—  С чего бы мне искать с вами встречи? – Даладиллени коснулась щекой его подбородка, отчего по бокам пробежали мурашки. – Вы слишком высокого мнения о себе.

—  Что это значит?! – звонким эхом разнеслось по зале.

Даладиллени дернулась и вывалилась из объятий Мулибриса. Перед ними сидела Нифрера. Широко распахнув глаза, дрожала всем телом и не могла разжать кулаки. Прислужники, заподозрив неладное, поспешили отойти в сторонку. Нетрудно было догадаться, что их хозяйка готовилась устроить грандиозный скандал. Судя по тому, с какой ненавистью она смотрела на свою подружку...

—  Что это значит?! – повторила Нифрера. – Вы обнимали ее?!

—  Вовсе нет! Уксорит взял мою шляпу, а я хотела ее забрать…

—  Не иначе как он хотел ее примерить? – неестественно рассмеялась Нифрера, глянув на подругу. – Научитесь врать!

—  Прекратите, – холодно велел Мулибрис. – Не забывайте, вы – дочь короля и должны вести себя соответственно.

—  Да как вы смеете? Вы нанесли мне обиду! Подорвали доверие! – Нифрера подалась вперед и, наплевав на все приличия, начала хлестать Мулибриса по ногам. – Вы не можете так поступать со мной!

—  Вы спутали меня с уксоритом Фареланом. – Мулибрис поймал ее руку и сжал так, что принцесса вскрикнула. – Но я – не он. И не позволю обращаться с собой подобным образом.

—  Отпустите! Вы делаете мне больно!

—  И вы делаете мне больно. За кого вы меня принимаете? Поверьте, мне было из кого выбрать себе нареченную. Но я предпочел вас. Так не заставляйте сожалеть об этом.

Даладиллени наблюдала за парой и не верила, что Мулибрису удастся присмирить необузданный нрав нареченной. Но ему это удалось! Нифрера озадаченно молчала, роняя катившиеся по щекам слезы, и боялась шелохнуться.

—  Не уходите! – неожиданно взмолилась она, когда Мулибрис развернулся к дверям. – Я молю вас о прощении…

—  Вы прощены, калель, – безразлично отмахнулся тот, но возвращаться не собирался. – И вы не держите на меня зла.

—  Остановитесь! – Нифрера потянулась к нему и, соскользнув с трона, распласталась на полу. – Не оставляйте меня!

Даладиллени и прислужники бросились к ней, но Нифрера их оттолкнула, жалобно глядя на Мулибриса. Тот некоторое время был в стороне, но потом все же подошел и помог ей устроиться на троне. Нифрера задыхалась от слез, не помня себя, причитала и клялась больше не закатывать подобных сцен.

Развернувшись, Даладиллени взяла свою шляпку и поплелась к выходу, растерянно глядя вдаль. Она вышла во двор и приблизилась к ожидавшему ее берлику. Конюх услужливо отодвинул занавес, помог разместиться на сидении и допытывал, куда держать путь.

—  Домой...

Берлик неспешно покатился по дороге, зазвенели подковы и колокольчики упряжи. Прижав к себе шляпку, Даладиллени закрыла глаза, прислушиваясь к будоражившим кровь ощущениям. Попытки уверить себя в том, что Мулибрис ей противен, опять провалились. Это невероятно, но ее бросало в жар от мысли, что он держал ее в объятьях. Пылавшая стыдом щека сохранила мимолетное прикосновение к его гладкой коже.

Она не заметила, как прибыла в Алакрит. Дернувшись от резко остановившегося берлика, увидела стоявшего у ворот Йеасопия. Поспешно поправив волосы, она надела шляпу и выбралась на аллею, осыпанную пятнами света.

—  Наконец-то ты вспомнила обо мне, – подошел к ней нареченный, оглядев помятое платье и шляпку. – Что-то случилось? 

—  Совершенно ничего, – скорее себя уверяла Даладиллени.

В квадратном дворе, выложенном красно-белой плиткой, стоял прямоугольный стол. За ним сидели король Алакрит, его супруга и королева Айланонта. Увидев вошедших, они прервали разговор.

—  Королева Леаландра зря беспокоилась. Даладиллени навещала калель Нифреру, – поспешил оправдать нареченную Йеасопий.

—  Что за вид? – возмущенно спросила Леаландра. – Ступайте в свои покои и не показывайтесь мне на глаза.

Даладиллени взглянула на мать. В темных глазах, словно отяжеленных мешками, пылал знакомый гнев. Круглое, припухшее лицо подернул нездоровый румянец. Сейчас с ней лучше не спорить.

Опустив голову, Даладиллени зашагала к дверям. Йеасопий последовал за ней и догнал. Она задержалась на лестнице и смотрела на парня. В чем же дело? Многие считают его привлекательным. Смуглая кожа, задиристые ямочки на щеках. Почему же она ничего не чувствует и видит одни недостатки? В Айнаколе не выбирают себе нареченных. Нифрера стала исключением. Она даже не ходит, а Мулибрис рисковал жизнью, чтобы добиться их объединения! Несправедливо!

—  …прими от меня этот цветок, что не сравнится с твоей красотой.

Йеасопий мучительно подбирал слова, чтобы произвести на нее впечатление. Как-никак, ему предстояло с ней жить. Неизвестно как долго продлится их союз. Уж лучше приготовиться к худшему и заранее научиться разыгрывать влюбленность. Даладиллени же, глядя на него с презрением, не понимала, зачем заискивать перед ней. Уж он бы никогда не позволил себе измять ее шляпку и не додумался обнять так, как сегодня это сделал Мулибрис.

Йеасопий никогда не догадается с ней поспорить. Что бы ни говорила, со всем соглашается, даже если она сто раз не права! Почему же он не схватит ее в охапку, не поцелует насильно, не обласкает грубостью? Почему не заставит покориться его мужской силе? Вот чего он сейчас моргает черными бусинами глаз?

—  О, великая Аргонта, помилуй! – вдруг воскликнула Даладиллени и пошла наверх, оставив нареченного в полном недоумении.

* * *

Лателанте примостилась на скамье и раскрыла книгу. Ветерок волновал ее платье и подбрасывал выбившиеся из прически локоны. Люди, прогуливаясь, отвлекали ее приветствиями. Она поднимала голову и радушно улыбалась, ответно желая тихого вечера.

Перелистывая страницу, она заметила наблюдавшего за ней сына. В последнее время он был мрачнее Вархронтских туч, а сейчас светился небывалой радостью, и это порадовало мать.

—  Лучик мой, ты ли это? – спросила Лателанте, когда сын поцеловал ее руку. – Что тебя так развеселило?

—  Я вас люблю! – Фарелан на радостях прижался щекой к нежным пальцам матери. – Нифрера прислала ко мне поверенного. Она желает меня видеть. Не могу поверить. Я ей нужен!

—  Ох, невесомый мой, – вздохнула Лателанте, подняв на сына бархатисто-карие, понимающие глаза. – Не обольщайся.

—  Может, она поняла, что любит меня? Позвольте отправиться к ней. Я не могу больше не видеть ее.

—  Что ж, пусть солнце осветит твой путь и растопит лед Нифреры. – Лателанте поправила высокий ворот его синей туньеки. – Ступай.

Фарелан выхватил из рук прислужницы букетик цветов и побежал по многолюдной улице, вызывая всеобщее негодование.

С трудом отдышавшись, он остановился у ворот Пасторэля. Пригладив волосы, сообщил зевающим стражникам, что его ждет калель Нифрера. Войдя во двор, он отыскал в его просторах сидевшую на скамье принцессу и в знак примирения вручил ей цветы.

—  Нифрера, как же вы сегодня красивы!

—  Хочешь сказать, что в другие дни я была не столь хороша? – насторожилась девушка, недовольно сжав губы.

—  О, нет! Я неудачно выразился.

—  Как всегда.

Нифрера неожиданно улыбнулась, метнув ядовитую стрелу обаяния в сердце безнадежно влюбленного. Как когда-то давно, запустила пальцы ему в волосы, великодушно погладила по щеке.

—  Ты должен мне помочь, – заворковала она, и от ее глаз лучиками брызнули мелкие морщинки. – Ведь ты не откажешь?

—  Готов ради вас на все!

—  Я нуждаюсь в услугах калель Лателанте. Хочу снова хоть на час ощутить себя полноценной. О, прошу тебя, поговори с ней!

—  Вам всякий раз после этого становится еще хуже.

—  Я хочу быть, как все! – всплеснула руками принцесса и посмотрела в вечернее небо. – Хочу танцевать! Ты не представляешь, что значит постоянно зависеть от других! Я не могу обходиться без посторонней помощи! Знаешь ли, каково это быть зависимой от слуг, тяжко вздыхающих и ненавидящих твои капризы? Ты свободен! Захотел, встал среди ночи и вышел на балкон! А я ложусь в определенное время, встаю – тоже! Чтобы не будить остальных.