Толкнув дверь, он вышел на улицу и направился к толпе.

—  Убери от нее руки, – велел он ловцу, что искал у Дэльвильты деньги. – Тебе говорю! Отпустите ее!

—  Ага, щас! – парень толкнул Умника в грудь. – Наша монетница!

Дэльвильта, воспользовавшись тем, что ее крепко держали за плечи, подпрыгнула и пнула стоявшего напротив парня. Тот навалился на Умника и сбил его с ног. Вперед выскочила меченая, но получила каблуком по коленке и взвыла.

—  Гильдия! – крикнул кто-то, и руки, державшие Дэльвильту, оттолкнули ее, отчего она врезалась в угол дома.

Братство Энтраколы метнулось в сторону кладбища, но человек в серебристой мантии прошел мимо, даже не глянув в их сторону. Развернувшись, Дэльвильта собралась войти в дом, но, увидев лежавшего Умника, попятилась от расползавшейся по аллее крови. Потом скакнула на крыльцо и влетела в комнату.

—  Скорее! Новичок ранен! Помоги мне!

Энтракола устало поднялся, свернул рулон, прижал его банкой и, кряхтя, вышел из-за стола. Подхватив под руки севшего Умника, они поспешно завели его в комнату. Тот пробовал устоять на ногах, но все чаще заваливался набок, непонимающе глядя на безвольные ноги. Дэльвильта подбежала к полке и сбросила на пол неходовой товар.

—   Между прочим, ты не у себя дома! – выразил недовольство Энтракола, но все же помог уложить Умника на освобожденную полку.

—  Осторожнее! – Она быстро расстегнула пуговицы на рукавах и закатала их до локтей. – Дай чистое полотно и свечу!

Энтракола спустился в погреб, а Дэльвильта все не решалась притронуться к окровавленной тунике и жилетке Умника. Наконец, набравшись мужества, расстегнула ремешки и, взяв со стола кинжал, вспорола грубую материю. Умник смотрел то на девушку, то на кривую царапину, оставленную когтем орикса. Ловец пользовался им вместо отравленного ножа, после которого раны нескоро заживают.

Вернулся Энтракола и протянул пыльную мешковину. Не иначе как ею он укрывал от вредителей шкуры.

—  Издеваешься? – Дэльвильта брезгливо откинула от себя тряпку, прошла в дальний угол и взяла шандал с пузырьком жидкого огня.

—  Не оставляй меня… – прошептал Умник.

Энтракола отвлекся от бумаг и посмотрел на Эйлииту. Та макала пальцы в огонь и водила ими над раной, завязывая невидимые узлы. Да, она брала порванные жгутики энергии и стягивала ее!

—  О! – вдруг вскрикнул гробовщик, когда девушка, вытирая руки, отошла от Умника. – Так ведь это ты! Так ты...

—  Проговоришься – прирежу!

—  Зачем пришла?

—  Через сколько дней дети должны прибыть в Алцероллу?

—  Путь неблизкий, – равнодушно пожал плечами Энтракола. – Может, и месяц на дорогу уйдет, а может и – два. А то и все три.

—  Если в ближайшее время не будет никаких вестей, я обвиню тебя в воровстве моих драгоценностей. Так и знай!

—  А как докажешь, что их взял именно я? Не боишься, что поинтересуются, откуда королева знает старика Энтраколу?

Она повернулась к Умнику. Тот открыл глаза и сжал ее руку, не желая отпускать. Он терял свою звезду, улетающую в небо.

* * *

Нифрера разбрасывала платья и бесконечными капризами доводила прислужниц до слез. То одно ей не нравилось, то другое. И так с самого утра, а дело уже к вечеру!

Фарелан стоял у дальней стены и заворожено наблюдал за ней, зная, что она страстно жаждет поразить Мулибриса Литерая. Трепещет в ожидании встречи. Ах, если бы тот не пришел! Тогда несносную капризницу вновь бы сопровождал ее истинный друг.

—  Ты тронулась умом! Она мне не идет! – закричала Нифрера и швырнула шляпу в порхавших вокруг нее девушек.

—  Но калель, эта шляпа изумительна.

—  Оставь, сказала! И вообще, выйди вон! За что вам только платят!

—  Может, вот это платье? – Прислужница встряхнула пышный наряд из расшитой золотыми нитями чесучи.

—  Не пойдет! Не те туфли! Почему вы не позаботились о моих нарядах заранее? Вычту половину платы за этот месяц!

Фарелан покачал головой. Как он мог превратиться в ее тень? Как мог опуститься до звания прислужника? Ведь он – один из Знати. Он ничем не хуже Литерая! Пока того не было, теплилась слабая надежда, а теперь…

Нифрера, выгнав помощниц, поманила его. И он, ненавидя себя за слабость, подошел.

—  Как ты считаешь, какое платье мне выбрать? – Она потянулась к нарядам, начав прикладывать к себе то один, то другой. – Вот это вроде ничего, но из-под него видны мои проклятые ноги.

—  У вас красивые ноги, – сказал Фарелан и понял, что зря открыл рот, потому как Нифрера недоуменно округлила глаза.

—  Да как ты смеешь издеваться надо мной! – закричала она, откинув очередное платье и стукнув по подлокотнику кулаком. – Мои ноги мертвы, а ты осмеливаешься говорить, что мертвое – красиво! Ты бьешь меня в самое незащищенное место!

—  Простите! Я не желал вас обидеть! Простите! – Фарелан присел рядом и хотел взять ее за руку, но Нифрера отшатнулась.

—  С этого дня я для тебя – только королевская дочь!

—  Вы искали повод оттолкнуть меня. – Фарелан поднялся, удивив Нифреру подобным заявлением. – Я заменял вам тех, кто перестал вами интересоваться, едва случилось несчастье. Вы оскорбили меня своим пренебрежением во время казни уксорита Дамланта. Я не позволю вам и дальше унижать меня. Я терпел достаточно.

—  Ты должен радоваться, что я вообще обратила на тебя внимание! Я же сделала тебя своим поверенным! Я! Ни Линтесса, ни Йеасопий, ни Даладиллени! Ты зазнался, как бывает с теми, кому все мало! Не хочешь довольствоваться моей милостью? Тогда иди прочь!

—  Потому что у вас теперь есть Мулибрис Литерай?

—  Да! Покинь меня! Ты мне больше не нужен!

—  Однажды вы пожалеете об этих словах. Мулибрису нужна ступень Высшей Знати, которую вы можете ему предоставить. Но сами вы ему глубоко безразличны. Простите за прямоту.

В комнату вошел слуга и сообщил о приходе уксорита Литерая.

—  Что, я ему глубоко безразлична?

Нифрера состроила гримасу и обдала Фарелана презрением. Тот, пожелав ей счастья, вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

* * *

Мулибрис прогуливался по сумрачной зале. В плитах пола отражались колонны, уходившие в глубокий потолок. Сквозь толщу мозаичных полотен с трудом пробивался свет.

Да, отвоевать такой замок будет непросто. Если еще учесть, что король, королева и их старшая дочь не жалуются на здоровье. Но любой человек – это сокровищница тайн. Если подобрать к ней ключик, то можно достичь многого. И все же...

Он долго подбирался к старику Мадритэлу, теперь добился расположения молодого короля к Эйлиите. Казалось бы, все учел, но предчувствие того, что планы рухнут, не давало покоя. Не выходила из ума и недавнишняя встреча с подопечной. Он столкнулся с ней в приемной зале, когда она шла облачаться в праздничный наряд. Подведенным глазам придавали особое очарование капельки, венчавшие длинные ресницы. Алмазный ромбик на лбу подчеркивал тонкие брови. Она выглядела холодной, надменной, но как никогда несчастной. Близился час объединения с ненавистным королем. Но именно он должен спасти ее от начавшегося пересчета жителей.

—  А вы зря время не теряете.

Мулибрис обернулся. К нему подошел превратившийся в шута поклонник Нифреры, что напрасно надеялся на взаимность. Конечно, если бы принцесса поскучала еще с год, возможно, он и добился бы желаемого. Парень он симпатичный, воспитанный, состоятельный. Но на фоне уксорита Литерая быстро померк. Так что, уже поздно. Во время казни бывшего главы Нифреру бросало в дрожь от одного прикосновения Мулибриса. Для нее не было лучшего места. Она стремительно разгоралась легкокрылыми грезами об объединении.

—  Не понимаю, о чем вы, господин Ваколир.

—  Все вы прекрасно понимаете. Вознамерились завладеть богатствами и достичь положения Высшей Знати?

—  Коль вам это не удалось, почему бы мне не попробовать?