Если честно, я уже начал волноваться. Кто‑там знает, что могло произойти в наше отсутствие? Если бы не Чамберс, с его планами и промежуточной базой, то чёрта с два, я бы оставил парней. Дьявольщина…

Всё оказалось не так плохо и наша команда прибыла. Они задержались из‑за поломки грузовика‑технички. Какая‑то мелкая проблема, с которой наши механики, в лице Козина и Шайя, провозились почти полдня.

И что самое смешное, – первую веху, которую они обнаружили, была та самая, под номером двадцать три. Новоземельная мистика, чёрт бы её побрал. Демидов и сам, только руками развёл.

Когда грузовики вырулили на импровизированную улицу, мы сидели на крыльце дома и о чём‑то мирно разговаривали. Глаза Карима, сидевшего за рулём грузовика и первым увидевшем эту картину, надо было видеть. Елена не выдержала и расхохоталась.

– Всё, Поль, моей безупречной репутации пришёл конец!

– Не переживай, – покачал головой я, наблюдая за Каримом, который чуть не выпал из грузовика. – Он просто рад нас видеть.

Пока наш коллектив общался с местным населением, я слушал рассказ Карима. По его словам дорога была тихой и мирной.

– Чамберс обещает здесь зависнуть на неделю, – обрадовал меня Шайя. – Он половину пути о чём‑то разговаривал с Демидовым. Что‑то бурно обсуждали, чертили и даже чуть не поругались.

– Если зависнем на неделю, то у меня есть одно предложение.

– Какое? Возьмешь Елену и исчезнешь на пляже? Заранее поддерживаю. Даже готов прикрыть твоё отсутствие и в одиночку тянуть нашу нелёгкую службу.

– Остынь. Ничего такого не было. Мы просто перестали ругаться. Вполне возможно, что это временное перемирие.

– Зная твой характер, Медведь, в этом не сомневаюсь.

– У меня золотой характер.

– В том смысле, что золото очень тяжёлый металл? Тогда да, конечно.

– Надо поговорить с Чамберсом, насчёт этой вешки на двадцать третьем километре. Что‑то мне там не нравится.

– Что, она плохо покрашена, сержант? Не по уставу? – ухмыльнулся Шайя.

– Можно подумать, что ты сам сержантов не был.

– Был. Правда, недолго. Не повезло мне с галунами.

Карим пробыл сержантом ровно два месяца. Потом был разжалован в рядовые за неподчинение приказам. Если разобраться, то история там мутная, а Шайя, даже пьяный, не любил о ней рассказывать. Я в тот момент валялся в госпитале и подробности узнать не удалось. Знаю, что в этом был замешан один наш капитан, которому Карим сломал челюсть. Говорили, что за дело.

– В общем, – было бы неплохо туда съездить, – подвёл итог я. – Там чувство тяжёлое. Что‑то не так.

– А к нам это какое имеет отношение? – упёрся Шайя. – На мой взгляд, там всё просто до безобразия! Неудачно поставленные вешки.

– Самое прямое. Если что‑то рядом с нами не так, то это может представлять опасность для экспедиции. Хочу прошерстить этот район побережья. Пока мы здесь будем стоять, охрана для экспедиции не нужна. Точнее – нужна, но достаточно одного Пратта. После того, как Лена сделала операцию Аверьянову, здесь ничего не угрожает.

– Вот как, – и он довольно хмыкнул. – Она уже не Куликова, не «наша медичка» и даже не Елена. Она Лена! – Карим ткнул пальцем в небо.

– Я тебя умоляю…

– Да ладно тебе, Поль! Я искренне рад, что вы подружились. А место… Чёрт с ним, можем съездить. Надо поговорить с Чамберсом и проверить тот район.

– Исследователь ты наш… Главное, чтобы он с нами Джерри не отправил.

– Не отправит. У Стаута губа сильно разбита.

– Карим!

– Что опять не так? – взвился мой друг. – Честное слово это не я! Просто так сложилось. Стаут зачем то поднялся со своего места и тут, такая незадача, под колесо попал камень. Машину тряхнуло и он приложился мордой в перегородку. Я давно говорил, что эту стойку надо чем‑то мягким замотать.

На следующее утро, переговорив с Чамберсом и старостой этого посёлка, мы с Каримом отправились на двадцать третий километр. Да, в посёлке был староста. Сухопарый мужчина, лет сорока с небольшим. Седоватый, с чеховской бородкой и в очках. Должность в этом селении выборная. На его долю приходится общение с различными инстанциями Ордена. Как выяснилось, поселенцам, а именно: основателям новых поселений, полагается какая‑то денежная дотация, если население больше ста человек. И вот сейчас, они вербуют всех русских переселенцев, в надежде получить немного денег.

Если честно, с этим старостой мы мало общались и его имени я не запомнил. Джеку было не до нас, а вмешиваться в охрану посёлка не было нужды. Парни прекрасно знали своё дело и оскорблять их недоверием не хотелось. Тем более, что они даже обрадовались, что осмотрим округу. Разведка всегда дело нужное и полезное.

Они, кстати, неплохо тут развернулись! Особенно, если учесть сколько времени посёлку. Шесть жилых домов, большая палатка вместо склада и несколько сараев, для подсобных хозяйств. Ловят рыбу, охотятся. Даже огород имеется. Построили коптильню, где готовят такие деликатесы, что у нас слюнки потекли. Больше всего народ потешался над Каримом, которым с аппетитом уплетал копчёное сало. По утверждению Шайя: «в Коране ничего не сказано про свинину Нового мира». Про самогон, который тут гнали из ягод, напоминающих тутовник, Аллах тоже забыл упомянуть. В общем, за Карима и его душу, можно было не переживать.

К нужной вешке мы подъехали часом в двенадцать…

Вернулись вечером…

И настроение не было радужным.

Карим, вылезая из джипа, хмуро выматерился и ушёл мыться, а я взял рюкзак и пошёл искать Чамберса. Когда я ввалился в фургон, там, кроме Джека никого не было. Местные жители разобрали наших коллег «на сувениры». Если точнее – пригласили на вечерние посиделки. Видно соскучились без свежих лиц.

– Привет Джек! Скучаешь?

– Поль, давай покороче? – он хмуро посмотрел на мои грязные, испачканные в пыли ботинки и поднял голову. – Съездили? Всё нормально? Прекрасно. Иди отдыхай. Ребята ушли в гости и сказали, что ждут и тебя и Карима. Всё, иди.

– Джек, ты уверен, что вход в этот мир возможен только через шлюзы Ордена?

– А как ты сюда попал? Ползком, через мексиканскую границу? – Чамберс что‑то быстро записывал в блокнот и был жутко недоволен, что отвлекаю его от дел.

– Хэллоу, мистер Чамберс! – я даже пальцами щелкнул у него перед лицом. – Джек, не прикидывайся идиотом! Я хочу получить внятный и чёткий ответ, а не пустые фразы, в стиле «трансцендентальность нового мира или новые рубежи схоластической философии».

– Что?! Поль, ты случайно не пьяный?

– Трезвый, – хмуро отозвался я. – Спроси у Карима. Неподалёку от двадцать третьей вешки, мы нашли одну очень интересную лощину. Она начинается здесь, – я хотел взять лист чистой бумаги со стола, но Джек бесцеремонно его отобрал и вручил исчёрканный листок. Да, пардон, забыл. Бумага здесь дорогая и её постоянно не хватает.

– Рисуй!

– Лощина начинается к северу от вешки. Метрах в двухстах. Там такие заросли, что еле пробрались.

– А зачем полезли? Делать нечего?

– Из любви, мать твою, к искусству! Чамберс, не включай дурочку! Я тебе уже говорил, что мне было неуютно в том месте. Чувствуется какое‑то напряжение. Мы с Каримом, как старые вояки, привыкли доверять своей заднице. Если ты чувствуешь, что твоей пятой точке грозят неприятности, то так и будет… Итак, у нас есть лощина! По форме она напоминает букву «J». Узкая. В самом широком месте – не более тридцати метров. Длинной около двухсот метров. Мы вошли здесь, – я поставил на плане точку, – и вышли вот здесь. Знаешь, даже Карим, которого практически невозможно напугать, утверждал, что ему хочется побыстрее оттуда смыться. Рано или поздно, местные жители и сами бы её нашли.

– И что вы там нашли?

– Вот, – я открыл рюкзак и выложил на стол находки. – Как тебе это нравится? Хороший гербарий? Могу добавить. Вот ещё несколько изящных вещиц в коллекцию.

В общем, – загрузил Чамберса и, мстительно усмехнувшись, пожелал хорошего вечера. Он у нас учёный, пусть думает. Судя по виду Джека, из ступора он выйдет часа через два. А сам, смыв в душе пыль, отправился искать нашу команду. В конце‑концов, ничего страшного не произошло. До конца света ещё далеко.