— А ну, все по местам! — Возмутился атаман, — Работы у вас нет, что ли? Сейчас найду чем заняться!

Вокруг Ивана мгновенно стало свободно. Умение Кудаглядова найти занятие для всех желающих и особенно, для нежелающих, было известно. А квадратное катать или круглое таскать никому не было охота. Подождав, пока волхв закончит процедуру, атаман задумчиво почесал свою бородку, и предложил прогуляться на корму к сусанину, для совещания.

Командный состав, с приглашенными консультантами, Лисовином и Геллером совещался недолго.

— По морю-акияну плавать можно всю жизнь, — привычно басил Гриць, всматриваясь куда-то, в видимые ему одному, дали, — И искать, искать, и искать.

— И находить, — усмехнулся Лисовин, — Приключений, да всё на одно и тоже место.

— Перестань, — нахмурился Спесь Федорович, — Разве мало мы людям помогли, в этот раз? И Дыка нашли.

— Ни в этом дело, атаман, — посерьёзничал завхоз, — Хоть и щедрыми были наши друзья, но на веки вечные не запасёшься. Так что, ещё неделька, другая, и надо будет запасы пополнять.

— Хватит, пожалуй, — подал голос Володимир, — Народ устал, козак нашенский уже давно тоскует, пора уже возвращаться. Коль не нашлась Атлантида, то и блукать незачем. Хорошо, что ворожит нам кто-то крепко, на путь-дорожку гладкую, только вот сдаётся мне, что гладкой будет только дорожка домой.

— Хм-м-м, а что нам волхв скажет, по ворожбе?

— Не знаю, не чувствую я этой силы, — растерянно ответил Иван, пытаясь понять, как это он так опроволосился.

Мужики переглянулись, и Геллер утешительно похлопал парня по плечу:

— Не казнись, ворожба та древняя, да мужикам неподвластна. Ты ещё молод, паря, вот постареешь, тогда поймёшь, что сами боги бессильны против девичьей мольбы. Потому что, чего хочет женщина, того и боги вынуждены хотеть!

— Куда ворочать, атаман? — Донеслось от правила. — На правую руку, али, на левую?

— Мы и так правы, так что делать нам там нечего, пойдём, как обычно, налево!

— И то добрэ, — согласился комчий.

Парус хлопнул, но повинуясь усилиям команды, вновь обрёл радующие глаза округлые очертания. Ладья весело побежала дальше, раздвигая волны острым, любопытным носом, и оставляя за собой спутанный белый след. Солнце ласково подмигнуло своему двойнику на парусе, осветило дорогу дальнею, дорогу в поле не паханом, среди холмов вздымающихся, дорогу смелых.

Шёл третий день последней седмицы, и всё так же, напрасно озирал Лисовин бескрайний океан. Но дул устойчивый ветер, и насторожен был сусанин.

— Что-то смутное, непонятное чую. Зорче смотрите пане-братья, зорче…

Но как не береглись, как не всматривались почти все в однообразную гладь, толчок был неожидан настолько, что в воду улетели Эйрик и Непейвода, до того спорящие у борта. Споро полетели в воду верёвки, и быстро парус был скатан на рее.

— Не пущают, — обиженно протянул Гриць, недоуменно смотря вперёд.

— Иван! — Окликнул волхва атаман, — Что чуешь?

— Ничего, — пожал плечами юноша, — Нет впереди ничего волховского.

— А стена есть, — сердито прорычал Эйрик, отряхиваясь, — Я её рукой коснулся, холодная, как лёд.

— Не пуска-а-ают, — протянул Спесь Федорович, сердито щурясь, — А ну на весла, братцы! Коли не пускают, значит нам туда и надобно!

Гнулись крепкие вёсла, отсчитывал ритм атаман, но ладья так же стояла на месте.

— А ну навались! — Вконец рассвирепел Кудаглядов, и сам схватился за весло. Все упирались, только тревожно смотрел вперёд сусанин, нервно перебирая пальцами на правиле.

С тоненьким обиженным звоном рухнула преграда, и впереди, совсем рядом, до самого неба вскинулась чёрная каменная скала. Яростным хохотом отозвался бурный прибой, и рванулась вперёд, на камни, высвобожденная ладья.

— Правая табань!! — Рёв кормчего заставил задрожать камни, и замолчать прибой. Пена от весёл скрыла волны, но ладья не подвела, крутанулась «на пятачке», и заскользила по враз стихнувшим волнам совсем рядом со стеной.

— Это куда мы попали? — Почесал затылок Кудаглядов, задирая голову в попытке увидеть вершину стены. Шапка упала, но атаман только растерянно произнёс:

— А солнце, солнце-то где?

Все, как-то сразу, вздрогнули и, опустив весла, задрали головы. Солнца не было, как не было и туч. Какая-то серость клубилась высоко-высоко, и видимые только слегка, стремительно проносились тёмно-серые тени.

— А ну, не зевать, через коромысло брашпилем вам в аштревень, чтоб всех клюзануло через шпангоут в левую брамс-рею!! За весла держитесь, а не за шапки! — Густая морская брань быстро привела в чувство ватажников, и повинуясь ударам весёл ладья отошла от столь негостеприимного брега. Так и погребли, держась за причудливо изгибающуюся скалу. Ветер тоже исчез, и судно легко скользило по застывшей, маслянистой воде. Атаман хмурился и всё пытался выведать у волхва, не чует ли тот, колдовства или ворожбы?

— Ничего нет, — устало отвечал Иван, ежась от непривычного ощущения пустоты, — Вообще ничего, даже море безжизненное, а берег — пустое место.

— Не наш это мир, совсем не наш, — сердито бросил сусанин, не сводя недоверчивого взгляда со скалы, — И нет здесь враждебности, просто равнодушен он к нам.

Щель в скале открылась внезапно, но Гриць был настороже, и ладья легко скользнула в проём.

— А ну, не зевать! Глядеть в оба!

— Ух, ты, фиорд! — Эйрик на мгновение обернулся, и окинул взглядом нависшие по бокам стены, — Коли полосатый парус увидим, то оружаться сразу надо!

— Не спеши, — одернул его Кудаглядов, — Чует моё сердце, что единственный здесь парус, у нас, был.

Атаман был прав, покружившись между скал, ладья выскочила в широкую бухту, и гребцы сразу подняли весла, не дожидаясь приказа. У залитых гладких, с виду, причалов не было ничего, только у дальнего, из воды торчала мачта. Блестели стекла у одинокого домика, и обставленная серыми колоннами, вверх убегала дорога. Тишина, стоящая над бухтой, нарушилась только тогда, когда дубовый носовой брус отчетливо стукнулся о стенку.

— Дозвольте на берег сойти, хозяева? — Атаман скинул шапку, и поклонился.

— Кого вопрошаешь, атаман? — Хищно раздувая ноздри, кинул Непейвода, — Нет тут никого, ни живых, ни мёртвых.

— Зато есть мы, — держась за поясницу, с кряхтением разогнулся Спесь Федорович, — А стоит хоть раз забыть о вежестве, так разруха и начнётся.

Иван вздрогнул, обостренному восприятию помнилось, что на миг дрогнули горы, и все услышали Голос:

— Коль с добром пришёл, так сходи, мил человек…

Встрепенулся Гриць и недоуменно огляделся по сторонам. Так же закрутили головами и все остальные. Но никого не было видно, и тишину над бухтой никто не нарушил. Голос звучал в голове у каждого, но Спесь Федорович не посрамил ватажников. Не моргнув взглядом, он опять поклонился, и спокойно спросил:

— Не обидим ли мы, хозяев земли сей, если спросим дозволу развести костёр на берегу. Давно в море, хочется горяченького поснедать.

— Не думаю, что будет им какая-либо обида. — С некоторой заминкой ответил невидимый собеседник.

Атаман повернулся к людям:

— Ну, что стоим? Разрешение есть, вам что, особая команда нужна?

Народ встрепенулся, и закипела работа. Кудаглядов подозвал Ивана и Геллера:

— Давайте пройдёмся малость, осмотримся.

Втроём, друзья, дошли до дороги, и Володимир сразу присел на корточки, не сводя зачарованного взора с гладкой поверхности:

— Вот так чудо, и как это они смогли? Нет, ты только посмотри! Ни одной щербинки!

— Чудо, чудо… — брезгливо проворчал атаман, — Ты лучше скажи, колонны то зачем стоят? Для чего они?

Заинтересованный Иван подошёл поближе, действительно светло-серые колонны отличались друг от друга. Некоторые стояли мертвые. На других сверкало кольцо верхушки, а совсем редкие, ещё и переливались по всей высоте.

— Не прикасайтесь к ним, — неожиданно попросил Голос.

— И в мыслях не было! — Гневно отрезал Кудаглядов, и решительно спрятал руки за спиной.