Весь следующий день мага, – и моей книги, кстати, тоже, – видно не было! Весь день прослонялась по дому без дела, изнывая от скуки. Пару раз уговаривала Мари сходить к Клиде, но у девушки никак не получалось, на нее ведь лорд скинул все обязанности по дому. Я даже попыталась ей помочь, в комнату мага она меня почему-то не пустила, сказала: «сюда не велено никого пускать», а вот на кухне попытаться что-то приготовить разрешила. Правда моих стараний хватило лишь на похлебку, да и ту, по словам все той же Мари, она бы и свиньям на обед не отдала. Послонявшись еще какое-то время по дому, я не выдержала и отправилась гулять по столице.

Ноги сами собой привели меня к зданию работного дома, и сейчас я могла взглянуть на него, совершено по-новому. Покосившееся неказистое двухэтажное здание, за резным, когда-то красивым зеленым забором, сейчас выглядело жалко. Когда видишь что-то каждый день, невольно привыкаешь, и становится тебе это родным и приятным сердцу, но стоит только на какое-то время побыть в стороне и смотришь на все иначе. Что было прекрасным, но от привычности утратило свои черты, снова обретает в глаза красоту, и то же самое работает и наоборот. Глядя на здание, в котором я прожила не один год, я все больше и больше понимала, почему с поста директора сместили Клэр Барвуа.

Вначале я не сразу заметила, но подойдя поближе, разглядела рабочих сновавших по крыше ветхого здания. Новый руководитель взялся за бразды правления, это хорошо, возможно под его началом у девочек появится куда больше шансов устроиться в жизни. Глядя на улочку около калитки, выложенную песчаным камнем, вспомнила, как в детстве играла с Моникой и другими девчонками в догонялки, как мы разбивали колени, и как гоняла нас за наши шалости воспитательница. «Счастливая пора детство, – воздыхая, подошла еще ближе, – ни печали, ни забот! Одно веселье и радость».

– Эйра! – позвал меня знакомый голос, из дверей работного дома вышла Моника, улыбаясь мне во весь рот, она призывно махала рукой. – Эйра, чего ходишь вокруг да около! Заходи скорее!

– Моника, – подбежала к старой подруге и заключила девушку в объятья. – Как ты здесь? Я думала, с уходом Барвуа, тебе быстро подыскали работу, с твоим то кулинарным талантом.

– С моим талантом, – усмехнулась девушка, утягивая меня вглубь дома, где вовсю кипела работа, – я и здесь пришлась к месту!

Проходя по хорошо знакомому пути на кухню, я будто знакомилась с этим домом заново. Цвет стен, пола поменялись, привычные комоды больше не стояли на каждом углу. В помещении хозяйствовали свет и чистый воздух, и пылинки танцевали около распахнутого окна, выражая всеобщее хорошее настроение. Что странно ни одной девушки нам не встретилось по пути, и куда все подевались?

– А где все? – задала закономерный вопрос, усаживаясь на табуретку, рядом с кухонной плитой. Подруга занялась приготовлением какого-то блюда, попутно отвечая на мои вопросы.

– Девушек пришлось временно переселить, – ставя на огонь воду, объяснила она, после следующих слов ее щеки зарделись, – После прихода нового директора, было решено произвести полную реконструкцию здания.

– И кто же это такой, новый директор? – очень интересно, почему от упоминания о нем девушка опускает реснички и густо краснеет. Ох, неспроста все это.

– Мой муж, – повернувшись, Моника, подняла на меня сияющие глаза, и я окунулась в ее радость, словно в теплое озеро.

– Оо, – после той бури нежных чувств, которая обрушилась на меня из взгляда девушки, я не сразу смогла обрести дар речи. Когда смогла, поднялась и снова заключила Монику в свои объятья и, не прекращая причитала – Мои поздравления! Я так за тебя рада! Ты достойна самого лучшего! Счастья вам! Любви!

– Спасибо,… – на глаза подруге навернулись слезы, но она ловко смахнула их рукой, и одарила меня ласковой улыбкой. После того как мой первый восторг поутих, а девушка вернулась к приготовлению пищи, я решила задать еще один интересный вопрос:

– А что произошло с директрисой? – откусывая кусочек, только что наглым образом отобранной у Моники, морковки спросила я.

– Был доказан факт хищения государственного финансирования, – нарезая овощи, и с улыбкой погладывая на меня с моим «честно добытым» трофеем прокомментировала девушка. Мы не виделись всего несколько месяцев, но у меня сложилось впечатление, что за это время она стала более зрелой духовно.

– Ничего себе, – а бывшая директриса была не так проста, за нервным и вздорным характером таилась жадная душонка? И почему меня это не удивляет? – А что было потом? Как ты познакомилась со своим мужем?

– Нас с девочками пытались выселить, как из ветхого жилья. Хотели расселить по всем работным домам страны, – голос собеседницы стал печальней, мне послышались нотки слез в ее словах, но вскоре она взяла себя в руки и спокойно продолжила, – Но нам повезло… нашелся спаситель, готовый взяться за этот дом. Общественный деятель, раньше помогал детским домам, а из-за всей ситуацией с переселением пообещал королю взять работный дом под свое крыло. Теперь он наш директор.

– Он лорд? – просто как обычный житель может взять и так просто пообещать что-то королю, уж я-то короля видела. Он мужик не простой. Вряд ли к нему так просто попасть на аудиенцию.

– Да, – от воспоминаний о муже щеки девушки вновь опалил пожар, – лорд.

– Так как вы с ним поженились? – сгорая от любопытства начала выпытывать информацию, интересно же. Не каждый день лорд женится на обычной девушке, но Моника это конечно драгоценность, бриллиант, ему очень повезло!

– Ну, я как сама старшая,… – присев рядом, начала свой рассказ девушка, – он попросил меня поучаствовать в реконструкции и вообще в управление. Подсказать что, да как. Ох и намучалась же я с ним. Вот как объяснить мужчине, что девушка не может жить в условиях казармы? Было тяжело, но в спорах и родился наш проект, и чувства. Я сперва не верила, пыталась держать дистанцию, но нежные, робкие и чуткие ухаживания….

– Какие? – вклинилась я со своим вопросом, уж очень было интересно, как ухаживал лорд за моей подругой.

– Когда девушки еще жили здесь, – губы Моники растянулись в робкой улыбке, – Он оставлял мне небольшие подарочки и записочки на кухонном столе. Цветочки, конфеты, приглашения на свидания, но я все отвергала, не желая поддаваться чувствам. Но однажды в пылу нашего спора, он пообещал сделать все, по-моему, если я соглашусь с ним на всего одно свидание. Ну, я и согласилась.

– Как это мило, – во время своего рассказа девушка так робела, стеснялась, иногда заливалась краской и говорила с таким теплом и обожанием, что сомнений в ее любви у меня и возникнуть не могло. – И как же прошло ваше свидание?

– Оо, – раздался смех Моники, – это было весело. Пытаясь произвести на меня впечатление, он зачем-то заказал клоунов, а ты ведь знаешь, что я с детства их боюсь. И когда один из этих разукрашенных «весельчаков» попытался показать фокус с монеткой и моим ухом, я непроизвольно запрыгнула на руки лорду, лишь бы быть подальше от клоуна. Так и начались наши романтические отношения, а через неделю ухаживаний он сделал предложение…

– Ничего себе как быстро! – восхитилась я, но вспомнила, что в сказках женихи тоже быстро делают предложения, наверное, все зависит от чувств и уверенности в них. Можно и через день понять, что это твой человек, и ты готов прожить с ним всю жизнь, а можно прожить с человеком много лет и не быть до конца уверенным в этом.

– Я сама удивилась его стремительности, – ответила девушка, помешивая свое блюдо, – Но отказать у меня просто язык не повернулся. Я согласилась! И через день мы уже знакомились с его родителями. Удивительные люди, приняли меня очень тепло и радушно, в общем, все сложилось, так как и я мечтать не смела.

– Как же я за тебя рада! – на мои глаза навернулись слезы, счастье подруги тронуло меня до глубины души, и весь последующий разговор лишь подтверждал мое уже сложившееся мнение.

Возвращалась я в дом лорда де Сонта в великолепном расположении духа, и даже вчерашнее заседание и осадок после него не мог испортить моего настроение. «Как все чудесно сложилось у Моники, – размышляя я, подходя к дому, – Но иначе и быть не могло. Такая девушка как она заслуживает самого лучшего! Эх, жаль у нас с лордом Брандом такого развития событий быть не может. Все же сын короля, пусть и незаконнорождённый, но признанный».