Мулибрис оттолкнул девушку, и та бросилась в темный переулок. Седовласый старик в мятой шляпе опешил. Передумав гнаться за девицей, протянул руку, собираясь забрать монетный сверток.

—  Верните мои деньги! Чего вы медлите? Они – мои!

—  Я знаком с одной калель, имевшей с тобой дела. Эти деньги ты заработал на ее доверчивости и однажды поплатишься за них.

Он бросил ему сверток и отправился к замку Пасторэля, где поселился на правах нареченного Нифреры. Оставаться в Мадритэле и дальше было уже просто неприлично.

Он сразу почувствовал слежку, но не оборачивался, пока его не догнала незадачливая воровка, чудом улизнувшая от смерти.

—  Почему вы это сделали? – спросила она, перегородив ему дорогу. – Почему позволили мне сбежать?

—  Я очень великодушен, если ты этого не заметила, – улыбнулся Мулибрис и собрался ее обойти. – Я не заявлю на тебя Гильдии. Можешь не преграждать мне путь: я иду в королевство Пасторель.

—  Отойди от нее! – велел сзади взволнованный голос, а следом в лопатку Мулибриса уперлось острие меча. – Уходи, Лантленна!

Девушка юркнула в переулок, а Мулибрис развернулся и приподнял голову, так как острый кончик подобрался к шее.

—  И чего ты ждешь? Я ведь могу и пораниться. Тогда тебя обвинят не только в воровстве, незаконном проникновении на закрытую для вас территорию, но и в попытке убить будущего родственника самого могущественного короля Айнаколы. Ты ведь знаешь, что бы ни случилось, виновниками оказываются обитатели Древнего Леса. Покрепче сожми меч, что-то он у тебя задрожал.

Мулибрис перехватил его руку и толкнул парня в грудь. Вор не удержался на ногах и повалился на аллею. Удар по руке, и меч, звеня, отлетел в сторону. Парень бросился на Мулибриса, выхватив из петли сапога нож, но тот увернулся от размашистого удара.

—  Мы сохранили свою землю! Мы не продались Властям Айнаколы! Вы не ведаете, что такое единение душ! У вас, как у и всех фантомов, размыта память прошлого! У нас же ее никто не смог отнять!

—  Поздравляю. Вы веками будете развлекать всех глупыми россказнями о вашей вере в дружбу и любовь. В то время как другие, откинув эту блажь, поднимаются все выше по лестнице Айнаколы.

Мулибрис надеялся избежать этой встречи, но подозревал, что однажды она все же произойдет. И вот час настал.

—  Не может быть… – прошептал вор, нахмурившись и глядя в освещенное светильней лицо Мулибриса. – Неужели это ты?

—  Удивлен, что один из вас смог шагнуть так далеко?

—  Будь ты проклят, предатель! Ты никогда не был одним из нас!

—  Не стану спорить. Что ж, я тоже был рад повидаться.

Мулибрис обошел парня и устремился к замку Пасторэля.

* * *

В Вархронте наступило утро, и небу вернулся бордовый цвет. Черная вода реки подернулась бликами, что рождали лодки Гардэй. В железной роще, утомленные ночной охотой, засыпали летучие мыши. Иногда пролетали огненные птицы, роняя сгорающие на ветру перья.

Город кипел и бурлил. Важно прогуливались Ланффилонны, обмахиваясь веерами, сделанными из косточек и кожи хулккурий. Иногда показывались медлительные гигантские жуки. На них перевозили товар, что вскоре оказывался на полках торговых лавок. Сидевшие на спинах жуков извозчики держали на прутиках приманки. Реагируя на висевшую у морды притраву, увальни двигались в нужную сторону и время от времени получали заслуженное лакомство.

Дэльвильта отвернулась от окна в диковинный мир и обвела взглядом маленькую комнату с диванами-подоконниками. На них можно расположиться и смотреть на улицу сквозь кружевные решетки. Напротив дома стояли каменные статуи, державшие на поднятых руках блестящие кубки. Из одного в другой, сигая через головы изваяний, прыгали серебрившиеся на солнце рыбки.

Поерзав на маленьком табурете, Дэльвильта немного размяла затекшие руки, связанные за спиной, и снова уставилась в окно.

Нескончаемое движение! Жуков-тягачей объезжали лоснящиеся слиски, на которых шныряли по улицам молодые люди. Проезжали берлики, запряженные лошадьми, носились черные гнезда. Летели над землей огромные речные раковины. От них тянулись жемчужные нити, наброшенные на зачарованных, плывущих по воздуху рыб. Держали жемчужные поводья богато одетые Зерийки. Никто из них не мог ответить на вопрос, почему эти рыбы плавали по воздуху. А почему бы им не плавать? – насмешливо отвечали они. И при этом смотрели на любопытных как на полных дураков. В конце концов, люди перестали задаваться подобными вопросами. Слишком много в мире вещей, которым не найти объяснений. К примеру, в честь чего из земли вырастают свечи, а на деревьях – драгоценные каменья.

Дэльвильта не знала, сколько времени наблюдала за этой суетой. Это помогало отвлечься, но иногда события прошедшего вечера возвращались в четких деталях. Ближе к полуночи, когда Халкье собрались перебраться в город, ее и Линтессу повели на мост. Один из парней – Льюгус – вызвался вести Эйлииту. Они отстали, и Дэльвильта, воспользовавшись моментом, надумала сбежать. Толкнула парня и тот налетел на железную ветку, пропоровшую его насквозь. Далеко убежать не удалось. Ее догнали и привезли в город, а чуть позже заперли в этой комнате. Под утро, втайне от остальных, ее навестила Анрика. Даже вызвалась промыть рану, хоть Дэльвильта и огрызалась, желая выглядеть несокрушимой.

Стоило вспомнить Анрику, как та неслышно возникла на пороге. Оглянувшись, вошла в комнату и, закрыв дверь, остановилась у дивана-подоконника. Дэльвильта осмотрела ее туньеку, расшитую стальной паутиной с брошью-пауком, и поморщилась от блеска серебряного серпа, свисавшего с крючка пояса.

—  Сегодня такое яркое, теплое утро, – заговорила Анрика и выглянула на улицу. – Наконец-то появилось солнце. Льюгус с неделю причитал, что соскучился по чистому алому небу. Но тучи изо дня в день клубились над Вархронтом. И вот...

—  Сейчас заплачу, – усмехнулась Дэльвильта.

—  Не стоит, – в тон ей отозвалась девушка и, развернувшись, присела на подоконник. – Я все видела. Ты не хотела его убивать. Земля примет нас, какими бы мы ни были. Она нам все простит.

Анрика поболтала ногами и, взяв тарелку с полупрозрачными кусочками рыбы, спрыгнула на пол и подошла. Присев рядом, отметила, что Дэльвильта отличается от остальных Эйлиит.

—  Небожители довольно высокие. – Анрика поставила тарелку на табурет и взяла с нее кусочек, явно не страдая плохим аппетитом. – Им, в отличие от тебя, не нужны туфли на такой толстой подошве. Кстати, еще никто не создал духов, что пахли бы облаками. Ты – человек, не так ли?

—  И что с того? – спросила Дэльвильта, смело посмотрев девушке в глаза. – Вам какая разница?

—  Никакой.

Анрика неопределенно повела плечами, взяла еще один прозрачный кусочек рыбы и сунула его в рот. После вышла из комнаты, предусмотрительно заперев замок.

Под вечер в темницу втолкнули Линтессу. Благодаря синякам и кровоподтекам, принцесса вполне могла сойти за мухомор. Десаргадот усадил ее на табурет и проверил, хорошо ли у нее связаны руки. Линтесса с ужасом взирала на похитителя. Похоже, ей не доводилось видеть у мужчин таких длинных волос. У разбойника они спадали до лопаток, и в них струились две белоснежные прядки. На фоне темного бархата ярко выделялись белые птичьи когти, служившие крючками на полах туньеки.

—  Что вам от меня нужно? – спросила Линтесса и косо посмотрела на Дэльвильту. – Вы не имеете права удерживать меня силой!

—  Ты уже не в Айнаколе! – хмыкнул Десаргадот, ухватив ее за лохматые косы, спавшие до пола. – Это – Вархронт. Ты – добыча, и я волен сделать с тобой все, что угодно. Доказать?

—  Оставь ее, Лаокасец, – окликнула парня Дэльвильта.

Десаргадот промолчал, а когда собрался уходить, наотмашь хлестнул ее по лицу. Дэльвильта облизала разбитую до крови губу и плюнула ему под ноги. Парень намахнулся снова, но так и не ударил. Зло сжал руку в кулак и стремительно вышел.