… — прогудел Сенцов и тоже запрятался в сарай, чтобы не торчать во дворе дурацким истуканом и не привлекать лишнего внимания.

Закрыв ворота, Константин спрятал пульт в карман и потянулся… неизвестно куда, чтобы найти хоть какой-нибудь стул и посидеть. Взвинченные нервы отбирают силы и желание жить… Сейчас Сенцов едва держался на ногах.

— Та, куда ты тащишься! — Траурихлиген снова застиг Константина врасплох и ухватил его за руку, удержав от очередного бездумного шага. Константин выпал из глупого транса и увидел, что едва не спихнул тот верстак, на котором стоял нетбук туриста.

— Чёрт… — прогудел Сенцов, чувствуя, что ему обязательно надо поспать. — Я… пойду… — пробормотал он, высвободил руку, обогнул колбу воскресителя и потащился к дырявой синей двери, за которой торчал тот самый диванчик, на каковой он укладывал мёртвое тело стажёра Рыбкина. Сейчас, он приляжет на этот диванчик и прикорнёт хотя бы, пару часиков, а то… крякнет, как утак.

— Внимание, слив рекавер-среды! — откуда-то раздался монотонный компьютерный голос, и тут же колба раскрылась, сливая из себя зелёную слизь прямо на дощатый пол сарая.

— Чёрт… — буркнул Сенцов, видя, что его крокодиловые туфли вляпались в эту дрянь на всю катушку, и их, наверное, уже не спасти…

— Чего ты не сказал, что она на пол сливает? — разозлился Сенцов на Траурихлигена, который предусмотрительно отошёл подальше и в слизь не попал.

— А я что, видел, есть у них там сток, или нет?? — мрачно огрызнулся турист и швырнул Сенцову жёлтый полиэтиленовый пакет с толстой надписью: «Амстор»! Низкая цена — удачная покупка!». Константин рефлекторно поймал его и раскрыл — на дне пакета обнаружились обычные синие джинсы и серая футболка, не очень дорогие и не новые… Турист мог бы и получше найти.

— Вытащи своего Рыбкина оттуда и напяль на него вот это! — предписал Сенцову турист, а сам двинулся прочь из сарая, заявив:

— А пока погуляю!

— Чёрт… — Сенцов чертыхнулся наверное, уже в сотый раз и тут же припомнил слова стажёра Ветеркова: «Если бы каждый твой «чёрт» материализовался — их бы тут было больше, чем в аду!». Попробуй тут не чертыхаться, когда Траурихлиген сидит, наворачивает пиццу, гуляет, когда хочет, а у Сенцова и маковой росинки во рту не бывало, да ещё и Рыбкина этого вытаскивай!

Сенцов отлично помнил, как легко турист перекинул мёртвого стажёра через плечо, уложил на лежак…

Теперь Рыбкин был явно живым: он не лежал безвольным неподвижным кулём — он подёргивал руками и ногами, шмыгал носом и громко, но неразборчиво мямлил… неизвестно что.

— Рыбкин! — пихнул его Сенцов, в тайне надеясь на то, что стажёр успел воскреснуть до такой степени, что сам поднимет свои телеса и уберётся прочь с лежака.

— Н-нм! — громко ответил ему Рыбкин, но вставать не спешил — он находился, словно бы, в таком болезненном полусне, какой бывает у пьяных в стельку граждан, которых Сенцову приходилось раньше тащить в вытрезвитель в огромных количествах. Те тоже ворчали, бурчали, мотали руками, но ходить сами не могли.

— Чёрт с тобой! — прорычал Сенцов и снова обхватил стажёра поперёк туловища.

Живой Рыбкин оказался ещё тяжелее мёртвого — Сенцов, приподняв его на сантиметр над лежаком, тут же разжал руки и бросил стажёра назад, почувствовав, что не преодолеет три метра до другой комнаты и не дотащит его до диванчика.

— М-м! — обиделся Рыбкин и снова задёргал своими бесполезными руками.

— Та не дёргайся ты! — разозлился Сенцов, перехватил правую руку стажёра и взвалил его к себе на спину.

Нести Рыбкина таким образом оказалось немножко удобнее, и Сенцов, шатко доковыляв до диванчика, грузно свалил на него свою тяжёлую ношу. Рыбкин грузно бухнулся на бок, согнав с потёртой обивки пыльную тучу, и снова заворочался, заныл и заёрзал ногами, грозя скатиться на пол.

— Только упади мне… чёрт… — прорычал Сенцов, шумно отдуваясь и отирая пот. — Ещё грыжи мне с тобой не хватало!

Рыбкин снова ответил мычанием, а Сенцов схватил жёлтый пакет и вытряхнул из него ворох одежды, которую турист стащил, скорее всего, из сэконд-хенда.

С Константина сошло уже не семь потов, а все десять, пока он ворочал лягающегося Рыбкина и натягивал на его размякшее, подвижное тело подаренное туристом тряпьё. Джинсы оказались Рыбкину маловаты. К тому же — несли на пятой точке заплатку.

— М-м! — громко протестовал Рыбкин и лягнул правой ногою так, что едва не заехал Константину пяткой в нос.

— Да очнись ты, наконец! — Сенцов осатанел и задвинул стажёру крепкую оплеуху, и тот, наконец-то, вылез из транса.

— Эй, Старлей… а где все эти… немцы?? — недоуменно осведомился воскресший Рыбкин, хлопая изумлёнными круглыми глазами.

— Немцы? — буркнул потный и красный Сенцов, из своей мягкотелой дурацкой жалости не желая напугать Рыбкина смертью. — Шеф пробросил нас назад, а немцы остались… там.

Рыбкин приподнялся на локте, поднимая с обивки оставшуюся пыль, обвёл взглядом ангар и снова спросил:

— Эй, а куда нас пробросило-то?

Да, похоже, Сенцов никогда не дождётся от этого чурбака благодарности. Вместо этого ему придётся два часа отвечать на идиотские вопросы: «А куда? Куда? Куда?». На кудыкину гору!

— В… сарай какой-то… — глупо пробормотал Сенцов, пялясь поверх головы Рыбкина на дурацкую закрытую дверь. Дверь вдруг распахнулась, из-за неё выглянул Траурихлиген и тут же обратил на себя внимание вопросом:

— Ну, что, прекратили целоваться?

— А? — булькнул Сенцов, не ожидав, что турист так быстро вернётся со своей прогулки.

— Траурихлиген! — перепугался Рыбкин, вскочил с пропылённого насквозь диванчика, зашарил по своим карманам в поисках пистолета. Пистолета не нашлось нигде — только дырки. Рыбкин замешкался.

— Вижу, всё о» кей! — хохотнул Траурихлиген. — Тогда — не поминайте лихом!

Он захлопнул за собою дверь, и тут же Сенцов понял, что «турист» собирается удрать.

— Стой! — Сенцов вскочил, пустился в погоню, побежал к двери, схватил ручку и с силой дёрнул на себя, распахнув. Тут же Константина сшиб с ног толчок из-под земли, Сенцов покатился по грязному полу, а когда вскочил и глянул перед собой — в тусклом свете единственной лампочки под потолком ангара увидел пустоту и вьющиеся облачка лёгкой пыли. Траурихлиген ускакал в прошлое, прихватив с собою воскреситель Теплицкого вместе с разлившейся рекавер-средой, а Сенцов, похоже, остался с носом. Как всегда.

— Да чтоб тебя чёрт сожрал! Чёрт! — громко ругнулся Сенцов, топая ногою по пыльным доскам пола, и тут же натолкнулся на недоуменный вопрос Рыбкина: