– А то, что он принёс нам столько горя, сколько ни один гоблинский царь ещё не приносил! А ты его защищаешь. Брат предателя!

– Он мой брат! Я люблю его! Я был с ним с самого его рождения!

– По-твоему это весомо? Эта мразь предала наш народ. Он убил наших отцов, он разрушил наш дом, он позволил Мардмору и его своре осквернить всё, что было нам дорого. Он должен умереть! А ты защищаешь его! Защищаешь эту сволочь!!! Ты заодно с ним! Ты такой же предатель, как и он! Вся ваша семейка – недогномы! Будьте вы прокляты, короткобородые с Западных Лугов!

Рогир выслушал его, стиснув зубы от гнева и накинулся на него с кулаками, но Фрор Темноглаз и Норвин Яснолик ухватили его за руки. Царь Торброн закрыл лицо рукой, чувствуя неловкость.

– А кто из вас не предал?! – вдруг раздался голос из дери.

Опешившие гномы молча застыли, как вкопанные. Торброн соскочил со своего кресла. Рогир и Боррин виновато склонили головы и замолчали. В дверях стоял Троин – живой и невредимый – и пронизывал всех присутствующих взглядом негодования.

– Ваше Величество… – тихо произнёс Рогир и упал на колени.

Гномы переглянулись между собой. А Троин не отрывал от них взгляда, отчего им всё больше становилось не по себе. Во взгляде Троина вопияли гнев и боль.

– Кто из вас не предал? – настойчиво повторил он и обнажил меч. – Кто из вас поднял мечи против Бавера, когда он осквернил память вашего короля? Кто из вас воспротивился его становлению?! Кто из вас?! – надрывный крик Троина пробежался морозом по спинам гномов. – Вы поплатились за то, что позволили ему надеть корону. Поплатились жизнью своих отцов и братьев, жизнью тысяч гномов. За ваше молчание и покорность. За ваше предательство… Я прогоню Мардмора с нашей земли. Я убью его. Я раздавлю этого гада. Но мою корону вы поделите, как знаете. Вы больше не мои подданные. Я не стану королём трусов. – Троин замолчал и развернувшись, ушёл прочь. – Собирайся, Трамдин, мы едем отсюда. – раздалось за дверью.

Рогир упал на пол и впился пальцами себе в волосы.

– Будь я проклят! – сквозь слёзы закричал он. – Всё из-за меня! Из-за моего клана!

Норвин подошёл к нему и похлопал по плечу.

– Не казнись дружище… Виноваты мы все.

Мрачные и пристыжённые, великие хранители сидели на своих местах и тяжело вздыхая, задумчиво молчали.

Троин и Трамдин покинули замок и направились к югу от Громовой Скалы. Всю дорогу они молчали, временами поглядывая друг на друга. Троин ехал, угрюмо опустив голову. В его глазах блестели слёзы, а на душе лежал неприятный едкий осадок.

– Я не стану им помогать… Я не приду к ним. Пусть делают, что хотят. Уже всё равно…

– И что мы теперь будем делать? – спросил его Трамдин.

– Мы пойдём к тем, кто не предал. К Брийну и его ополченцам. Мы нужнее им, чем этой кучке трусливых богачей.

– Ты знаешь, где они?

– В западных лугах. В замке мудрецов у Мастера Кроина.

– Понятно. Сколько у него гномов?

– Всё больше гномов присоединяются к нему. В основном это остатки гарнизона столицы и Арксфорта и простые гномы – кузнецы, дровосеки, земледельцы. Сейчас их примерно пара-тройка тысяч, точно не знаю. Я должен помочь им. Возглавлю ополчение. Захватим Хорсфорт, пополним запасы провианта.

– Не грусти, дружище… Всё будет хорошо. Добро побеждает.

– Эх, Трамдин… – Троин засмеялся, пришпорил Алмаза, и пони помчался галопом, а за ним и Трамдин на своём старом добром Крепыше.

А в это время у Чёрной Пристани разгоралось нешуточное сражение. Сотня кораблей Ривона Морехода подошла к гавани. С сотни палуб в гоблинов летели горящие снаряды, и сотни снарядов летели в корабли гномов с гоблинских камнемётов. Сотни горящих стрел пускали гоблины из баллист и луков. Кто-то из гномов стрелял в ответ из-за щитов, иные же бегали по палубам, заливая огонь от горящих стрел, а кто-то заделывал пробоины в трюмах. Впереди красовалась большая, окрашенная в синий, золочённая ладья Ривона Морехода, а на носу, держась за толстый корабельный канат, стоял сам капитан Ривон – гном средних лет с татуировкой на лице, в кольчуге с бляхами и кожаном пальто. Его длинные серебристые волосы реяли, как флаг на холодном морском ветру, а в руках сверкал в лучах солнца острый, как бритва, короткий меч. Солёная морская пена била его по обветренному лицу и текла по его заплетённой в три косы бороде. А он бесстрашно стоял на самом носу и смеялся своей золотой улыбкой, помахивая мечом.

– Стреляйте по ним! – кричал он. – Огоньку! Огоньку побольше! Так их! Так! Покажем этим сухопутным засранцам, как с нами дело иметь!

Облитый солнечным жаром, золотой морской змей гордо красовался на голубом парусе. Гномы спускали трапы и сбегали на берег. Ривон спрыгнул на землю, прямо с носа своей ладьи в самое месиво. Зацепившись тяжёлыми подошвами за голову какого-то гоблина, капитан упал на землю, кувыркнулся и вскочил, налетев на гоблинов с мечом. Гномы схватились за оружие – кто с топором, кто с мечом. И полетели головы. Гоблины и гномы перемешались и начали рубить друг друга на куски. Гоблинами командовал сам Брунг Яростный Тур. Корабли гномов пустели, а на суше становилось всё больше и больше воинов. Лишь немногие из гномов оставались на тех кораблях, что замыкали армаду, чтобы защищать их от всё ещё летящих со стороны гоблинов, снарядов и стрелять по гоблинам и их камнемётам. Гномы и гоблины зверели и кидались друг на друг на друга, разрывая в клочья, как дикие звери на большой охоте. Морские гномы всегда славились своим свирепым нравом. В бою они зверели от ран и дрались ещё жёстче. Сражённый в бою морской гном не падал до последней капли крови, и даже если ему перерезали горло, продолжал сражаться, пока не испустит дух. Поэтому несладко пришлось Брунгу и его гоблинам. Гномы Ривона были беспощадны и неудержимы. Ещё немного, и они прорвались бы в крепость. Но Чёрная Пристань была обиталищем оркхов – не менее жестоких убийц, чем морские гномы, хоть и не таких сильных, как чистокровные гоблины. Несколько тысяч оркхов выжидало своего часа в стенах Тёмной Цитадели.

Ривон Мореход рубился яростнее всех. Одним ударом с разворота он зарубил троих напавших на него гоблинов, ещё одному взмахом вспорол брюхо, когда тот пытался напасть на него из-за спины. Двое гоблинов напали на него с разных сторон. Одного он пнул в сторону, а другого пронзил, после чего добил и первого и зарубил ещё одного гоблина, напавшего на него сзади. Один гоблин наскочил на него из-за спины и повалил на землю, но тот кувыркнул его через голову и вскочив, вонзил меч прямо ему в лицо, пригвоздив голову к земле, после чего вынул меч, разворотив полчерепа и бросился в бой против уже подбегавшего гоблина. Гоблин ударил его мечом, но встретил достойный отпор. Резким взмахом меч гоблина был отведён в сторону, Ривон попытался пронзить его, но гоблин подставил меч, скрестив с ним клинки. Клинок Ривона ускользнул, и меч гоблина едва не снёс ему голову, но тот откинулся назад. Клинок пролетел прямо у его лица, а гном упал на спину и вонзил меч прямо промеж ног противника. Гоблин взвыл, упал на колени, а Ривон подпрыгнул, повалил его на спину и схватив за глотку, вырвал кадык. Брунг решил расправиться с бравым гномьим капитаном и попытался отыскать его в толпе дерущихся. Прорвавшись через всю схватку со своим топором, гоблин нашёл Ривона и налетел на него, нанеся косой удар по голове. Но топор Яростного Тура встретил клинок Ривона. Сталь о сталь ударилась, метнув искру в лицо гоблину. Брунг пнул гнома в грудь, отчего тот отлетел в сторону и ударился об землю, но когда гоблин собрался добить его топором, Ривон подобрал щит с земли и со скоростью молнии ударил его ребром щита в грудь. Брунг ударил топором по щиту Ривона, отколов щепки от крепкой древесины. Так они дрались, свирепея с каждым ударом, пока Ривон не разрубил лицо гоблина. Из раны захлестала грязно-зелёная кровь, струясь по лицу и груди, и Яростный Тур рухнул наземь. Ривон снял шлем с его головы и примерил на себя.

– А ничего так шапка. Сгодится зимой уши греть. – усмехнулся гном.