Умник привалился к стене и мотнул головой. Из своего уголка видел в отражении зеркала, куда Энтракола положил деньги, неустанно хвастаясь своим злодеянием. Теперь ясно, что связывало Дэльвильту с этим старым прохвостом.

Умник тихо спустился в погреб, а потом, громко кашляя, начал подниматься в приемную. Как и следовало ожидать, Энтракола с Транкинсом замолчали и оглянулись на него.

—  Я ненадолго отлучусь. Вечером закончу чистку шкур.

Он вышел из дома и свернул с дороги, чтобы не столкнуться с двумя оживленно болтавшими девушками. Неподалеку стоял берлик, запряженный единорогами. При виде этих созданий стало не по себе. С ними было связано столько воспоминаний. Сейчас такие особые лошади – большая редкость. Они исчезли, когда началась война и больше не вернулись на земли Айнаколы.

Умник проскочил к забору и нырнул за спиной стражника в лес. На скамейке у дома, в тени цветущих вьюнов сидели Уголек и Лантленна.

—  Здравствуй, Уголек. – Умник улыбнулся рыжей соседке и кивнул Лантленне. – У меня к тебе разговор. Зайдем ненадолго?

Они вошли в прохладу дома и разместились за столиком.

—  Энтракола получил большие деньги за одно грязное дельце.

—  И? – взволнованно затрепетала ресницами Лантленна. – Ты предлагаешь его обокрасть?

—  Да. Сегодня вечером мы пойдем к его дому вместе. Я отвлеку его добычей, которую надеюсь изловить. Ты в это время заберешься в окно и проверишь ящики стола в приемной.

—  А решетки на окнах есть?

—  Стальной крест. Сломать его не составит труда.

—  Хорошо. Я все сделаю.

* * *

К Нифрере зачастили подруги. Все желали узнать побольше о намечающемся объединении. Естественно, они не могли поверить, что королевская дочь сама выбрала себе нареченного. Не верили и тому, что парня не смутила ее неполноценность. В одночасье Мулибрис Литерай стал объектом всеобщего интереса. Не осталась в стороне и Даладиллени. Как и остальных, ее не порадовали кардинальные перемены в жизни принцессы. Та с упоением рассказывала, как ее возлюбленный просил согласия на объединение. И Пасторель, расположившись к Мулибрису, не стал препятствовать!

Она добилась своего. Забывшие ее подруги, умирая от любопытства и зависти, вновь кружили поблизости. А она наслаждалась, злорадствуя и поддевая их колкостями. За улыбками пряталась ненависть, и она это прекрасно знала. Раньше над ней посмеивались, с сочувствием поглядывая на скучного Фарелана. Полагали, что больше никто не взглянет на ущербную. Но теперь…

—  Наша взаимная любовь повлияла на решение отца! – уверяла всех Нифрера. – Я очень много значу для короля!

—  А я вынуждена объединиться с Йеасопием, – тяжко вздохнула Даладиллени и замахала перед лицом веером. – А ведь он мне совсем не нравится! Я смотрю и нахожу его похожим на крысу, часто моргающую бусинами глаз. А его волосы в мелкие кольца – воронье гнездо и только! Что вы сделали для того, чтобы увлечься?

—  Ничего. Мулибрис все сделал для этого. А вот и он!

Нифрера помахала наблюдавшему за ней нареченному. Даладиллени, глядя на него, озадаченно повела бровью. Мулибрис приветствовал подруг и опустился на скамью, оттеснив гостью. Та округлила глаза и сильнее замахала веером, не ожидая такой наглости. Нифрера продолжала щебетать, окончательно забыв о ней.

—  Мне пора. Меня ждет Йеасопий, – наконец решилась прервать бесконечный поток восторженных реплик Даладиллени.

—  Да-да, светлого дня, – выглянула Нифрера из-за плеча Мулибриса и не очень вежливо махнула веером. – Еще увидимся.

Мулибрис предложил Даладиллени руку, и та, взяв его под локоть, неторопливо направилась к воротам. Когда подошла к своему бело-красному берлику, поправила украшенную алым пером шляпу.

—  Признайтесь, ведь вас покорили богатства Нифреры.

—  Я достаточно состоятелен, чтобы не думать о материальной стороне нашего объединения. Кажется, вас ждет нареченный. Так не заставляйте его томиться ожиданием.

—  Вы смеете прогонять меня? Вы говорите с королевской дочерью!

—  Мне это известно, – усмехнулся Мулибрис, от чего Даладиллени вспыхнула полным злости румянцем.

—  Невежда!

Она схватила подол, плюхнулась на сидение берлика и демонстративно опустила штору.

Мулибрис вернулся во двор, когда Нифрера уже нервно теребила пальцы и взволнованно кусала губы.

—  Вы сегодня какой-то мрачный. – Она охнула, забыв о том, что поведали сплетницы, присутствовавшие на казни Эйлиит. – Простите, я так виновата. Забыла, что и ваша подопечная…

—  Вы позволите мне побыть одному? – воспользовавшись моментом, спросил Мулибрис, взяв нареченную за руку.

—  Конечно! Только позовите слуг. Я хочу подняться к себе.

—  Благодарю.

Мулибрис вошел в сумрачную залу. Стоявшие за троном дремавшего короля стражники играли в валеты. Увидев нового обитателя замка, торопливо спрятали ледовые пластинки. Мулибрис кивнул им на выход, где их дожидалась принцесса, и разбудил короля.

Пасторель, справившись с зевотой, поднял на него сонные глаза.

—  Каждый вечер перед сном втирайте это масло в больные места. Через месяц от ваших язв не останется и следа.

—  Даже лекарям оказалось не под силу справиться с ними, – с недоверием покосился Пасторель на флакончик, но все же взял.

—  Это средство привезли из тайного уголка Алцероллы. Сами знаете, она славится богатым разнообразием целебных трав.

—  Что ж, посмотрим.

Мулибрис поклонился и направился к выходу. Скоро раны короля начнут затягиваться. Если он будет следовать инструкции и регулярно пользоваться маслом, то собственноручно изведет свою супругу. Пока они делят одно ложе, она каждую ночь на пару с мужем будет дышать испаряющимся ядом. Особенным, дорогостоящим ядом…

* * *

Над Вархронтом висели буднично-тяжелые тучи. Начинали мелькать бережки темно-красной травы, чудесным образом гармонируя с ржавыми деревьями. По левую сторону дороги раскинулась Малорга, погруженная в дымку догорающих лучей.

Конюх не щадил копыта единорогов и постоянно подгонял их, напрочь забыв о деликатности. Чем ближе был город, тем больше всем хотелось вернуться в светлую Айнаколу.

Несмотря на скачки берлика, подлетавшего на кочках, Аварус удобно расположился над сидением и плавал в воздухе. Все же хорошо уметь управлять весом. Ах, этот чудный звон монет, трясущихся в двух шкатулках! Наилучшая музыка для ушей.

Когда в вырезанные оконца штор начал проникать аромат свободы, он приоткрыл глаза и залюбовался проносящимся мимо пейзажем. Голые железные кроны, проплешины бордовых трав, лениво ползущие сизые облака. Вот он и дома!

Перевернувшись на живот, он откинул штору и проводил взглядом груду камней, что еще недавно были древним склепом. Он, конечно, подозревал, что Эйлиита – непростая штучка, но чтобы настолько...

Он стал невидимым и вылез из берлика. Хорошо, что не светит солнце, и тело не отбрасывает предательской тени. Он оказался напротив сидевших парой стражей и резко столкнул их головами. Оглушенные зазвеневшими шлемами-масками, оба свалились в пыль. Еще двое, так и не успев сообразить, что случилось, поспешили за братьями по оружию. Конюх остановил повозку, натянув до шеи поводья, и обернулся, чтобы узнать что происходит. Аварус поразил его силой мысли, даже не прикоснувшись, и конюх свалился в траву.

Он перетаскал свое сопровождение к склепу и, расчистив замаскированный под гроб колодец, сдвинул с него крышку. Из глубокой ямы веяло холодом, на дне белели скелеты.

—  О, Мьяликиния, кто ты? – запел Аварус, отряхивая руки от пыли. – Зачем наказана и растерзана за грехи других? Зачем живешь в каждом, кто смотрит в глаза неба?

Вытряхнув стражей из дорогих наплечников и нагрудников, он забрал их шлемы и ножны с мечами. Потом одного за другим скинул в колодец и вновь накрыл его каменной крышкой. Все приобретенное имущество закинул на сидение берлика, взвесил мешочек с деньгами для выкупа несуществующей беглянки и собрался ехать дальше.