—  Вы в своем уме? – До этого просто злые глаза Пасторэля вдруг наполнились надеждой. – Я объединен с Линтессой! Расторжение союза меж королевскими особами невозможно. Да и Лателанте не испытывает ко мне особых чувств.

—  Совет не приемлет расторжение браков. Но перед глазами смерти все равны. Будь то простолюдины или Высшая Знать.

—  Вы на что это намекнули? – озадаченно отпрянул король.

—  Разве вы не мечтаете об освобождении?

—  Вы предлагаете мне лишить жизни королеву?

—  На вас не падет и тени подозрения. Представьте: заболевшая королева отдает душу Аргонте. Король безутешен и одинок. Старшая дочь в отъезде, младшая – беспомощна. Разве сердобольная калель Лателанте останется в стороне?

—  Допустим, моей супруги не станет. Но с чего вы взяли, что Лателанте захочет стать новой королевой Пасторэля? Кто угодно посчитал бы за счастье, но только не эта беспорочная женщина!

—  Вы неуверенны в себе из-за болезни ног. Лишь поэтому еще ни разу не осмелились сказать калель о своих чувствах. Возможно, она тоже в тайне неравнодушна к вам, но уверена в невозможности ваших отношений. Поэтому держится с вами излишне строго.

Мулибрис осмотрел короля, и тот поспешно, но с опозданием закутал ноги полами накидки.

—  Уверяю вас, эти язвы излечимы.

—  Чего вы хотите взамен?

—  Я хочу, чтобы вы одобрили наш союз с Нифрерой. После того, как вас покинет королева, о калель некому будет позаботиться. У вас начнется новая жизнь и вам вряд ли захочется тратить время на исполнение желаний своенравной дочери. Я же стану ее опорой.

—  Если я и решусь на ваше предложение, то вначале вы исполните обещанное, а уж потом я доверю вам дочь.

—  В качестве залога я хочу, чтобы вы подали в Гильдию прошение. Получите согласие Совета на наш брак с принцессой.

—  Какой вы хитрец, однако! – хмыкнул король, но между сивыми бровями пролегли острые морщинки задумчивости.

—  Другой претендент на руку калель вряд ли предложит вам подобное. Впрочем, вы можете еще лет двадцать подождать. А калель Лателанте смирится со своей долей и, возможно, однажды полюбит своего пока ненавистного нареченного.

—  Ладно! Надеюсь, я не пожалею об этом.

—  Можете даже не сомневаться.

Мулибрис учтиво поклонился и направился к дверям. А король Пасторель наверняка ушел в размышления, поддавшись мечтам о прекрасной и недоступной Лателанте Ваколир.

* * *

Словно вымершие улицы Айнаколы уходили на темное дно вечера. Люди, потрясенные случившимся во дворе Совета, разбрелись по домам. Через один загорались свечи, но город оставался темным. В суматохе дозорные не залили нектар в светильни, не встряхнули фигурные колбы с потухшими водорослями.

Одинокий берлик, запряженный лоснящимися единорогами, катился по кольцевой улице. Мадритэл осмотрел объятые молчанием окрестности. Надо же, а он и не знал, что умеет горевать! Ему несказанно повезло: он вышел из битвы с птицами невредимыми. Но не мог смириться с потерей нареченной. Пожалуй, таким одиноким он ощущал себя впервые.

Берлик подъехал к украшенным воротам замка, и король устало вышел на аллею, атакованный недоуменными взглядами. Все видели, как в небе кружили драконы, но и предположить не могли, почему их выпустили из башен.

Он вошел во двор, где вдоль стола выстроились слуги, и велел оставить поздравления для другого случая. Люди переглянулись и задергали плечами, когда Мадритэл хмуро осмотрелся.

—  Чтобы до рассвета все убрали, – сказал он и двинулся к лестнице. – Да, принесите в спальню бутылку вина.

Он вошел в залу, завешанную светильнями, и осмотрел колонны, своды потолка и перила, за которыми стояли музыканты. Замерли в ожидании и девушки, готовившиеся сыпать бисер и лепестки роз. Мадритэл перешагнул через цветы и, словно не замечая людей, побрел к лестнице. За ним бежала прислужница с кувшином и лафитником в руках. На все вопросы пожимала плечами. Что произошло с их самовлюбленным королем, известно ему одному.

Над поляной желтела полоса зарева, осветившего кроны. Оглушающие хлопки драконьих крыльев сменились рычанием. На каменную поляну, не защищенную железными деревьями, полился рассыпчатый огонь, ухвативший за хвост замешкавшуюся лошадь. Когда служители Гильдии поняли, что на неуклюжих драконах не смогут проникнуть в чащу, то сдались и полетели обратно в город.

Дэльвильта вырвалась из тисков невидимого похитителя и выползла на тропу из-под колючего кустарника. Отряхиваясь, прижалась к железному стволу дерева.

—  Что тебе нужно? – осторожно спросила она, выискивая глазами спасшего ее Ланффилона. – Тебе говорю!

—  Мне нужны деньги. Уж так вышло, что я к ним неравнодушен.

Черная тень со скрещенными на груди руками и длинными пальцами, вонзившимися в ключицы, встала напротив.

—  Там было еще восемь Эйлиит, почему ты выбрал именно меня?

—  Вы были самой целой. Остальных уже почти склевали. Разрешите представиться. – Ланффилон изящно взмахнул рукой и склонил голову. – Аварус – жадная лапа.

—  Не буду лгать, что рада нашему знакомству.

Дэльвильта приготовилась и рванула в сторону. Со всех ног бросилась по тропе и чуть не угодила в смоляную реку. Догнавший ее Ланффилон ухватил за волосы и дернул вниз. Она рухнула в воду, проваливаясь коленями в мягкий, затягивающий ил.

—  Вы куда-то торопитесь? Даже не попрощались!

Он рывком поставил ее на ноги и повел вглубь рощи. Она вырывалась, колотила его по плечу, но ничего не добилась. Аварус вытащил ремень и связал ей руки за спиной. После толкнул к каменной коробке с трезубой решеткой в центре. Склеп...

—  Что ты делаешь? – спросила Дэльвильта, когда Аварус открывал дверцу. – Я не войду туда!

—  Еще как войдете. Вы же не хотите меня обидеть?

Он втолкнул ее в квадратную гробницу и усадил на каменную крышку гроба, наполовину скрытого в углублении. После приковал ремешок к стальному кольцу, а лоскутом завязал Дэльвильте рот. За то, что она порывалась его укусить, смастерил на ее губах немного растрепанный бантик.

—  Уважайте мертвых, не нарушайте тишину, – кивнул он на гроб и добавил: – В этой чаще промышляет банда Шакалов. Будет лучше, если они вас не обнаружат. Лучше для вас, калель.

Аварус похлопал ее по щеке, вышел из склепа и запер решетку на подвесной замок. Призвав прятавшегося в кустах льва, исчез из поля зрения, а вскоре закружил над рощей и незаметно удалился.

Подергав ремешок и поняв, что так просто ей не освободиться, Дэльвильта расслабилась и закрыла глаза. Неподалеку еще кипели лужи огня, изрыгнутого драконами. Нужно призвать его в помощь.

Немало сил ушло на то, чтобы приманить крошечный огонек. Одна капелька огня притянула другую, налетела на третью, всосала четвертую. Вращающийся ком проник между прутьями решетки и влетел в склеп. Покружив неподалеку, приблизился и присел на путы. Обожгло запястья, опалило кожу на пальцах, но занявшийся пламенем ремень удалось разорвать.

Поспешно стянув с лица повязку, Дэльвильта спрыгнула с крышки гроба и метнулась к решетке. Нет, сорвать замок не удастся.

Обследовав склеп, она обнаружила трещину. За ней виднелась поляна. Вот если удастся выбить несколько камней... Только чем? Оглядевшись, она подошла к гробу и думала сдвинуть с него крышку. Судя по склепу, в нем покоились мощи знатного человека. А тех провожали в иной мир с оружием.

Дэльвильта сломала два ногтя, но крышка так и не поддалась. Обессилено привалившись к стене, она обхватила руками голову. Нащупав в волосах заколку, вытянула ее и, подсев к щели, начала царапать крошащийся камень, скреплявший глыбы.

—  Как просто! – подивилась она самой себе. – Хочешь получить награду, Аварус – жадная лапа? Вначале поищи меня денек-другой!

Она повалилась на спину и ударила в стену ногами. Камни поддались, но и вся ветхая гробница заскрипела. Дэльвильта закашляла от облака пыли, но вот первый кирпичик вывалился наружу. Вытолкнуть остальные не составило труда. Пришлось поторопиться, так как начало кренить потолок. Сверху посыпались струйки мелкого песка. Если задержаться, завалит обломками!