—  Наглец! – опешил парень, вытаращив круглые светло-карие глаза и вскинув брови. – Говорите об этом так спокойно?

—  А мне стоит волноваться?

—  Если вы заставите Нифреру страдать…

—  …то вы ее непременно утешите.

Похоже, Фарелан был готов ударить его, но хлопнула дверь. Стражи вынесли трон с покачивающейся на нем принцессой. Эта сумасшедшая надела платье, предназначенное для объединения. Ее темные глаза сияли, на щеках пылал румянец, округлые губы одолевала улыбка. На Фарелана она даже не взглянула, зато на него покосился Мулибрис. Не иначе как парень возненавидел королевскую дочь и за эту улыбку, и за полный обожания взгляд.

—  Что вы молчите? – спросила Нифрера, накручивая на палец локон. – Фарелан, ты можешь быть свободен.

—  Сражен вашей красотой, – кивнул Мулибрис.

—  Мне не престало задавать подобных вопросов, и все же... Скажите, в вас течет королевская кровь?

—  Да, но моя некогда знатная семья разорилась. Я лишился прав на трон. Предпочитаю не упоминать о своей родословной.

—  Прекрасно! – хлопнула в ладоши Нифрера, но следом опомнилась. – Простите, я рада тому, что вы стали мне еще ближе.

—  Нам стоит поторопиться. Иначе церемония начнется без нас.

—  Подождите! Вы готовы отдать мне свое сердце?

—  Вы, безусловно, мне приятны. Но я буду честен и признаюсь, что не влюблен в вас до безумия. Простите, если обидел.

—  В таком случае, я не знаю, как быть, ибо вы забрали мое сердце.

Мулибрис выдержал долгую паузу, за которую принцесса извелась. Не переставая теребить подвеску, она упорно смотрела в пол.

—  Вы меня смутили. Мне нечего вам предложить. Мое богатство более чем скромно. Жены не должны иметь состояние, превышающее состояние их мужей. Мы же с вами знаем предрассудки Айнаколы.

—  А если я отдам вам половину своего состояния? Вы выдадите его за свои накопления, и тогда Совет разрешит нам объединиться!

—  Я не заслуживаю вашего расположения.

—  О, нет. – Она потянулась к нему и хотела коснуться волос, но тот отстранился. – Примите от меня такой дар. Не смейте отказываться!

—  Мне нужно подумать.

—  Позвольте мне надеяться!

Она посмотрела на него так, словно ждала приговора. Колебалась между безумным счастьем и страшным горем. Одно его слово, и она коснется небес и сгребет в охапку все звезды. А если он откажет, то она уйдет на глубокое дно бесконечной печали.

Задуманное сбылось раньше, чем он планировал. Кому бы еще дочь самого богатого короля Айнаколы предложила свое состояние? Она же готова на все, лишь бы он исполнил ее очередной каприз.

Но этого бы не случилось, если бы чуть больше года назад Мулибрис не столкнул ее с лестницы. Она всегда была излишне самоуверенна и надменна. Как ни одна другая принцесса кичилась своим положением и богатством. На всех смотрела с брезгливостью. Была уверена, что в Айнаколе нет достойных ее женихов. Но как бы там ни было, а вокруг нее всегда вились толпы воздыхателей. Пробиться сквозь них было просто невозможно.

Когда же произошло несчастье, все поклонники незаметно рассеялись, и остался один Фарелан. Мулибрис выждал год, за который у принцессы поубавилось спеси. Он дал ей почувствовать себя ущербной и никому не интересной. И тогда хватило и толики участия с его стороны, чтобы она вцепилась в него всеми когтями.

—  Хорошо, – после долгого молчания сказал он, отчего Нифрера без сил повалилась на спинку трона, озарившись улыбкой.

Она будет первой в Айнаколе, кто сам выбрал себе нареченного. Ее внезапная мечта сбылась. Что ж, пусть радуется.

* * *

Во дворе Совета собрался почти весь город. Занявшие скамьи и столпившиеся у забора зеваки с нетерпением ждали появления виновников столь редкого в Айнаколе торжества.

Взволнованно перешептываясь, все бросали пытливые взгляды на странное сооружение, накрытое черно-алым бархатом. Удивительно, но сегодня небожителей усадили в первом ряду. Видимо, в связи с тем, что впервые за всю историю города королевой становится Эйлиита, а они все друг другу – нареченная родня. У королевских особ подобная привилегия вызвала недовольство.

Королева Пасторэля, поправив головной убор, очередной раз щелкнула пальцами, заставляя помощника наклониться.

—  Где калель Нифрера?

—  Еще не прибыла.

Даладиллени, расположившаяся рядом, затеребила серьгу – маленькую, шипящую огоньком чашу на трех цепочках.

—  Ходили слухи, что калель Линтесса собиралась объединиться с Мадритэлом, – заговорила она, повернувшись к Айланонте, безразлично взиравшей на стоявших в стороне служителей.

—  Мадритэл не нажил достаточно богатства, чтобы вступить в матримониальный союз с самой богатой калель Пасторэля.

Послышался звон колокольчиков. Все оживились, всматриваясь в приближающийся берлик. Со двора виднелись остановившиеся у ворот белоснежные единороги. Из пестрой от меховых комочков повозки вышел Мадритэл в бело-голубой накидке, и подал руку своей нареченной. Эйлиита осторожно ступила на аллею, оправила подол, и король торжественно повел ее к замку Совета. Советчики потеснили напиравшую толпу простолюдинов.

К Старейшинам, восседавшим на тронах, вела выложенная из мелких монет длинная дорожка. Даже чеканные глаза родлен, казалось, наблюдали за церемонией.

Пара встала в бисерный круг, и глава Совета подошел к ней.

—  Когда-то Великая Олеанса отдала свое сердце человеку, что отверг ее, будучи влюбленным в королеву Аргонту. Тогда Олеанса обратилась лесным духом, сотворила венок и даровала его своему любимому. Сказала, что и она стала дочерью Создателя, поэтому уступает дорогу своей сестре – Аргонте…

—  Я требую прекратить обряд! – прокричал подоспевший Длендан и взмахом рук сдержал хоровой возглас гостей. – Все Эйлииты обвиняются в предательстве и попытке распалить войну между Эйлиитэль и Айнаколой! В связи с этим они приговариваются к казни!

Мадритэл округлил глаза, пораженный услышанным. Стражники, стоявшие у подозрительного стенда, заставили Эйлиит подняться. Длендан ухватил несостоявшуюся королеву за ворот и развернул ее к галдящим горожанам, соскочившим со своих мест.

—  Жители Айнаколы! – обратился Диллорк к толпе. – Сегодня Гильдия Кольцо предотвратила трагедию! Не позволила десятку заговорщиков обрушить на наши головы гнев небожителей!

Главу никто не слушал. Все внимание поглотил обнаженный стенд с серпами стальных ошейников, в которые затачивали Эйлиит. Дэльвильту тоже подвели к пыточному сооружению. Она старалась вырваться, но лязгнули браслеты на запястьях, а скобы оцепили шею.

—  …они обвиняли Айнаколу в неподобающем обращении с небожителями! Потребовали у Владык поднебесья вмешаться и смирить направленную на них тиранию Совета! – перебивая шум и крики, продолжал ораторствовать Диллорк. – Они обвинили Гильдию в том, что их здесь содержат как слуг!

—  Они не знают, как живут слуги! – проорал кто-то с дальнего ряда, с самой высокой скамьи. – Да все Эйлииты купаются в довольстве!

—  Взгляните на них! – донеслось с другой стороны. – Ни одна прислужница и не мечтает о таких нарядах и украшениях!

—  Разве Айнакола не одарила их милостью? – поддержал Длендан и, повернувшись к стенду, злорадно улыбнулся. – Они отплатили нам черной неблагодарностью! Они не заслуживают прощения!

Диллорк подошел к растерянным Эйлиитам. Встав напротив Дэльвильты, ухватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Та, вывернувшись, укусила его за палец. Страж отвесил ей оплеуху, а глава развернулся к горожанам.

—  Полюбуйтесь! – подняв руку, крикнул он и, вытащив из рукава платок, обмотал им палец. – Вот так они отплатили Айнаколе за оказанные им почести! Это оскорбление для всех нас! В том числе и для слуг, что тратили силы, прислуживая этим неблагодарным!

Толпа низших взревела, ощутив себя неотъемлемой частью великой Айнаколы. Им внезапно открыли глаза. На низших держится вся Знать. Кем бы она была без слуг и стражников?