Перевернувшись на бок, Дэльвильта осмотрела столпившихся вокруг людей. Лица их скрывали треугольные повязки с вышитой перевернутой короной, а головы покрывали капюшоны накидок.

—  Думала сбежать? – спросил кто-то, нагнувшись.

—  Колесо Гратты, – прошептала она и попробовала встать.

—  Видать, башкой треснулась, – сделал вывод другой голос. Незнакомец, перешагнув через нее, стал рыться в сундуке.

—  Я не смогла их догнать, – запыхавшись, пожаловалась подбежавшая девушка. – Такие лошади пропадут! Чистопородные призраки! Десаргадот, оставь мне этот сундук. Лапы прочь, я сказала!

Поднявшись, Дэльвильта оказалась окруженной лоснящимися мухоловками. Они то и дело поднимались на дыбы, грозно шипели и трясли пышными усиками. Все отражалось в их черных, влажных глазах, взиравших на происходящее со звериным азартом. Кто-то велел им сторожить Эйлииту, и они не отходили от нее ни на шаг.

—  Вы гляньте на это! – сказал Десаргадот, разворачивая плоскую шкатулку со спиральками, украшенными колокольчиками. – Ох уж эта бабская страсть к безделушкам!

—  Кто знает, как Эйлииты пользуются вот этим?

Невысокий парень нашел в сундуке коробку. В ней лежали обернутые материей прозрачные шарики с жидкостью. Две девушки взломали замок сундука, который не осилила Дэльвильта, и вытряхнули из него различное оружие и ножны.

—  Вот это ничего себе Эйлиита! Где она всем этим разжилась? – Десаргадот опробовал пальцем прямое лезвие меча. – Хэлаликта?

—  Да, пожалуй, этот я возьму себе!

—  А мне этот нравится! Анрика, как тебе? Взгляни.

—  Глядите, какой мех! – Хэлаликта вытянула из сундука бордовую накидку, отороченную нежнейшим белым пухом. – А какие шляпы! И зимние, и летние. И даже из тэпикалийских перьев.

—  А мне заколки понравились и ленты, расшитые канителью! Видели, какое кружевное бельецо? А сапожки! Пляши копытами!

—  Ты на это посмотри. Чулки из тончайшей паутины. Ручаюсь, здесь около пятидесяти тысяч переплетений!

С трудом держась на ногах, Дэльвильта смотрела, как потрошат ее вещи, и первым желанием было сбежать. Но слезы застилали глаза, а отбитое бедро нестерпимо ныло. Мухоловки же все шипели, порываясь укусить, стоило только шевельнуться.

—  Хьяленид! – окликнула подъехавшего парня девушка с приметным хрипловатым голосом. – На добро наше зариться не смей. А то знаю я тебя, Зерийский змей. Вон то и это мы себе возьмем, а то  вот – на продажу отвезем!

—  Кто это? – кивнув в сторону Дэльвильты, спросил пришедший.

—  Эйлиита, а то не видишь? Оказалась самой славной добычей! После королевской доченьки. Удачный сегодня денек!

Они свистнули своих мутированных мухоловок, которых называли слисками и, погрузив на них сундуки, отправили с Хьяленидом.

Дэльвильта с опозданием поняла, что натворила, доверившись гробовщику. Ведь если она, перечертив его карту и двигаясь согласно указателям, угодила в ловушку, значит, и детей постигла та же участь! Она самолично отправила их на смерть!

—  Что вы с ними сделали?! – закричала она, ринувшись к берлику. – Куда вы их дели?! Отвечайте! Где они?!

Слиски бросились следом, кусая за подол и стараясь запутаться в ногах. Десаргадот вышел вперед, и Дэльвильта накинулась на него, обрушив град бесполезных ударов. Парень ухватил ее за волосы и оттянул от себя. Вырываясь, она пинала его. В отчаянии даже хотела выцарапать уставившиеся на нее жгуче-черные глаза. Но тому не составило труда встряхнуть ее и заставить идти впереди всех.

Они остановились под мостом. Там Десаргадот приковал ее к торчавшему из каменного свода кольцу. Неподалеку сидела так же угодившая в плен дочь Пасторэля. Узнав Дэльвильту, она замотала головой, запутавшись, как в паутине, в длинных волосах.

Если здесь и существовала свобода, то ее еще нужно было завоевать. Отстоять, заслужить, вырвать с кровью.

Когда окончательно стемнело, они развели на берегу костер и сбросили накидки с меловыми снежинками, рассеянными на плечах. Маски и капюшоны швырнули в слисок, свернувшихся тугими клубками у кромки воды. Дэльвильта все еще сидела в неудобной позе. Болела отбитая рука, а цепь врезалась в вены.

Поняв, что на нее смотрят, она опустила голову и уперлась подбородком в колено. Украдкой разглядывала грабителей. Та, кого называли Хэлаликтой, была без сомнения Ланффилонной. Ее выдавали высокий рост, черные волосы и похожие на бутон губы. Ирска – девушка лет семнадцати с приметным голосом – говорила странным слогом. Ее чернявая, остриженная подруга Анрика поглядывала на пленниц с интересом. В темных глазах-полумесяцах, как ни странно, угадывалось сострадание.

Что-то шепнув сидевшей рядом Ирске, она поднялась и поправила серп с тонкой витой гардой. Он висел на крючке, пришитом к прозрачному ремню с ползавшими внутри светляками. Странно было видеть такие украшения после мудреных изделий Айнаколы.

—  Сильно досталось? – присев напротив, спросила она.

—  Пошла к черту.

—  Я думаю, Эйлиите нужно промыть ссадину, – обернувшись на дружков, сказала Анрика. – У нее вся рука в крови.

—  Пусть сама зализывает! – отрезала Хэлаликта, откинув с плеча волнистый локон. – Много мы выручим за Эйлииту? Вот наше богатство! За дочь короля мы получим в два раза больше.

—  Мы не вернем ее родне! Она сгниет на самом дне!

—  Прости, Ирска, мы совсем забыли, что у тебя с семейством Пасторель личные счеты. Что ж, найдем ей другое применение.

Анрика пожала плечами и вернулась к костру. Ирска взяла подругу за руки и глянула на пленницу так, что у той мурашки поползли по спине.

* * *

Побывав в Гильдии и ответив на массу каверзных вопросов, Мулибрис сумел остаться вне подозрений. Король Пасторель подтвердил, что нареченный дочери находился в его замке. А значит, не мог участвовать в организации побега своей подопечной.

Разговор затянулся. Мулибрис покинул замок Совета в полночь и неторопливо шел по пустынным улицам. Тускло светили крылатые плеяды, ленивыми волнами накатывали прозрачные облака, а воздух вибрировал от неслаженного хора ночных жуков.

Он и сам не понял, как вышел к погосту. Толкнув решетку ворот,  ступил на аллею и, пройдясь по ней, поднялся на крышу гробницы. Еще недавно здесь охотилась его ученица, желая оставить в тайне позорный способ добывания денег. Чувствуя неладное, он заранее собрал ее вещи и только тогда догадался, куда она исчезала в Лакийс. Зная, что в случае побега путь ей ляжет через Вархронт, отправил вдогонку берлик, не очень-то рассчитывая, что она на него наткнется. Если подопечная не утратила навыков и все это время охотилась на чудовищ, то теплилась надежда, что она сможет за себя постоять.

Закрыв глаза, он прислушался к шороху травы, гребнями проросшей между плитами. К нему добавился тихий скрип и шепот. Мулибрис присел и вгляделся в спины людей, вытащивших из гроба недавно погребенное тело женщины. Они осторожно погрузили покойницу на тележку и повезли в город.

Интересно, как долго Совет будет скрывать, что половина арестантов и после официальной смерти трудится на город? В раскинувшемся под владениями Старейшин подземелье бьют фонтаны различных металлов. Многочисленные невольники мастерят из них оружие, украшения, монеты.

Глянув вслед могильщикам, Мулибрис спрыгнул на аллею и направился к выходу. Ему навстречу выбежала высокая девушка. Высунувшись из окна, кто-то погрозил ей расправой. Оглядываясь и прижимая к груди сверток, воровка не заметила прохожего. На всем скаку врезалась в него, чуть не выронив похищенное добро.

—  Пустите! – вскрикнула она, когда Мулибрис ухватил ее за руку.

—  Держите воровку! Не отпускайте! – кричал спешивший к ним человек с факелом. – Поделом ей достанется!

—  Прошу вас! – взмолилась девушка, глядя на Мулибриса.

—  Думала сбежать? – Человек ткнул светильней в сторону пойманной девушки. – Верни деньги! Иначе не миновать тебе казни!