Однажды Ликрий упомянул, что смотрел паспорт Шаса и что у того уже три высших образования. Заинтересовавшись, я тоже изучила документ опекуна, точнее — его общедоступную часть. Оказалось, что первая специальность Шаса из направления психов, вторая — убийц, и третья — воров. Прикрыв глаза, глубоко вздохнула: с кем приходится жить?! А потом рассмеялась. Сама не лучше — собираюсь самоубийцей стать!

Недолгий поиск позволил легко разобраться, что к чему. Как и подозревала, тартарцы в очередной раз извратили термины. Под психами подразумевались люди, работающие со специфическими аномалиями, под убийцами — многие представители силовых структур и военные, под ворами — определённого вида детективы, следователи, разведчики и шпионы. То есть, если перевести профессии опекуна на человеческий язык, то получатся вполне нормальные, достойные уважения занятия.

Этим же вечером ненароком поинтересовалась, с какой целью в Тартаре так стремятся исказить значения слов? Ведь не для того же, чтобы затруднить жизнь иностранцам, как когда-то говорил консультант в Свороване?

— Честно говоря, сам не в курсе, — признался Шас. — Возможно, когда-то давным давно, при возникновении Тартара, это было шуткой, или данные должности занимали преступники... или их считали таковыми остальные. А потом народ привык. Определённое наречие, необычное использование некоторых терминов, некий нарочитый эпатаж, самоирония и нежелание смягчать слова, чтобы не сделать больно собеседнику, являются чуть ли не визитной карточкой тартарцев. Мне не нравится такое поведение, но оно затягивает. То, что в устах других звучит обидно, за собой быстро перестаёшь замечать. За циничностью удобно скрывать собственную неуверенность или сомнения, — опекун хмыкнул, наблюдая, как я усовершенствую извращённые портянки. — Из-за неприятных манер многие считают тартарцев грубыми, циничными и любящими поиздеваться.

Со вздохом отложив нож, я намотала получившееся нечто, прошлась по комнате, попрыгала и старательно потрясла ногами. Вроде бы теперь так быстро слетать не стремятся. Уже хорошо.

— Я уезжаю, — глухо сказал Шас, глядя на мои приготовления.

Мы с Ликрием недоумённо переглянулись.

— В смысле? — подозрительно поинтересовалась я.

— Уезжаю седьмого ночью. Как только вы станете свободными, — отвернувшись, пояснил опекун. — Вещи отвезут в хранилище, а контракт на съём квартиры закончится.

Сняв, аккуратно свернула портянки, ожидая продолжения. И оно не замедлило последовать.

— Из-за вас уже несколько раз менялся с коллегами. Теперь надо навёрстывать: настала моя очередь в рабочие командировки ехать, — Шас немного помолчал и виновато добавил: — Так что, если вы попадёте в беду, я всё равно помочь не смогу — буду слишком далеко.

Склонившись над пакетом с вещами, я попыталась скрыть улыбку. Всё-таки опекун привязался. То подводит глубокие обоснования под самостоятельную жизнь, то поддаётся эмоциям и начинает переживать, что не сумеет поддержать.

— Сколько у тебя было до нас? — поинтересовался Ликрий, оторвавшись от изучения ягодной косточки.

Я недоумённо покосилась на химеру.

— Трое, — сухо ответил Шас.

— А сколько из них сумело?..

— Один. Я не особо хороший воспитатель.

Вздрогнув, перевела взгляд с одного мужчины на другого. Только сейчас поняла, что мы не первые. И что предыдущие «усыновлённые» химеры оказались не очень-то успешными.

— Один из трёх — нормальный результат, — не согласился Ликрий. — Особенно с учётом того, что Чёрная Дыра сильно отличается от привычного нам... и другим, мира. Химеры с детскими личностями не выживают, а взрослым гораздо труднее измениться. Вспомни себя.

Шас вздохнул, но возражать не стал.

— Сам знаю, — опекун ненадолго замолчал, а потом резко вскочил. — Но вы только попробуйте сгинуть!.. Ты, — он больно ткнул в меня пальцем, — была лидером, народ за собой вела, так что с единственной подчинённой должна справиться! И помочь ей стать достойной половиной! А ты вообще сверхживучее месиво из двух мерзостей! — продолжил Шас, яростно погрозив Ликрию кулаком. — Я на тебя кучу денег потратил, так что давай, докажи, что эти мерзости смогут выжить и здесь!..

Опекун ругался ещё некоторое время. В похожем состоянии я видела его только однажды: после первого разговора с Ликрием. Но на сей раз Шас распалялся всё сильнее, до тех пор, пока не запылал в буквальном смысле. Точнее, пламя вспыхнуло на его руках. Если коже и плоти Шаса огонь вреда не причинил, то об одежде этого сказать нельзя. Рукава задымились, быстро обуглились и начали осыпаться пеплом, а по комнате поплыл неприятный запах жжёных тряпок и пластика. Замерев, я поражённо смотрела на продолжающего вещать опекуна. А тот так увлёкся, что не сразу заметил изменения.

— Ну вот, из-за вас ещё и рубашку испортил! — расстроенно закончил Шас и скрылся в санузле.

— Беспокоится, — вздохнула я, глядя на закрывшуюся за опекуном дверь.

Ликрий скупо улыбнулся:

— Да. Хотя это бессмысленно. Всё равно вечно опекать он бы не смог.

Ещё раз вздохнув, задумалась. С одной стороны, Ликрий совершенно прав: вечно в «детях» не походишь, даже если захочется. С другой — понимаю Шаса, я бы, на его месте, тоже волновалась. Тем более, что за месяцы совместной жизни он и к Ликрию привязался: уже не шарахался, а порой затевал очень сложные и интересные дискуссии (чаще с арванской частью химеры). Обычно мужчины говорили не о Чёрной Дыре, а о Вне: обсуждали потенциал и особенности каких-то цивилизаций, политических отношений, экономику и тому подобное. Из-за специфичного набора тем стало очевидно, что, несмотря на долгую жизнь после ренства, Шас всё ещё вспоминает и скучает по своему прошлому миру. Может быть, даже сильнее меня. Хотя, скорее всего, тут иное: у меня сейчас слишком много новых впечатлений и информации, которую приходится осваивать, поэтому не до ностальгии. Вот если выживу и удастся устроиться...

А ещё немного смутила неожиданная отповедь опекуна. По его словам, выходит, что вторая часть меня не простой свекер, а весьма высокопоставленный. В этом случае хорошо, что свекеров здесь мало и что в паспорте начальные виды не указаны. Если отношение действительно негативное, то мало ли кто захотел бы отомстить правителю вражеской цивилизации. Часть меня — лидер... ну надо же! Поневоле почувствуешь себя неполноценной: куда не ткни, все достойнее. Хотя, с другой стороны, кто сказал, что вторая половина не могла соврать?

— Интересно, насколько это правда, — потянула я и, заметив вопросительный взгляд Ликрия, добавила: — Ну то, что вторая половина меня была правителем.

— Правда. Возможно, не непосредственно перед ренством, но почти точно была.

— Ты-то с чего так решил? — недоверчиво поинтересовалась у мужчины. — Вроде не общался с лидирующей личностью. Или общался?

— Нет. Но мне и не надо. Я вижу кое-какие характерные признаки. Весьма редкие и специфические, которые встречаются у очень немногих свекеров.

— У правителей?

— Не совсем, — Ликрий лукаво посмотрел на меня, а потом прикрыл глаза. — Но существа с этими особенностями, в девяти случаев из десяти, за свою жизнь приходят к власти. Хотя не всегда у неё остаются. Впрочем, это неважно, — улыбнулся мужчина. — Для тебя данные признаки в плюс — они, кроме прочего, сильно повышают живучесть.

Упоминание о последнем заставило вспомнить ещё кое-что.

— Кстати, мы не обязаны идти вместе, — подняла больную тему. — Что бы там не говорил опекун. Потому что я не вижу, чем моё присутствие увеличит твои шансы на успех.

— Не обязаны, — с лёгкой долей насмешки согласился Ликрий. — Но это будет разумным решением. К тому же, я вижу, в чём твои сильные и слабые стороны, — в тоне собеседника проскользнуло превосходство, но тут же исчезло. — Моя помощь увеличит твои шансы, твоя — мои. Но если ты решила проходить этот путь в одиночку, скажи явно.

— Нет, я бы предпочла вместе, — поспешно заверила я. — Но всё равно не понимаю...