Линтесса догнала женщин и попыталась объяснить, что должна уйти отсюда, что она – королевская дочь и что ее ждут в Алцеролле. Но эти безмозглые погладили ее по спине и сказали, что тоже рады знакомству. Топнув, Линтесса замычала, желая что-нибудь разбить. Глянула, как остальные проверяют мягкость кроватей и заваливаются на них, довольные жизнью. Чему же тут радоваться? Идиоты!

Уткнувшись в ладони, она заплакала. Хотелось закричать, но из горла не вырвалось даже слабого писка.

Поднявшись с кровати, королева Пасторэля помассировала виски. Уже с неделю не могла справиться с головокружением. Часто моргая, пошатнулась и взялась за спинку стула. Снова опасливо осмотрела темную комнату: углы казались красными и слегка светились.

Вчера она заставила слуг заложить окно своей спальни, так как солнце в последнее время ее сильно раздражало. Несколько дней она прислушивалась к шорохам и вздохам. А в эту ночь не сомкнула глаз, так как постоянно мерещились чудовища. Разбудив короля, она истерично кричала, требуя собрать слуг и выловить гадов. Переполошив всех, забилась в угол и ждала новостей. Но стражи, вооруженные топорами и подсвечниками, пришли и нагло врали. Говорили, что никого постороннего в замке нет. Как так нет, если королева видела их собственными глазами и слышала топот копыт! Они водили хороводы вокруг ее кровати и сияли красными глазами! Эти твари появлялись в темноте, но света королева с недавних пор боялась не меньше. Он ранил ее, слепил, медленно убивал.

В дверь постучали. Королева отшатнулась.

—  Кто здесь?! – спросила она, вцепляясь в спинку стула.

—  Королева, гости ожидают вас! – доложила прислужница. – Я пришла помочь вам одеться.

—  Я никуда не пойду! – прокричала королева и завертела головой, выискивая опасность. – Там слишком светло!

—  Но королева, ваша дочь расстроится! Разрешите войти?

—  Нет! – Линтесса заметалась, отмахиваясь от глазастых теней, прыгавших у стула. – Прочь! Не трогайте меня! Спасите!

Прислужница ворвалась в комнату и отпрянула. Королева пряталась за спинкой стула, отгородившись от упавшего на нее света. С охапкой всклокоченных волос, закутанная в рваную накидку, она могла напугать кого угодно. Особенно боялись слуги, привыкшие видеть ее во всем блеске.

—  Они здесь! – твердила она, выглядывая из-за стула. – Они думают, что я верю, будто свет их убивает, но это не так! Они просто становятся невидимыми, а на самом деле они все еще здесь! Выгони!

—  Королева! – слезно взмолилась женщина, опасаясь подойти ближе. – Здесь никого нет. Что с вами?

—  Вы что, все слепые? Они повсюду! Почему вы мне лжете? Я прикажу казнить всех! За неповиновение! За лживость!

—  Пощадите, королева! – упала на пол прислужница. – Простите! Я вижу их всех, вижу! Но как выгнать, не знаю!

—  Нифрера! Я должна ей все рассказать! – Линтесса, прикрывая лицо, вскочила, шарахаясь от кого-то и направляясь к двери.

Грузная служанка поднялась и, оправив подол, засеменила за королевой, умоляя ее не пугать дочь. Держась за стену, Линтесса дошла до смотрового балкончика, возвышавшегося над приемной. Внизу мельтешили пестрые гости, среди которых затаились… чудовища! Так вот как они выглядят, когда находятся на свету. Смех, доносившийся снизу, превращался в дьявольский хохот. А ведь все они смеялись над королевой, зная, что она не властна над ними. Уродливые черные, красные, белые лица. Длинные руки указывали на нее пальцами, желая подцепить на крючки когтей.

Помотав головой, королева отступила, ощупывая невидимую стену. Развернувшись, с воплями побежала обратно в свою комнату. На ходу рвала на себе волосы и кусала кулаки, с трудом оставаясь в сознании.

И всему виной – чудовища, запрудившие весь замок!

* * *

Лателанте шла по коридору, поддерживая под руку Нифреру. Та без конца поправляла цельную маску, чтобы скрыть волнение. Она словно парила в воздухе! Пусть даже это продлится недолго, пусть ей потом будет плохо, но сейчас она могла ходить!

Столкнувшись с выскочившей из-за угла королевой, Лателанте даже не успела поприветствовать ее.

—  Нифрера, дорогая, что случилось с королевой? – спросила она, удивленно обернувшись вслед не узнавшей их женщине.

—  В последнее время она ведет себя странно, – равнодушно дернула плечом Нифрера, любуясь выглядывающими из-под подола ногами. – Боюсь, она тронулась умом.

—  Не лучше ли вам ее навестить?

—  Я не желаю тратить на нее свое драгоценное время! – отмахнулась Нифрера и поправила косички, обрамлявшие маску. – Королеву я могу навестить всегда, а ходить могу лишь сейчас. К тому же, гости меня уже заждались! Идемте.

—  Я не смогу остаться. Надеюсь, вы меня простите?

—  Прощаю и более не задерживаю.

Нифрера пропустила Лателанте вперед, а сама глубоко вздохнула и начала спускаться в залу, погружаясь в мир вееров и масок. Своими нарядами гости хотели высмеять Ланффилонов, Зерийцев, Эйлиит. Яркие цвета резали глаза. Нифрера выискивала среди танцующих пар Мулибриса, а когда нашла, то положила руку себе плечо, давая понять, что ожидает приглашения на танец.

Мулибрис поставил фужер на поднос слуги и подал Нифрере руку. Как давно она этого ждала! Как чудесно находиться близ нареченного, впервые ощущать соприкосновение равных по силе тел. Счастье немного омрачила несуразная ревность. Ведь Мулибрис не знал, кто скрывался под маской. На месте Нифреры мог оказаться кто угодно. Та же Даладиллени, завистливо поглядывавшая в их сторону.

Люди то выстраивались длинными цепочками, то собирались в многослойное кольцо, удивительным образом не теряя свою пару. Всюду сияли украшения, рассыпая по зале цветные блики. Зеркала на веерах и накидках раскрасили потолок сотней светящихся осколков.

Нифрера опалила взглядом задевшую Мулибриса Даладиллени. Но ничего, ей не удастся испортить настроение хозяйке бала!

* * *

Чтобы хоть немного отдохнуть от нареченного, принцесса попросила его принести ей вина. Йеасопий затерялся среди гостей, а она привалилась к колонне и сдержала скулящий стон. Как же больно видеть Мулибриса, кружившего по зале загадочную незнакомку! Даладиллени умирала от зависти и до боли сжимала кулаки. Так хотелось оказаться на месте этой везучей девицы!

Почему она должна терпеть своего назойливого нареченного? Кусать губы в кровь, желая невозможного, когда все вокруг счастливы? А она-то, дура, надеялась, что раз Нифрера не может ходить, то Мулибрис подарит танец ее подруге. Она весь день представляла, как этот наглец увлечет ее в тесный круг танцующих пар, сожмет в незаконных объятьях и вопреки протестам поцелует. Великая Аргонта! О чем она думала!

—  Вот твое вино! – сказал вернувшийся Йеасопий и протянул нареченной лафитник с золотистой рудтой.

—  Мне расхотелось. Принеси лучше воды. Иди, сказала!

—  Уже лечу!

Как только Йеасопий отошел, Даладиллени прошла к столу и присела на краешек свободного стула. Когда-нибудь же Мулибрис устанет танцевать? Подойдет к ломящемуся от разносолов столу и, наконец, заметит ее среди гостей. Что же происходит? Неужели ее избрала та редкостная болезнь, что зовется любовью?

* * *

Вбежав в залу, наполненную опьяняющими звуками стоннок и колокольчиков, Фарелан торопливо пригладил волосы. Он столько внимания уделил одеянию, что непростительно задержался. Хотел выглядеть достойно Нифреры, чтобы она хоть раз взглянула на него. Наверное, горожане, направляясь к замку Совета, недоумевали, оглядываясь ему вслед. А может, и крутили пальцем у виска. Им не понять, что значит любить и летать в облаке смелых мечтаний.

Продвигаясь к центру, он искал среди гостей виновницу бала. И узнал ее по очаровательным ужимкам и полным плечам. Но она была в обществе Мулибриса! Радость, несшая Фарелана над землей,  сломала свои крылья, и те с грохотом упали на пол. Даже маска не могла скрыть того счастья, что переполняло Нифреру. А ведь это он уговорил мать вселить в нее духа! Какой же он глупец. Любовь затмила разум, раз он не понял, ради кого весь этот маскарад.