…Они убрались восвояси минут через пятнадцать – сначала «скорая», которой в этой ситуации некуда было спешить, потом «штатские» машины и, наконец, милицейские. Старшина, очевидно местный участковый, остался, о чем-то вполголоса толковал с Басенком в доме, а Данил все так же сидел за аккуратным столом из тщательно обструганных досок, смолил сигарету за сигаретой, чувствуя что-то вроде тоскливой растерянности. Невозможно было прогнать впечатление, что его п р о с ч и т а л и. Что он сделал именно тот ход, которого от него ожидал кто-то подлый и невидимый. Знать бы только, что это за ход…

Вышел старшина, растерянно, непонимающе покосился на Данила, отвернулся и затопал к воротам, держа фуражку в руке. Данил решился и осторожненько вошел в дом.

Басенок сидел за простецким столом, подперев подбородок ядреными кулаками и уставившись на бутылку водки так, словно надеялся сдвинуть ее взглядом или, подобно Чумаку, зарядить чем-нибудь полезнее сивушных масел.

Данил кашлянул. Генерал, не поднимая головы, уставился на него тяжелым взглядом:

– Ты во что это меня втравил? – Не дождавшись ответа, ловко откупорил бутылку, плеснул себе добрых полстакана и махнул, как здесь выражаются, едным хустом.[2] Дернув ртом, повторил: – Ты во что меня втравил?

– А машину как поведешь? – осведомился Данил.

– Ты поведешь… Н-ну, ловкач…

– Одурел, ваше превосходительство? Басенок грузно взмыл из-за стола, и они стояли друг против друга, как два разъяренных быка.

– Позволь тебе напомнить, что ты сам меня сюда пригласил, – сказал Данил как мог мягко. – М о й телефон был свободен от прослушки. Значит… Я ничего не утверждаю, просто прикидываю нехитрые комбинации. Ладно, допустим, я вдруг сошел с ума и захотел, непонятно почему, сделать тебе пакость… вот только с чего бы вдруг? Да и не стал бы я класть своих лучших парней ради этой гипотетической пакости. Вообще, подбрасывать трупы – не в моем стиле. Бог ты мой, как девчонку жалко, она-то была совершенно не при делах…

– А кто – при делах?

– Не знаю. Ты тут, часом, ни в какие интриги византийского двора не влип? Настолько, чтобы кто-то решил таким вот макаром тебя припачкать?

– Сильно сомневаюсь. Все началось, когда ты появился. И решил меня с ы г р а т ь, а?

– Да не и г р а л я тебя! – рявкнул Данил. – Начались непонятные сложности, вот я и заглянул, как дурак, к бывшему помкомвзвода… Никак не ожидал, что пойдут т а к и е подлянки…

– Да уж, подлянки… – генерал скрипнул зубами. – Я теперь по твоей милости в дерьме по уши… Ты их сюда посылал?

– Зачем? – пожал плечами Данил. – И не собирался.

– Ох, как меня подмывает на конвейер тебя поставить… На хороший такой конвейер, исключительно в рамках законности…

Шумно придвинув ногой табурет, Данил сел напротив, мельком глянул на одно из окошечек своего хитрого транзистора и в лоб спросил:

– А третью звезду тебя не подмывает получить? Или что-то другое, но примерно аналогичное?

Генерал сузил глаза. Пошла работа мысли, фыркнул про себя Данил. И добавил спокойнее:

– Я серьезно. Видишь ли, Рыгор, я на т р о п е. Ты же тертый профессионал, должен понимать: «на тропе» еще не означает «знать истину». Как подметил еще Марк Твен, след нельзя вздернуть на виселицу за убийство… А посему бесполезно брать меня за ноги и вывешивать с пятого этажа. Даже если и расскажу все, что знаю, ты из этого кафтана не скроишь, потому что я и сам еще понятия не имею, кто там, на конце следа…

– Зато заранее знаешь, что там и звезда может на веточке болтаться… – иронично бросил генерал.

– Прикинь сам, – сказал Данил. – Когда я входил в ваше заведение, хвостов за мной не было. Чтобы ф и к с и р н у т ь меня там, мало быть мелким интриганом или шутником с моточком колючей проволоки… Ты мне позвонил утром, а буквально через пару часов их уже п о д л о ж и л и… Насколько я могу судить – а опыт есть, – их убили самое позднее ранним утром. Быть может, хотели подбросить совсем в другое место… а тут ты сам и подвернулся. Значит, на твоем проводе уже висели…

– Но з а ч е м?

– А хрен его знает, мон женераль, – сказал Данил, – откровенно-то говоря. А зачем моему парню подбросили оружие на квартиру? Между прочим, мы смогли малость подкорректировать результаты вашей здешней, бардзо профессиональной экспертизы. У него был хлор в легких. Он водопроводной воды наглотался, а не озерной. Ну, про моего второго ты мне сам рассказал. Третьего видел… Так что логика моя проста: поскольку мы здесь собираемся крутить серьезнейшие дела, и, кстати, целиком направленные на благо сей державы и персонально Батьки, то наш противник, во-первых, и Батькин враг, а во-вторых – высокого полета птичка. За такого можно получить звездочку… Дело житейское. Плох, как говорится, тот солдат… Мы уже в том возрасте, когда одной романтикой не проживешь. Мой интерес – на поверхности. Твой – мне понятен. Так и делимся: мне – выполнение задания, и не более того, а слава – тебе. Есть возражения?

К его радости потаенной, пауза оказалась совсем не длинной.

– Ну, смотри… – протянул генерал. – Попробую-ка я тебе самую ч у т о ч к у поверить. Поскольку есть в твоих построениях доза сермяжной правдочки… Но если ты меня во что-то этакое в л я п а е ш ь – то тебе отсюда еще выбраться надо. Мы во многих отношениях держава вполне суверенная, несмотря на все грядущие унии, когда-то они еще грянут…

– А ты мне просто обязан верить, – сказал Данил. – По одной простейшей причине: ну не может не оказаться на том конце лески кру-упной рыбины… Есть она там, я уже дрожание лесы чувствую.

– Чуйствую… – передразнил Басенок. – Интересно, какие ты мне условия поставишь? Ангелочком-то не прикидывайся…

– У с л о в и я? – повторил Данил с видом оскорбленной невинности. – Помилуй бог, я не осмелился бы предлагать даме водку, это не водка, это чистый спирт… У с л о в и й у меня не будет, Рыгор, будут две просьбы. Во-первых, не надо ко мне никого приставлять. Я должен твердо знать, что вокруг меня лишь враг. Потому что отвечать буду жестко. Они у меня уже трех отличных парней положили. Да и пакостей сделали кучу…

– Ты, главное, смотри…

– Не беспокойся, – усмехнулся Данил. – Все будет чисто, как в лучших домах… Они не говорили, кто вызвал всю эту ораву?

– Участковому, понимаешь ли, кто-то позвонил домой и сказал, что в доме вроде бы лютая драка, и один раз, похоже, стреляли. Он, дескать, знает, что дом этот генеральский, вот и лякается,[3] как бы чего плохого не обернулось… Старшина пошел глянуть, а там…

– Не без изящества сработано, а?

– Я быза такое изящество… Да, а второе у тебя что?

– Один пустяк, – сказал Данил. – Тебе его выполнить – раз плюнуть. А мне – возиться до морковкиных заговин…

…Отъезжая от дома с мрачным генералом одесную, он все же почувствовал нечто, напоминавшее легкий укол совести. Конечно, генерала он не подставлял. Намеренно, умышленно не подставлял. Однако если не лукавить один-единственный разочек перед самим собой, придется признать: где-то в подсознании у него вертелась этакая озорная мыслишка – а ч т о б у д е т, если пойти на контакт с Рыгором?

Вот и узнал, что будет. Убедился, что противник силен. Не так-то просто было ф и к с и р н у т ь Данила в МВД и устроить все остальное. Но зачем, господи? В чем тут цель и в чем тут замысел? И ведь не отпускает это поганое ощущение – будто, не ведая о том, сделал именно тот ход, которого от тебя ждали. Сунул лапу в кувшин, как та макака…

– Ты не попытался узнать, от чего девчонка…

– Без тебя бы не додумался, – огрызнулся Басенок. – Конечно, посмотрел. Что-то вроде шила или заточки, аккуратно в сердце. Не пахнет тут любителями.

– Да уж, – сказал Данил. – Ни один из троих моих парней любителям бы не поддался, нужно было четко все организовать, продумать, п о с т а в и т ь… Помнишь, как мы в кремлевских казармах в «сто одно» резались?