—  Она права, – нежданно поддакнул Романор, нагнав на лоб галочки морщин, построенных в три ряда задумчивостью.

—  В Айнаколе погибли все необходимые растения, из которых делались лечебные декокты. Ни Тэпикаль, ни Лаокас, ни Вархронт, ни Тармеллин не дадут нам того, что поставляет Алцеролла.

—  Все это понятно. Но мы не можем оставить Эйлиит безнаказанными. Это предательство невозможно простить!

—  О-о, Богини Света, – в отчаянии всплеснула руками Лателанте, подняв глаза к теряющемуся в темноте потолку.

—  Полно, калель! – поднялся Длендан и заученным жестом откинул рукава мантии. – Мы отплатим небожителям той же монетой. Но Алцеролла не узнает истинной причины казни. Если Правитель и впрямь благодарен нам за снисхождение к Эйлиитам, мы повернем все в нашу пользу. Предъявим небожителям обвинение в заговоре.

—  Выставите Айнаколу пострадавшей стороной?

—  Как же вы мне сегодня надоели! – сокрушенно покачал головой Длендан, повернувшись к вставшей рядом Лателанте.

—  Так, я предлагаю всем сделать выбор, – устало подал голос Романор. – Уважаемый глава Совета, давайте начнем.

Старик, коснувшись драгоценного ордена, посмотрел на середину стола, и над ним образовалось облако с плавающими внутри кинжалами. Все присутствующие вытянули их за змеевидные рукоятки, раздумывая над судьбоносным решением.

—  Острие в стол – и Эйлииты будут наказаны. Плашмя – помилованы. – Длендан посмотрел на свой кинжал и с удовольствием воткнул его в крышку стола. – Прошу, уксориты и калель.

Королева Линтесса, поймав взгляд красавицы Лателанте, последовала ее примеру и опустила нож плашмя. Стоявшие вокруг стола через одного воткнули острие в столешницу. В облаке остался один нож, предназначенный для решения споров.

—  Слово за вами, – обратился к главе Совета Длендан. – Мы не пришли к единому мнению. Голоса наши разделились поровну. Да будет так, как рассудит наш уважаемый Старейшина.

Глава поднялся, подошел к столу, вытащил из облачка нож и воткнул его в крышку стола. Да так, что та, похоже, треснула.

В мрачной потайной комнате решилась судьба девяти Эйлиит. Завтра они, безвинные, ответят за давние деяния своих собратьев.

* * *

Еще вчера он хотел, чтобы Эйлиита оказалась на месте Дамланта. Ему всю ночь грезилось, что он свободен! Но все изменилось, когда он, угостившись вином Мулибриса, вышел во двор и увидел свою будущую королеву. Его ослепила ее красота! Рассыпая блики, она направлялась к нему, как сошедшее с ночного неба диво. Неужели в подарочное вино подсыпали приворотное зелье? Если так, то дурман скоро сойдет, и сердце снова возненавидит эту плутовку. Но, когда ей стало дурно во время казни, Мадритэл обеспокоился ее здоровьем и сам себе удивился. Да как же эту прелесть можно ненавидеть? Если вчера он еще ждал, что действие винного дурмана пройдет, то сегодня смирился. К тому же, ощущать влюбленность оказалось куда приятнее, чем он ожидал.

Вот уже десятый раз забежал портной, заставляя его примеривать туньеку, штаны и парадную накидку. Услужники же десятый раз в один голос подтвердили, что их король великолепен.

—  Не могу поверить! Сегодня в мой замок войдет королева.

—  Понимаю! – насмешливо покивал портной. – Все рано или поздно объединяются и терпят друг друга на протяжении всей жизни.

—  Нет! – недоуменно посмотрел на него Мадритэл, надевая туньеку. – Я действительно рад нашему союзу!

—  А свобода, мой король?

—  Мне она больше не нужна!

Мадритэл спустился в залу, проверил, как идут приготовления, выслушал дифирамбы слуг и осмотрел потолок. Вечером с него полетят лепестки цветов, и под их каскадом король закружит в танце свою супругу. Как приятно считать ее своей!

Его королева, его Эйлиита, его Валунтасия.

—  Король Мадритэл, взгляните. – Слуга, один из тех, что заносили ящики со двора, подошел с большой чашей. – Только что привезли. Довольны ли вы качеством этих лепестков?

—  Вполне! Прекрасно! – Мадритэл сгреб в кулак сиреневые бутончики. – Пусть они сохранятся в таком виде до вечера!

—  Король, – поспешил с другой стороны еще один, протягивая шкатулку с бисером. – Он очень гладкий, как бы ни поскользнуться во время танца. Может, стоит заменить бисер чем-нибудь другим?

—  А где составитель торжеств? Пусть он решит, что лучше. За что я ему плачу? Я хочу, чтобы все прошло должным образом.

Отмахнувшись от слуг, Мадритэл развалился на троне и полюбовался рисунком, выложенном из цветов в центре. Сегодня в этой бело-голубой восьмерке молодожены исполнят первый танец. Сверху на них будут лететь нежные лепестки и невесомый бисер, выточенный из древесной смолы. Все как того требует обычай.

—  Новое полотно для стола, – прислужницы внесли в залу рулон.

Несколько слуг растянули огромную скатерть с вытканным портретом короля и будущей королевы. Мадритэл долго любовался золоченым лицом Эйлииты и мечтательно улыбался. Слуги же хихикали, наблюдая за ним со стороны.

—  Тебе не кажется, что наш король тронулся умом? – спросила одна, толкнув подругу локтем. – Никогда его таким не видела.

—  Он просто влюблен. А это ведь тоже сумасшествие.

Слуги вышли во двор, дышащий полуденным солнцем. В центре собирали стол, который и покроют доставленным полотном. Забор оплетали тряпочными цветами и лентами. Повозку украшали комочками пуха, а на лошадей примеряли голубые попоны.

Стражники, стоявшие у ворот, поспешно выпрямились. Мулибрис вошел во двор и осмотрел стол с цепочкой маленьких фонариков. Задержавшись у лошади, погладил ее по заплетенной в косы гриве.

—  Зачем пожаловали? – спросил Мадритэл, выйдя во двор. – Что еще намерены потребовать? Сразу говорю, ничего не получите.

—  Говорят, единороги приносят счастье, – безлико сказал Мулибрис, так и не посмотрев на короля. – Вы примете их в дар?

—  Не откажусь.

Мулибрис учтиво поклонился и ушел, а Мадритэл по-кошачьи улыбнулся в предвкушении близящегося события.

* * *

Энтракола сидел за своим столом, заваленным различными бумагами, рулонами, запыленными подставками. В комнате пахло дымом, вьющимся в подвале над шкурами пойманных тварей. Оторвав взгляд от строк, он увидел за окном Умника, кивнувшего ему в сторону двери. Гробовщик нехотя поднялся и открыл дверь, отметив, что вор сегодня мрачнее Вархронтских туч.

—  Найдется для меня работа?

—  Не боишься ходить под солнцем? – похлопал его по плечу Энтракола и усмехнулся, выставив напоказ отломанный зуб.

—  Я слышал, что на кладбище завелось дневное нечто.

—  Ходят слухи. Но сдается мне, что это Ланффилон.

Умник прислушался. Приподнявшись, выглянул из окна. Неподалеку собралась толпа охотников, окруживших Эйлииту. Тут же вспомнился блеск алмазных звездочек, украшавших ее платье. Там, во дворе Совета, в компании короля, она была неотразима. Как ей удавалось все это время вести двойную жизнь? Ночью она – кладбищенская охотница, дравшаяся за каждый долерн, а днем – будущая королева Мадритэла. Скоро она станет ближе к солнцу, чем к земным обитателям. Он такой ничтожный и мелкий в сравнении с ней. Как еще посмел заглядываться на нее? Она – звезда, рожденная для просторов далекого небосвода. А говорят, самая яркая звезда – всегда самая холодная.

—  Притворщица! – кривлялся ловец. – Объединяешься с королем!

—  Поделись радостью! – Кто-то из парней толкнул ее, но другие, стоявшие вокруг, не позволили вырваться. – Отсыпь и нам монет!

—  Мы же подруги! – уверяла меченая, начав тянуть Эйлииту за подол платья. – Сколько стоит этот наряд, а? Может, подаришь? Тебе король ведь еще сто таких купит! А я из бедной семьи!

Умник глянул на вставшего сзади Энтраколу. Тот, заинтересованный услышанным, удивленно причмокнул. Он не был на казни Дамланта, потому пропустил много интересного.

Умник выглянул из окна. Почему ему так не везет? Ведь специально пришел сюда в надежде занять себя работой и хоть на время забыть об объединении Эйлииты и короля.