– Не знаю, – я повернулся к машине и пожал плечами. – это Чамберсу решать. Наше дело солдатское. Особой опасности не вижу, но я бы не отпустил. Аверьянов в число наших подопечных не входит. Умрёт он или выживет – мне безразлично.

– Скорее всего отпустят. Пошлют кого‑нибудь из наших.

– Если Демидов останется здесь, на правах заложника, то может и отпустят. Он, как понимаю, в этой компании за главного.

– А как посёлок найдёшь?

– Он на побережье находится. Захочешь не промахнёшься. И что значит «найдёшь»? Ты что, меня туда решил отправить? Я застрелюсь на половине дороги с этой докторшей.

– Ты нужен нам живым, чёрт бы тебя побрал! – прохрипел Шайя голосом Чамберса.

– Очень смешно.

Через полчаса, когда я уже подменил Эндрю и занял место на пригорке, ко мне подошёл Джек.

– Не мир, а проходной двор какой‑то, – он кряхтя опустился на землю и вытащил из жилета трубку. – Пройдёт каких‑нибудь лет десять и здесь будет не протолкнуться!

– Через десять лет, Джек, ты будешь совсем старым. Купишь уютный дом на побережье и займёшься рыбалкой. И местные будут кивать в твою сторону, провожая уважительным шепотом: «Это идёт сам Джек Чамберс!». Ещё и памятник при жизни поставят.

– Памятник, говоришь, – он усмехнулся. – нет, памятник не поставят. Люди быстро забывают тех, кто идёт первым. Ладно, у нас ещё есть время. До памятника. Что думаешь про Демидова?

– Джек, ты начальник, тебе и решать. Это в мою компетенцию не входит.

– А поточнее?

– Поточнее, говоришь, – я задумался. – Чёрт знает. С одной стороны надо помочь и от маршрута мы не уклоняемся. С другой стороны – рискуешь врачом. Ты этих поселенцев видел? Нет. Значит не знаешь, что там за люди. Кто поручится, что нас не заманивают в очередную ловушку? Можно так влипнуть, что не отмахаешься.

– Никоненко хорошо знаком с Аверьяновым.

– Это ничего не значит! Он знал его в Старом свете. Не мне тебе рассказывать, как люди меняются. Тем более здесь.

– Эти парни слишком старые, чтобы натуру менять. Они конечно не безгрешные овечки, а обычные волки. Но волки, если подумать, тоже животные полезные.

– Одним словом, – подвёл итог я. – Потеряв промежуточную базу на форте Ли, хочешь заполучить её у русских поселенцев?

– Ты циник, Поль.

– Я реалист. И ты, mon cher ami, на доброго человека из Сезуана тоже не похож. Ты практик, Легенда! До мозга костей! Прекрасно понимаешь, что помоги этим парням, они нам будут обязаны. Ведь так? – я покосился на Чамберса и усмехнулся.

– Ну хорошо… Ты прав. Почти прав.

– Вот именно. Ладно, считай, что убедил. Что предлагаешь?

– Едет врач, один из охранников и Демидов. Можете выехать сегодня.

– Врач и охранник, – уточнил я. – Демидов останется здесь. Если что‑то пойдёт не так, отдадим его Кариму. Он знает, что с ним делать.

Чамберса даже передёрнуло. Наверное вспомнил, про экспресс‑допрос, проведённый Каримом в Порто‑Франко, когда мы искали мифический Мастер‑шлюз.

– Принимается. Есть личная просьба.

– Давай.

– С медичкой поедешь ты.

– Твою мать! – я так сморщился, что Чамберс не выдержал и захохотал. – А без моего участия никак?

– Кто‑же ещё, если не ты.

– Спасибо, ты настоящий друг, – я поднялся и отряхнул одежду от пыли. – Век не забуду.

– Иди собирайся. Я присмотрю за окрестностями.

– Лучше я пришлю Карима. Он добрее относится к своим ближним. – пробурчал я и пошёл собирать вещи.

Джип разгрузили. Всё лишнее, кроме спального мешка и рюкзака убрали в техничку. Карим, скрипя зубами, от соседства с Джерри Стаутом, перебрался туда же. Вместе с ним отправился и недовольный Рино. Рысёнок не понимал, за каким дьяволом его трогают, после того, как он позавтракал. Он вообще спать собирался.

Демидов, вытащил из кармана куртки толстую тетрадь, перехваченную резинкой, и ежеминутно сверяясь со своими записями, набросал нечто, похожее на карту. Вдобавок ещё и несколько пунктов записал, указывая характерные ориентиры при подходе к посёлку. По его утверждению, начиная с тридцатого километра, на побережье выставлены вешки – пустые железные бочки, выкрашенные в красный цвет. И на каждой есть номер. Чамберс, когда услышал про эти дорожные знаки вокруг поселения, даже чаем поперхнулся. Ну да, правильно. Едешь себе по диким землям, никого не трогаешь и вдруг, посередине саванны, стоит дорожный знак. Какой удар первопроходцу! Хорошо, что ещё скоростной режим не ввели.

Чтобы не тянуть время, мы быстро позавтракали и пошли к машине. До русского посёлка чуть больше трёхсот километров. С одной стороны, – смешное расстояние. Но для тех, кто ездил по бездорожью Нового мира – приличное кусок. И любой километр может обернуться неприятностями.

Из фургона выбралась Куликова. Полупустой рюкзак и медицинская сумка. Ну и конечно оружие. Толку от неё, в этом вопросе мало, но нечего расслабляться. Иногда даже такой стрелок в помощь.

– Присмотри за Еленой, – ко мне подошла Анастасия. – И не ссорьтесь.

– Первое обещаю, а второе не гарантирую. И перестань смеяться.

– Нардин, не будь букой! Я серьёзна, как святой отец!

– У тебя глаза смеются.

– Поль! Я тебя когда‑нибудь прибью!

– Как вам будет угодно, мадам! – я с улыбкой повернулся к нашему геологу, – Настя, поверь, я сделаю всё, что в моих силах. И даже немного больше. Честное благородное слово. Тем более, что разговаривать нам с докторшей не о чем. Ближайшие сутки я с удовольствием помолчу.

Берега стали пологими. Зверьё – вообще не пуганное. Они спокойно провожают взглядом нашу машину, не дрогнув не единым мускулом. Даже не переставая жевать. Не Новый мир, а просто земля обетованная. Если бы не овраги. Их тоже стало больше. Не знаю по какой причине, но берега просто изрезаны узкими и глубокими расщелинами. Глинистая почва, высохшая до каменной твёрдости. Из‑за этого скорость движения здорово упала и к вечеру мы прошли всего сто восемьдесят километров. Большую часть пути тыкался как слепой щенок, в поисках пути, в этом лабиринте из оврагов. Уже начало темнеть, когда я в сердцах выругался и свернул к берегу. Ругался, конечно, про себя. Не хотелось нарваться на ехидное замечание нашего медика. Куликова молчала. И я был жутко ей благодарен, за эту приятную мелочь. Говорить нам было не о чем, да и незачем. Машину поставил на поляне, среди мелкорослых зарослей местного кустарника. Билл утверждает, что это деревья, но мне всё равно. Если они выглядят как кусты, значит они и есть.

Набрал дров, разжёг костёр и мы начали готовить ужин. Разогрели консервированные бобы с мясом и заварили чай. Елена кушала молча, не отрывая взгляда от костра. Лишь один раз вздрогнула, когда неподалёку закричала какая‑то ночная бестия. Она покосилась на автомат, лежащий рядом со мной и поёжилась. Дальше ужинали молча, причём ни один из на не тяготился молчанием.

Когда ужин был съеден, она подошла к костру. Я молча пил чай.

– Где вы будете спать, мистер Нардин? – это были первые слова за сегодняшний вечер.

– В машине.

– Хорошо, – она немного поморщилась. – Прекрасно высплюсь у костра.

– Снаружи никто спать не будет, – сказал я и подбросил дров. – Мне бы не хотелось, чтобы нашего единственного врача сожрала какая‑нибудь местная тварь. Чтобы меня съели – тоже желания не возникает. Поэтому, мы оба будем спать в джипе. Можете не волноваться, приставать не буду. Вы не в моём вкусе.

– И это прекрасно! Ваш вкус мне хорошо известен. Он ограничен проститутками из Порто‑Франко, а у меня нет желания быть похожими на одну из них.

– Иногда у проституток есть чему поучиться. Например, следить за своими словами.

Елена тряхнула головой и так сверкнула глазами, что казалось ещё немного и моя одежда загорится. Из таких взглядов можно пули отливать. Сорок пятого калибра. Убойная вещь! Нет, слава богу, обошлось без жертв. Она встала и сухо отчеканила.

– Спокойной ночи, мистер Нардин!

– И вам приятных снов, мадам Куликова.