Уже совсем стемнело. Костёр мирно потрескивал, разгоняя темноту. Саванна жила ночной жизнью. Густой пряный запах, разлитый в безбрежном просторе диких земель. Даже запах идущий от джипа – смесь из солярки и нагретого масла, лишь подчёркивал этот букет из ароматов.

Кто‑то умирал, кто‑то рождался. Над головой светили звёзды. Огромное море звёзд. В такие моменты начинаешь понимать, какая всё‑таки большая эта вселенная, со всеми этими новыми и старыми мирами. Было спокойно. И я, почему то, был абсолютно уверен, что ночь пройдёт спокойно. Без приключений и неприятностей. Редкость для этого мира.

И даже немного жаль, что не с кем поговорить.

Я проснулся задолго до рассвета. Если честно – дремал короткими урывками, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Было темно, но на востоке уже светлело. Надо было собираться. Разжёг потухший костёр и пристроил на нём котелок с водой.

– Доброе утро, – из джипа выбралась Елена. У неё на щеке отпечатался шов от спального мешка. Она даже глаза тёрла, как‑то по детски.

– Утро добрым не бывает.

– Не сомневаюсь, – она язвительно улыбнулась. – С вашими взглядами на жизнь, вы видите лишь тёмную сторону.

– Если бы вы не вертелись и не пинали меня ногами всю ночь, но её можно назвать сносной. А ещё вы безбожно храпите.

– Я?!!! – она даже развернулась. Казалось ещё немного и она лопнет от негодования.

– Я шучу, – спокойно ответил, продолжая следить за кофе. – Расслабьтесь.

Она презрительно фыркнула, схватила полотенце и пошла умываться. Теперь до самого посёлка будет молчать.

– Вот и поговорили, – ухмыльнулся я, провожая её стройную фигурку.

3321 год по летоисчислению Нового мираБезымянное ущелье к северу‑западу от перевала Арч‑Корт

– Поль, а за нами хвост, – обрадовал Шайя. Он шёл последним и часто оборачивался, следя за горами.

– Ты был прав, – тяжело отдуваясь сказал Нардин‑старший и остановился.

Подъём давался тяжело. Тропа, усыпанная обломками скальных пород, круто уходила вверх. Туда, где горы вонзались в небо частоколом серых вершин. Группа шла уже несколько часов, а подъём становился всё круче и круче.

– Что… Разменял шестой десяток и наконец вспомнил о возрасте? – Карим попытался усмехнуться, но вышло не убедительно. Усталость давала о себе знать. Он достал из нагрудного кармана ветровки бинокль. – Да, старик… Время бежит быстро. И пятьдесят лет уже не шутка. Старые раны начинают доставать. Медленно, но верно…

– Пожалуй, – согласился Поль. – Это… Это словно тебе семьдесят и двадцать одновременно. Мозги ещё бегут, а тело начинает понемногу отставать. Что там у нас?

– Эти свиньи, всё‑таки повесили нам хвост. И чувствую… Чувствую, что они не единственная группа. Просто, эти оказались самыми шустрыми. Быстро напали на след.

– Лучше бы ты ошибся…

– Что?

– Если кто и способен нас серьёзно задержать, то это Умар.

– Гаргаев? Он хоть и сволочь, но дело знает, – кивнул Карим и зло сплюнул. Он подошёл к Полю и остановился. Было видно, что многочасовой подъём ему даётся с трудом. – Знаешь, если за нами идёт Умар, я с радостью устрою с ним перестрелку. Может быть в этот раз мне повезёт больше и всё‑таки пришибу этого мерзавца.

– Я тоже, – тяжело кивнул Нардин, – но понимаешь… какая штука, Карим… Не можем мы сейчас отвлекаться. Нам ещё идти надо. Так что давай, по быстрому придумаем, как этот хвост отрезать и ползём… Ползём дальше…

Четыре часа назад они прошли ущелье и теперь выходили к новому подъему. На противоположной стороне, там, откуда они пришли, можно было заметить людей. Три человека, видимо опасаясь засады, шли впереди. Стрелять смысла не было – слишком далеко.

Шайя долго наблюдал за ними в бинокль и обернувшись сказал.

– Их пятнадцать человек. Лиц не разглядеть. Если будем и дальше поддерживать такой темп, то они нас догонят. Часов через пять. Если это не передовой отряд, а отдельная группа, то с такими картами мы можем играть. Шансы есть. Убьют не сразу.

– Нельзя нам ещё умирать, Карим. Рано… Поживи ещё немного.

– Знаешь, Поль, что я тебе скажу… Нас нельзя убить. Невозможно уничтожить людей, которые уже давно умерли.

– Философ ты наш… Новоземельный. Наше счастье, что нас ещё не заметили.

– Они знают, что мы идём этим путём. И этого достаточно. Будем реально смотреть на вещи. Мы с тобой слишком старые, чтобы надеяться на чудо.

– Ты прав, Карим. Но как говорит один мой знакомый из Демидовска… Иногда лучше просто перекреститься и надеяться. На лучшее, – Поль закрыл флягу. – Ну что, старина, отдышался немного?

– На себя лучше посмотри.

– Ну раз так, значит ползём дальше, – Поль перехватил поудобнее автомат и поправил лямки рюкзака. Он тягуче сплюнул на камни и тяжело ступая двинулся на подъём. Перед ним, с пулемётом наперевес, шёл Никита. И этому молодому парню было легче. Легче на тридцать ещё не прожитых лет.

345 год, по летоисчислению Нового мираК западу от форта Ли. Русское поселение

Давно такой паршивой дороги не видел. Точнее сказать – бездорожья. Я вспомнил слова Чамберса про сезон дождей и тряхнул головой, чтобы отогнать эту картину. Представляю, что творится в этих местах, когда дождь идёт несколько недель. С небольшими перерывами. А когда перестаёт лить – солнце превращает эту промозглую сырость в душный и плотный, как вата воздух. Помню, во Французской Гвиане, сезон тропических дождей превращался в пытку. Стопроцентная влажность. Белье можно сушить несколько дней и оно всё равно остаётся влажным. Духота, которая высасывает из тебя последние силы. Особенно, если ты не валяешься в гостиничном гамаке, с банкой холодного пива, а ползаешь по непроходимой сельве, в бесконечных патрулях и засадах. Кстати, местные реки очень похожи на гвианские. Такие‑же мутные от глины и ила. Как говорил наш капитан: «А чего вы ждали, парни? Голубая вода и золотистые пляжи, – на Тринидаде и Тобаго. И они, чёрт побери, не для вас, а для умных мальчиков, которые правильно выбрали профессию!». Он был прав, этот капитан.

Машину в очередной раз здорово тряхнуло и я ударился головой о стойку двери. Елена не удержалась и её швырнуло на меня. Она даже что‑то пискнула, прежде чем ухватиться за поручень на передней панели.

– Если вы решили задушить меня в объятьях, мадам Куликова, то придётся немного подождать. Пока до посёлка не доберёмся.

– Как бы не так! – она перебралась на своё сидение. – Знаете, Поль, давно хочу спросить у вас одну вещь.

– Что я чувствую, когда убиваю людей?

– Понятно. Вопрос снимается.

– Значит, я угадал с вопросом?

– Нардин, вы слишком хорошего мнения, о своей проницательности.

– Не то слово, мадам! Не то слово…

К первой вешке мы вышли часам к пяти вечера. Бочку заметила Елена. Мы остановились и вылезли из машины. Я осмотрелся и подошёл к знаку. Это обычная железная бочка, ярко красного цвета. На верхней крышке, белой краской нарисована стрелка, указывающая направление к посёлку. На боку, с каллиграфической аккуратностью, выведены цифры: «23». Я сверился с записями Демидова. Если мы не запутаемся в этом лабиринте из оврагов, то скоро будем на месте. Ещё двадцать три километра. Интересно, как мы умудрились прошляпить семь бочек? Первопроходцы, чёрт побери… По крайней мере, направление указано и то хорошо.

И ещё… Что‑то мне не даёт здесь покоя. Не понимаю, что именно, но сейчас чувство зашкаливает! Я всем телом чувствую опасность, но не понимаю, откуда она угрожает! Так чувствуешь человека, который держит тебя на прицеле и его палец согревает спусковой крючок. За миг до выстрела. Было дикое желание свалить отсюда, как можно скорее. Через несколько минут чувство исчезло. Будто сжатую пружину отпустили. А меня даже пот прошиб. Я вытер вспотевший лоб и осмотрелся. Обычная саванна.

Пока смотрел записи Демидова, Елена просто извелась. Ещё немного и она начнёт пританцовывать на месте, как полковая лошадь при первых звуках марша.