Вещи осматривал Чамберс. Стандартный набор переселенцев. Канистры с топливом Джек приказал забрать, а остальные вещи загрузили в джип, накрыли палаткой и оставили. У нас и так со свободным местом не очень. Место нанесли на карту. Если получится связаться с Бирсфордом – сообщим о находке. На форпосте найдётся много охотников, готовых прогуляться за брошенной машиной.

На привал встали ниже по течению. Рядом с нашим лагерем, нашли гурий, сложенный из камней. На нём знак экспедиции Алекса Рэндолла Ли и номер. Внутри, как объяснил Джек, вложена капсула с информацией. Номер экспедиции, которая его поставила, местоположение, расстояние до ближайшего жилья и какая‑то служебная информация.

Таких капсул, с нашем фургоне, целый ящик. Узкий двадцатисантиметровый тубус из бакелита, с герметично завинчивающейся крышкой. Начнём использовать, когда пройдём форт Ли.

Пока готовили ужин и обустраивались, я взял автомат и полез на крышу фургона. Я дежурю первым. Меня сменит Эндрю. «Собачью» вахта досталась Кариму. По его словам, ему плохо спится на рассвете. Охотно верю. Если вспомнить одну историю из нашего прошлого.

Однажды мы с ним здорово вляпались. Это было в «белой заднице мира» – в Африке. Группа, во время патрулирования, нарвалась на засаду. Первая машину в колонне взорвали фугасом, а последнюю сожгли из гранатомёта. Мы, оставшись в меньшинстве, долго хлестались с чернозадыми боевиками из Фронта Национального Освобождения. Долго и упрямо. На рассвете дело дошло до рукопашной. Все остервенели до такой степени, что оружием почти не пользовались. Дрались молча, без криков. Кто‑то, захлебываясь кровью, хрипел. Кто‑то рычал от ненависти и злобы. Потом пришла помощь. И как всегда – после того, как всё закончилось. А мы возились у взорванных машин, собирая останки наших парней. В том бою погиб двоюродный брат Карима. Он ехал в первой машине. Шайя долго и упрямо искал мельчайшие части тел и бережно укладывал их в мешки. Молча и очень тщательно. Он до сих пор чувствует себя виноватым.

– Медведь! – рядом с фургоном стоял Карим и торопливо докуривал сигарету. – Иди ужинать. Я подежурю.

275 год, по летоисчислению Нового мираРека Рио‑Гранде

– Знаешь, что я тебе скажу, Поль. Ты не первый год в форме и не хуже меня знаешь, что все телохранители, по большей части, бездельники.

– Даже так? Это что, твой европейский опыт подсказывает?

– Можно сказать и так. Посуди сам, – телохранитель хочет жить не меньше своего босса. И если охранник не полный идиот, то постарается снизить риск до минимального. Правда, клиенты редко прислушиваются к их советам. Телохранитель для них, – Карим щелкнул пальцами, – это часть интерьера и показатель статуса. Даже если тебе никто не угрожает. За редким исключением, основная работа у этих ребят – отсеивать разную мелочь, вроде недовольных вкладчиков и слишком назойливых поклонников. Иногда, что уж греха таить, шефы сами нарываются на неприятности. Помню, мой бывший, нарвался на драку со своим деловым партнёром! Сам же её и спровоцировал! Потом собирал выбитые зубы с пола. Идиот! Ему, между прочим, утром надо было на презентацию ехать.

– А охрана где была?

– Телохранители мирно беседовали, сидя в приёмной. Кто‑же знал, что наши боссы начнут бизнес делить? Тем более, если кого‑то и решили убить, то охрана мало поможет. Как говорил один умный человек: «траектория полёта пули от крутизны цели не зависит». Один точный выстрел и всё – клиент замирает на асфальте, а его мозги украшают пейзаж причудливым натюрмортом. Если телохранитель начнёт рассказывать, как он доблестно и почти каждый день воюет, то это блеф. Я говорю про все эти байки, в стиле: «меня слишком часто убивали» и прочее. Красиво звучит для девочек, которых ты решил затащить в постель. Не более того…

– Да, если телохранитель довёл ситуацию до стрельбы, то…

– Ему пора увольняться! И он ни хрена не понимает в своей профессии. Конечно, я не имею ввиду парней из разных охранных контор. Там стреляют почаще. Но и работают они, как правило, в неспокойных местах.

– К чему этот разговор, Шайя?

– Просто вспомнилось. Не всё‑же мне ждать, когда ты, старая развалина, признаешься о своём романе с медичкой.

– Началось, – выдохнул я и нащупал в кармане сигареты.

– Поль, ты помнишь, как мы с Шарлем тебе осколок вытаскивали? – неожиданно спросил Карим. Он неторопливо жевал утренний бутерброд с консервированной ветчиной, запивая холодным чаем. Иногда, он отщипывал кусок мяса и скармливал его Рино. Рысёнок удобно устроился между сиденьями и требовательно теребил лапой за рукав, требуя поделиться завтраком.

– Помню.

– Я уже старый, – ухмыльнулся Шайя. – Случись, что‑нибудь серьёзное, мне хотелось бы, чтобы ранами занимался профессионал.

– В смысле?

– Если я неправ и у вас нет романа, то собачишься с нашей медичкой без малейшего повода. А вчера ещё и обниматься полез. Нет, я понимаю, что змея это достаточный повод для стрельбы, но чтобы вот так, не спросясь, попытаться зажать девочку в угол… Приобнял бы нежно, что‑нибудь шепнул на ушко. С чувством, лаской и расстановкой.

– Шайя, заканчивай!

– Не дай бог конечно, – Карим даже и не думал затыкаться, – но вдруг понадобится её помощь? Она тебя зарежет на операционном столе и будет считать, что права. Поль, мне этого не хочется. Ведь вы можете нормально общаться!

– Не можем…

– Можете! – отмахнулся Шайя. – Когда Елена, вчера после ужина, при всей честной компании, сказала тебе «спасибо», за эту убитую гадину, я чуть не прослезился! На ваши лица было приятно посмотреть. Честное слово! Такая смесь эмоций! Нечто похожее на «так люблю, что загрызть готов!»

– Очень смешно, – пробурчал я.

Шайя довольно загоготал и скормил Рино остатки бутерброда. Тот благосклонно принял мясо и поев убрался на заднее сиденье.

Осколок… Однажды, во Французской Гвиане, немного севернее Камопи, я поймал кусок железа в спину. Вытаскивать нас никто не собирался, – не было такой возможности. Медик долго и смачно ругался, что обезболивающие закончились. Правда был джин. Никогда его не любил, а после этого случая и подавно. Они с Каримом усадили меня на землю и приказали терпеть. Так и вырезали из‑под лопатки. Небольшой осколок, величиной в десять французских сантимов. Давно это было.

– Парни, – рация щелкнула и ожила голосом Чамберса. – На десять часов будет спуск в долину. Идём через него. Видите распадок между холмами?

– Вас понял, – ответил Шайя. – Идём к распадку.

К форту Ли мы шли напрямую. Насколько это возможно, при этом бездорожье. Если без потерь и приключений. Правда, когда форсировали Рио‑Гранде, пришлось не только искупаться, но и попотеть. Не знаю, каким местом думали парни из экспедиции Рэндолла, но полагаю, что задницей. Брод выбрали не самый лучший. Не удивительно, что машины топили. Крокодилов в этом мире не видели, но соваться в воду, для проверки маршрута, особенного желания не было. Для успокоения, швырнули в воду две гранаты. Никто из воды не выскочил. Кроме всплывшей пузом кверху рыбы. Пратт, выругавшись, полез в реку. Река в этом месте довольно широкая, но не глубокая. И дно оказалось вполне приличным. Каменистое, глубина около полуметра. Прошли. Конечно, сняв перед этим, ремень генератора на джипе.

Уже после того, как мы пересекли реку, на том берегу спугнули большую ящерицу. Она была по настоящему большая! Больше чем камодский варан, которых мы видели в Индонезии. Карим схватился за автомат, а она посмотрела на приближающийся джип и спокойно ушла в прибрежные заросли. Неторопливо и с достоинством. Карим, проводив её взглядом, задумчиво выдал:

– Интересно, а эти твари плавают?

– Если граната рядом взорвётся, – кивнул я, – то медленно и печально. По течению.

Когда мы рассказали про ящера нашему коллеге, то Эндрю побледнел. Он её даже не заметил. Правда, Чамберс заверил, что эти твари в воде не нападают. Все сделали вид, что поверили.