Зуда не отпускала мысль о типе оружия. «Если снова выстрелы произведены из ТТ, то дело рук одного преступника, либо его напарника, действующего сообща. Во время осмотра и обследования кабинета, связки ключей, которые Никита ранее видел у Тяглого, обнаружить не удалось из чего следователь сделал вывод, что они похищены и возможно, одним из ключей была заперта дверь снаружи. Если преступник знает домашний адрес убитого, то, наверняка, рано или поздно воспользуется похищенными ключами, чтобы проникнуть в жилище и завладеть ценностями, – размышлял следователь. – Необходимо будет установить наружное наблюдение за квартирой, а возможно, организовать засаду. Вдруг, преступник соблазниться и тогда на ловца и зверь. Хотя он чрезмерно осторожен, хитер, но и соблазн велик. Алчность, жажда добычи, нередко усыпляют чувства бдительности, инстинкт самосохранения».

Они возвратились на третий этаж к месту происшествия.

–Это уголовное дело следует объединить с делом по факту убийства Стужиной и Рябко, ведь “почерк” один, а возможно и мотивы, – высказал свою точку зрения Грецких. Его поддержал Резцов. Вскоре прокурор и начальник УВД отбыли, предоставив Зуду и сотрудникам следственно-оперативной группы полную свободу действий, конечно же, в рамках требований УПК.

– Итак, побеспокоим бабу Броню, поглядим, что это за броня,– скаламбурил Валерий Янович и вместе с Чибисом и Ельницким спустились на первый этаж. Мимо охранного помещения направились к выходу.

– Товарищ или господин следователь,– окликнул Зуда Вьюжный, оторвав взор от экранов наблюдения.

– Чего тебе?

– Возвратите ствол. Мне ведь здесь одному целую ночь куковать,– сообщил он. – Неровен час, преступнику моча в голову ударить, решит возвратиться, чтобы полностью замести следы.

– Следов он не оставил, все улики унес, поэтому не трусь,– возразил Валерий Янович.– К тому же ты здесь за бронированной дверью, как в танке. Гранатометом и базукой тебя не возьмешь.

– Так, наверное, и Тяглый считал. А дверь «черного хода»? Где гарантии? – озадачил следователя охранник.

– Там и следовало видеокамеру установить и на этажах в коридорах,– упрекнул Валерий Янович.– Тогда бы никакой сумасброд во внутрь здания не сунулся. Был бы, как на ладони у тебя на экране. А так проку от твоей видеосистемы, контролирующей только подъезд у фасада, на грош. О чем ты раньше думал?

– Президент обязан был думать, у него голова большая… была,– парировал Вьюжный и язвительно заметил.– Может, в женском туалете посоветуете видеокамеру установить?

– Не утрируй, умник, – строго оборвал его следователь.– Я с тобой не намерен дискутировать.

–Но и моей вины в том, что произошло нет,– сказал Николай. – Не я монтировал охранную видеосистему и определял, где устанавливать камеры наблюдения. Меня посадили перед экранами, вот я и сижу сиднем. Оружие то верните, что ж мне от него голыми руками обороняться?

Валерий Янович на мгновение призадумался, потом обернулся к эксперту-криминалисту, которому Чибис давеча передал изъятое у охранников оружие:

– Что скажешь, Самуил Юльевич? Уважим просьбу?

– Под вашу ответственность, тем более и так ясно, что на рукоятке могут быть только отпечатки владельца Вьюжного,– ответил Ельницкий.

– Ладно, возврати ему пистолет, – велел следователь.– Хотя вероятность того, что преступник возвратиться, ничтожна, но подвергать жизнь Николая риску не будем.

Чибис и Ельницкий кивнули в знак согласия с таким решением и Самуил Юльевич достал из кейса пакет с пистолетом Макарова и подал его Вьюжному, взамен получив роспись о возврате оружия.

– Валерий Янович, вы тогда, будьте добры, и мою пушку ТТ возвратите за компанию, – напомнил о себе Чепель.

– А тебе, пока некого охранять, прохлопал киллера, поэтому потерпи до выяснения обстоятельств. Вместе с Давыдко не мозольте здесь глаза, а отправляйтесь по домам. Отдыхайте. Потребуетесь – вызовем. А мы к бабе Броне в гости на блины.

Через полчаса, поколесив по узким темным переулкам, подъехали на УАЗе к приземистому дому Маковей под черепичной кровлей, расположенному на окраине города. Он едва был виден за высокой каменной оградой с колючей проволокой на гребне. Из одного из двух окон фасада струился голубоватый свет от работающего телевизора. Послышался звон цепи и лай пса во дворе учуявшего звук двигателя.

–Посигналь, – приказал Зуд водителю и тот нажал на клаксон. Все трое вышли из автомобиля и приблизились к глухо запертым металлическим воротам с встроенной в одну из половинок калиткой.

– Ограда, как в концлагере,– заметил Чибис.– Только еще электроток по проводам остается пустить.

– Время суровое, опасаются люди за свое здоровье, жизнь и имущество, ведь грабежи, разбои, кражи обрушились на добропорядочных граждан, как вал,– вздохнул следователь.– А у нас сил недостает со всем этим злом эффективно бороться. Впрочем, главная причина обострения криминогенной ситуации в остром экономическом и социальном кризисе, в массовом обнищании большинства граждан, из-за безработицы, низких зарплат и пенсий. Чтобы ситуация улучшилась, нужны политическая воля, твердая рука. В общем, для нас кредо – закон.

Пес заливался лаем и, спустя три минуты, дверь в веранде отворилась и в проеме ее появилась плотная женская фигура, а затем донесся недовольный, грубый голос:

– Кого цэ бис принис? Петро, зараз хопай рушныцю, а я видпущу на ланцюге Цыгана.

– Валерий Янович, дело пахнет жареным,– услышав эту угрозу, предупредил Чибис и перевел на русский язык.– Она велела Петру брать ружье, а сама готова спустить с цепи пса, его наверное, зовут Цыганом. Придется и нам принять адекватные меры, иначе укусов, а возможно, и огнестрельных ранений не избежать. Позвольте мне стрельнуть в воздух, а потом и в псину. По грозному рыку не трудно догадаться, что волкодав, помесь овчарки с шакалом.

– Погоди ты со стрельбой,– остановил капитана Зуд. – Надо для порядка представиться, чтобы знали, кто мы такие и по какому поводу пожаловали с визитом.

Он втянул в себя воздух и сквозь собачий лай, крикнул:

– Бронислава Савельевна! Баба Броня! Милиция, прокуратура! Откройте, вам ничего не угрожает. Уберите пса и оружие.

– Милици-я? – с удивлением произнесла женщина, подойдя к воротам. Она для солидности и устрашения облачилась в камуфляжную куртку с эмблемой на рукаве «Охрана».

– Отродясь здесь милиция носа не показывала, – заявила хозяйка. – А я уж грешным делом, подумала, что хулиганы расшалились, норовят в курятник за живностью залезть, или в подвал за харчами и самогоном Щас ранняя весна, бескормица, вот воры, бомжи и шастают по дворам, где бы что прихватить. В ходу у них медная и алюминиевая посуда, провода, все уже подчистили. Собиралась вот Цыгана с цепи спустить. Вовремя вы предупредили, а то бы он дал вам жару, штаны в клочья. Только бы пятки засверкали.

–Уложил бы я вашего Цыгана одним выстрелом наповал, – мрачно пообещал Георгий и поймал ее на слове.– Так вы и самогоном увлекаетесь? Мужиков и баб спаиваете?

– Ответил бы за все по закону, за вторжение в чужой двор и посягательство на жизнь мирных граждан и их имущество,– сурово заявила женщина.– А первак для личных надобностей гоню, компрессов и растирок. Я законы, пошибче вашего знаю и почитаю, за свои права готова горой стоять. У нас в фирме грамотный адвокат Лещук, бывший офицер милиции, он никого в обиду не даст.

–Никто на вашу жизнь и права не покушается, но перед тем как натравливать пса, советую вначале убедиться кто побеспокоил. Может так случится, что к вам за помощью, с добрыми намерениями. Тогда уж в случае покуса или ранения людей, придется вам и вашему супругу по всей строгости закона отвечать, – предупредил Зуд.

– Колись гражданка Маковей, коноплю, мак на огороде выращиваешь? – неожиданно ошарашил женщину вопросом Чибис. – Марихуану изготовляете? Молодежь травите?

– Мак выращиваю только для красоты, выпечки булочек, куличей, кренделей и пирога, а конопля мне ни к чему, – ответила хозяйка.