– А ты думал… – сказал Данил отрешенно. – Изобретательность людская – она и в ваших благополучных палестинах свое возьмет.

«Быть может, все же кокаин?» – тем временем думал он о своем. Правдоподобно складывается: автоперевозки, исчезновение части файлов, кто-то воспользовался фирмой для решения сугубо личных и абсолютно криминальных проблем, встречалось такое в мировой истории… Стоп, но Климов нашел бы возможность передать порошок Лемке на анализ, это первое, что толковому сыскарю пришло бы в голову… Но если – попросту не успел? Не дали ему такой возможности? А медведя обследовать не догадались? Стыкуется эта версия со всем остальным или нет?

– У тебя фазенда на такой манер? – спросил он, указывая на длинный ряд основательных особнячков из светлого кирпича.

– Поскромнее, – фыркнул Басенок. – Откровенно говоря, и не фазенда вовсе, а обыкновенный деревенский дом. Не озаботился в свое время фазендой, а теперь, выходит, совершенно правильно. Давеча ехал Батька с телеоператорами мимо такого же вот роскошного поселочка, остановился и говорит: «Вы мне вот эти детсады снимите». Они говорят: «Да вы что, Батько? Это ж не детские сады, это дачи». «Да нет, – отвечает им Батька. – Это детские сады, хоть владельцы пока и думают, будто это у них дачи…»

– Серьезно, – сказал Данил.

– А у нас только так…

Он притормозил, посигналил, чтобы убралась с середины узенькой улочки безмятежно разлегшаяся там рыжая собака.

Данил лениво спросил:

– А отсутствие шофера – это тоже следствие невольной здешней скромности?

– Да нет, – ухмыльнулся Басенок. – Люблю сам покрутить. Да и лишние ухи не всегда полезны… Эт-то что…

Он замолчал, даванул на газ, светлая «Волга» прямо-таки прыгнула вперед, попала на колдобину времен Димитрия Самозванца. Данил едва не прикусил себе язык, схватился за пластмассовую ручку над плечом.

Не стоило ничего и спрашивать – достаточно было беглого взгляда на застывшее лицо генерала, гнавшего машину по ухабистой улочке аккурат к тому дому – и в самом деле обычному, деревенскому, дощатому, неотличимому от соседей – где, плотно закупорив дорогу, стояла белоснежная «скорая помощь», и милицейский «уазик», и милицейская «Волга», и две машины без надписей и мигалок. И вокруг роилась небольшая, но плотненькая толпа, которую тщетно пытался рассеять уговорами и широко расставленными руками потный старшина без фуражки, в расстегнутом кителе…

Данил вылез первым – его дверца оказалась ближе к месту действия, а генералу пришлось огибать машину. Но Данил почел за лучшее держаться позади, переместился в сторонку, видя, как замотанный старшина, неловко козырнув и не сразу сообразив, что прикладывает руку к «пустой» голове, начал что-то шептать Басенку на ухо.

И тут его крепенько взяли под локоть:

– Опять мы с вами встретились, Данила Петрович… Интересно, как это у нас получается?

Майор Пацей Максим Юрьевич, чтоб ему пусто было, или, как здесь выражаются, чтоб ему черт под ногами мостик раскидал… С какой-то глупейшей тщательностью Данил в молниеносном темпе составлял словесный портрет: около тридцати пяти… рост средний, телосложение плотное… лицо треугольное… лоб средний, выпуклый… брови прямые… нос короткий, просматривается курносость… Мать твою, да зачем оно?!

– Что-нибудь случилось? – спросил он негромко.

– А как же. Любопытная тенденция прослеживается, Данила Петрович: то ли вы всегда появляетесь там, где что-то случилось, то ли… Извините, это я так, вслух фантазирую… Мы бы не могли прогуляться в сторонке? – Он под локоток повел Данила прямо на зевак, демонстративно их не замечая. Отошел метров на двадцать. – Вы не расскажете ли, как провели сегодняшний день, начиная с раннего утречка?

– А на каком основании?

– Ну, Данила Петрович… – поморщился майор. – Вы же грамотный человек, сами когда-то органы украшали своим присутствием… Прикажете с вами разговаривать официально, приглашать в город, на Стахевича? Будет тот же самый разговор, вот только времени и вы, и я потеряем не в пример больше… Вам это нужно? Как опытные люди, поговорим без протоколов, вы ж потом всегда можете заявить, что никакого разговора и не было, что выдумал я все… Сходите к народофронтовцам, наговорите про меня всяких гадостей, они только рады будут, так меня в своих газетках распишут, что до зимы буду оправдываться… Я просто-напросто интересуюсь: как провели нынешний световой день?

Данил прекрасно знал такие вот н е п р е к л о н н ы е улыбочки. У самого частенько получалось не хуже…

– Ночевал я в здании «Клейнода», – сказал он, взвешивая каждое слово. – С утра поехал осмотреть квартиру, снимавшуюся для рабочих надобностей покойным Климовым…

– Простите, а подтвердить это кто-нибудь может?

– Может.

– А кто?

– Оксана Башикташ, специалист по связям с общественностью вышеупомянутой фирмы.

– Понятно… А далее?

– А далее я ездил к Вере Климовой. Нужно было поговорить о… о будущем.

– Застали?

– Застал.

– Ну, вот вам и второй свидетель, а вы боялись… Еще свидетели есть?

– Уж извините… – Данил развел руками. – Потом я вернулся на фирму… впрочем, вот вам еще свидетели, охранник, еще пара человек… и поехал по приглашению знакомого на его дачу.

– На эту самую?

– Вы удивительно догадливы.

– Спасибо, я удовлетворен… А вот теперь, простите, нам с вами придется пообщаться сугубо под протокол.

– На предмет?

– На предмет опознания, – скучным голосом произнес майор Пацей. – Если кого-то опознаете, так и напишем… а ежели не опознаете, снова так и напишем… Пойдемте?

Данил издали видел, как Басенок отходит от приотворенной задней дверцы «скорой помощи», со злым, напряженным лицом что-то втолковывая двум штатским. В избе, внутри, полыхнула яркая фотовспышка, толпа оживленно загомонила, комментируя незатейливое событие.

Незнакомый штатский приоткрыл дверцу ровно настолько, чтобы просунуть голову, что Данил незамедлительно и сделал. Второй, сидевший рядом с явно перепуганной молоденькой докторшей, откинул белую простыню сначала с правого продолговатого предмета, потом с левого.

Они лежали рядом, словно спали, – банальное определение, но такое уж впечатление осталось… У Олеси было совершенно безмятежное личико, бледно-восковое, и Данил, как ни таращился опытным взглядом, не смог углядеть ни единого повреждения. Это с Пашей все более-менее ясно: на правом виске классический след выстрела в упор с пороховым ожогом мягких тканей…

– Пойдемте, – сказал сзади майор, и Данил, чувствуя ватную слабость в ногах, побрел за ним следом в небольшой, идеально чистый двор.

Майор присел на лавочку возле аккуратного дощатого стола, ловко примостил на него уже знакомую папочку, а на нее – исполненный типографским способом бланк. В доме негромко переговаривались, ходили, снова блеснула вспышка.

– Итак? – спросил майор, отнюдь не выказывая голосом, что торопит.

– Мужчина – Беседин Павел Игоревич, – сказал Данил. – Сотрудник аналитического отдела «Интеркрайта».

– Как Климов?

– В смысле?

– Климов у вас тоже значился сотрудником аналитического отдела…

– Да, – сказал Данил.

– Игоревич… – майор быстро писал. – Подданство, место постоянного жительства? «Кутиванова» или «Кутеванова»? Спасибо… Ну, а девушка вам знакома?

– Олеся… – сказал Данил. – Олеся Данич. Отчества не знаю. Места жительства – тоже. Следователь прокуратуры. Городской.

– Отчества не знаете… Распишитесь. Здесь, здесь и здесь. Благодарю вас. Можете быть свободны. – Он уже встал было, но задержался, подметив непроизвольное движение Данила. – Что, Данила Петрович?

– Свободен?

– Ну конечно, – с некоторой даже мягкостью сказал майор Пацей. – Вы мне понадобились исключительно для возможного опознания тел… что, как оказалось, незамедлительно принесло результаты. Не смею задерживать далее. Не вижу оснований и поводов. Честь имею!

Он поклонился и пружинисто зашагал к воротам, словно бы моментально забыв о существовании Данила. Так и не обернулся ни разу, не сбился с ритма…