—  Это удар по нашему обществу!

—  Вам, жители Айнаколы, выбирать способ наказания!

Дэльвильта искала в толпе Мулибриса. Он всегда укрывал ее своим черным крылом, но в этот раз его не оказалось рядом. Собрались все, даже принцесса Пасторэля, застрявшая в толпе.

—  Последний раз спрашиваю! Сознаетесь ли в том, что замышляли разжечь войну между Айнаколой и Эйлиитэль?

—  Сознаемся! – застонали Эйлииты и повисли на своих оковах.

—  Не слышу! – Диллорк приблизился к Дэльвильте, но в этот раз не решился схватить ее за подбородок. – Не слышу, чтобы ты винилась!

—  Сжечь их! Сжечь! – требовали простолюдины.

—  Скормить дракону!

—  Заколоть!

—  Плетью их морской за предательство!

—  Повесить! По стеклу битому пустить!

Диллорк указал на стражников. Те несли большую клеть с бившимися внутри черно-красными птицами. Поставив решетчатый короб напротив стенда, исполнители отошли подальше и распахнули ловушку. Стражник откупорил бочку и выплеснул ее содержимое на Эйлиит. Пернатые, учуяв запах крови, с карканьем ринулись к добыче.

Дэльвильта стряхнула с лица липкие брызги и часто заморгала. Перед ней мельтешили чудовища с загнутыми клювами, с нарисованными на крыльях алыми глазами. Прикованные по обе стороны Эйлииты охрипли от криков. Птицы впивались в их тела блестящими, заточенными когтями и раздирали в клочья одежду. Несколько женщин тут же осталось без глаз.

Диллорк, стоя рядом с Дленданом, наблюдал, как стражники отдергивают голодных птиц, чтобы продлить мучения жертв.

—  Когда-нибудь вы пожалеете, что вам дана такая власть! Запомните мое лицо! Я вернусь вашим кошмаром!

Глава Совета равнодушно отвернулся, переговариваясь с остальными Старейшинами. Стражники выпустили из рук поводки. В этот же миг в воздух поднялась бочка, и в зрителей полетели остатки крови. Люди не сразу сообразили, что произошло. И лишь когда вырвавшиеся птицы разлетелись во все стороны, народ с воплями кинулся к выходу. Во дворе началась паника. Возле ворот произошел затор. Многие из упавших угодили под ноги спасающихся. Простолюдины застряли у выхода, напрасно дергая запертую решетку. Охранявшие вход стражи лежали без чувств.

Старейшины одновременно поднялись, стараясь усмирить птиц, но все точно сошли с ума. Что люди, что птицы!

Дэльвильта толкала стражника, упавшего к ее ногам и случайно увидела едва заметную тень. Тень без человека. Что-то задело ее руки, и скобы браслетов распахнулись. Когда и под подбородком щелкнула задвижка стального ошейника, Дэльвильта оторвалась от земли и зависла в воздухе. Что-то невидимое держало ее за руки.

Она налетела на блестящую стену замка и поискала опору, зацарапав каблуками каменные чешуйки. Придерживая ее за талию, невидимка помогла забраться на выступ. Внизу стражи указывали в нее пальцами, а Диллорк осыпал всех приказами.

Свист над ухом, шорох и хлопки. Сверху опустился черный лев, редко взмахивающий лоснящимися крыльями. Резкий толчок сзади, и Дэльвильта повалилась на широкую львиную спину.

Она вцепилась в гриву и, поджав ноги, пригнулась. В них летели поблескивающие на солнце дротики. Оглянувшись, она посмотрела на догоняющего их дракона. На его ребристом загривке сидели расстреливающие соритки дозорные. Узкая морда дракона нырнула вниз, выгибая тонкую шею, и утянула за собой мускулистое туловище. Лев, почуяв опасность, опустился ниже и пролетел над пытавшимися взобраться на ворота людьми. Самые смелые ползали на коленях, поспешно собирая монеты разбитой дорожки.

Резко взмахнув крыльями, лев снова взметнулся вверх. Дэльвильта, прижавшись виском к гладкой шерсти, последний раз взглянула на Старейшин, но даже им не удалось остановить льва.

* * *

Замок Пасторэля раньше других погружался в сумрак, потому уже на закате прислужники начинали зажигать свечи и встряхивать колбы. Переглядываясь, люди то и дело вздрагивали, когда наверху раздавались дикие крики Нифреры. Король приказал запереть ее в комнате, с чем она была категорически не согласна. Сам же Пасторель уединился с поклонником дочери во дворе.

Фарелан чувствовал себя крайне неуютно, нервно шагая по зале.

—  Постой! – окликнул он посланника. – Не беспокой короля. У него важный разговор.

—  Ой, а я вас искал! Пришла ваша матерь.

Фарелан кивнул и пошел к дверям. На аллее его ждала высокая статная женщина в темно-синем платье. Ее светлые волосы были подняты кверху и уложены в мудреную прическу. Улыбнувшись нареченному сыну, она протянула ему холеную руку.

—  Крыло мое, почему ты еще здесь? Ты не присутствовал на объединении короля Мадритэла?

—  Лателанте, вы не представляете, что я наделал! – повинился Фарелан и, взяв ее под локоть, повел к ближайшей скамье.

—  Расскажи, мой легкий. Что случилось? – Лателанте, казалось, облегченно вздохнула, узнав, что он не покидал замок.

—  Сегодня Нифрера изгнала меня из своей жизни. Я понял, что она собирается отдать свое состояние одному уксориту, чтобы они смогли объединиться. Я хотел ее вразумить, но не сумел.

—  И что же? – внимательно смотрела на сына Лателанте.

—  Как только уяснил, что Мулибрис Литерай намерен воспользоваться доверчивостью Нифреры, я доложил об этом королю. Но мной руководила не жажда мести! О, нет! Я хотел уберечь Нифреру от разочарования. Она и так несчастна.

—  Неужели ты думаешь, что Нифреру осчастливит разлука с тем, кто дорог ее сердцу? Она возненавидит тебя за вмешательство!

—  Я слишком поздно это осознал.

—  Ох, кусочек мой ясного неба! – Лателанте подсела ближе и, обняв парня, прижала его к своему плечу. – Я сделаю все возможное, чтобы отвести от тебя гнев королевского семейства.

* * *

Небо было еще светлое, но уютный дворик уже покрыл пепел вечера. На одинаково подстриженных деревьях, обложенных кубиками льда, дремали белые птицы. На траве серебрились капельки росы, клонились в дреме колокольчики.

Король Пасторель сидел в кресле и, запахнувшись в меховую накидку, свирепо смотрел на Мулибриса. Между ними стояли столик с клеткой и глухая стена непонимания.

—  Я не смею сомневаться в словах Фарелана. Он не станет лгать. Додуматься только! Посягнуть на богатства самой калель Нифреры!

—  Должен с вами не согласиться. У меня и в мыслях не было покушаться на богатства принцессы. В отличие от вас, меня заботит ее сердце. Полагаете, вы осчастливите дочь, объединив ее с человеком, что не мил ей? – Мулибрис подошел ближе и слегка склонился, заглянув в светлые глаза Пасторэля. – Вы желаете, чтобы калель Нифрера пошла по вашим следам и была всю жизнь несчастна? Такую участь вы готовите любимой дочери?

Пасторель заволновался, заерзал в кресле. Запахнувшись в накидку, посмотрел на стоявших за спиной Мулибриса стражей и жестом велел им отойти. Едва те удалились, подался вперед.

—  Извольте объясниться!

—  Мне известно о вашем неравнодушии к Лателанте Ваколир. В этом и заключается благосклонность к уксориту Фарелану. Нет, я вовсе не осуждаю вас. Ваши чувства можно понять. Калель – восхитительная женщина. И каждую ночь, разделяя ложе с королевой, вы ненавидите ее за то, что рядом с вами она, а не возлюбленная.

—  Неслыханная наглость! – вскричал король и понизил голос до шепота: – За подобное высказывание можно лишиться головы.

—  И все же я рискну. О вас говорят, как о самом рассудительном короле Айнаколы. С вами считается даже Гильдия.

—  Не пытайтесь мне польстить!

—  Даже не думал, – сложив руки на груди, хмыкнул Мулибрис. – Позволите сделать вам одно предложение?

—  Меня это даже начинает забавлять, – покачал головой король и дал понять, что готов выслушать.

Мулибрис поставил клетку с мышами на пол и, присев на край стола, смерил возмущенного короля тяжелым взглядом.

—  Калель Лателанте скоро объединится с человеком, кого даже видеть не желает. И, как и вы, до конца своих дней будет смиряться с горькой участью. В моих силах посодействовать вашему сближению.