—  Ожидала увидеть Анрику? Прости, что разочаровала. Интересно, с кем она сейчас милуется? Не иначе как новую пассию себе нашла.

Ирска приподнялась на локтях и посмотрела на нее. В виноградно-зеленых глазах Хэлаликты был вызов, на пухлых губах – презрение. Конечно, никому не понять, что для Ирски значит Анрика.

—  Завидно стало Анрике. Все мы тому виной.

—  О, да! – поддакнула Ирска и, сев на кровати, сложила ноги восьмеркой. – Раппас в ожидании потомства! Хьяленид – залог отцовства! Десаргадот не помнит, чтоб знавал Тарниэль ближе, чем сестру, хоть она теперь кричит ему: «я обязательно рожу!»

Хэлаликта покачала головой, откинула с плеч волосы и поднялась. Бросив сочувствующий взгляд, покинула комнату. Ирска схватила с подоконника стакан и запустила им в угол. Потом повалилась на бок и уткнулась в маленькую подушку. Та еще хранила запах Анрики…

Скрипнула дверь. На пороге задержалась долгожданная предательница, виновато опустившая глаза. Отвернувшись от нее, Ирска накрыла голову подушкой и сделала вид, что собирается спать. Анрика тихонько разулась, стянула с плеч куртку и подошла.

—  Ирска… – позвала она, нависнув над ухом.

—  Я тебя ненавижу, – пробубнила та из-под подушки. – Уж думала и не увижу. Где всю ночь ты пропадала? Путь в обитель потеряла?

—  Перестань. – Анрика потыкала ее пальцем в бок.

Ирска откинула от себя подушку и повела носом. Чужой запах. Анрика пахла иначе, чем обычно. Значит, была близка с той девицей. И это в то время как влюбленная дура мокла под дождем, проклиная и умоляя ее вернуться! Всю ночь думала, что загрызет паршивку, но сейчас как обычно боялась ее потерять.

Вернулась же! А ведь могла и не появиться больше.

Схватив ее за плечи и развернув к себе спиной, Ирска сдавила подругу в объятьях и ткнулась носом ей в шею.

—  В объятьях выдумки согласна погибать с тобой. Ты, ты – вечный омут мой, и глухая немота твоя словно кладбища покой.

Анрика промолчала. Похоже, ей было достаточно того, что Ирска ее простила. Судя по загадочной улыбке, она думала о другом.

—  Чужой запах хранит твоя кожа, – заговорила Ирска, обнюхав ее жилетку. – Волосы, одежда – тоже! От твоей измены тошно! Скажи, ты злишь меня нарочно?

—  Зануда, – сделала вывод Анрика, толкнув ее плечом. – Ты знаешь, а ведь на меня вчера напал Блодширк. Наверное, заклевал бы насмерть. Благо один человек помог.

—  И ты его всю ночь благодарила? Дверцу в свою душу отворила?

Анрика вырвалась из рук Ирски. Соскользнула на пол и стремительно вышла из комнаты. Ирска опрокинулась на подушку, надавав себе пощечин. Зачем надо было все испортить?

От треногих чаш и вычурных скамей, выстроенных на кольцевой улице, тянулись длинные тени. На башнях замка Совета реяли знамена, переливаясь множеством оттенков.

Недавно трогательно отзвучали хрустальные колокола, призывавшие жителей Айнаколы собраться на кладбище Знати. Низшим позволили остаться у ворот и послушать речь главы Совета.

Сегодня символически хоронили дочь короля Пасторэля. Стражники, отправленные в Вархронт на поиски беглецов, случайно обнаружили разбитый берлик и трупы стражников. Маловероятно, что калель Линтессе удалось спастись. В Вархронте выживает сильнейший. Определенно, изнеженная королевская дочь, оставшаяся без охраны, была обречена на смерть. Помимо нелюдей, какими кишит город, на окраинах обитают и жуткие твари.

Королева, убитая горем, целый день несла вздор. Уверяла, что к ней приходил молодой человек и сказал, что ее дочь жива. Король, стараясь утихомирить жену, сгорал от стыда. Сочувствовавшая семейству Лателанте держалась к нему ближе, не замечая, как смущает Пасторэля. Вместо того чтобы скорбеть, он восхищенно смотрел на нее и откровенно заигрывал.

Мулибрис стоял у кресла Нифреры, игнорируя взгляд поравнявшейся с ним Даладиллени. Все внимательно слушали Старейшин, а она не сводила глаз с его профиля. Сжимая руку Йеасопия, умирала от желания прикоснуться к чужому счастью. Ах, если бы он, а не нареченный держал ее сейчас за пальцы! Их разделял один шаг, но он так похож на пропасть.

—  Дорогая, тебе нехорошо? – прошептал Йеасопий, видно подумав, что его нареченная вывихнула себе шею. – Ты бледна.

—  Это скорбь по Линтессе, – махнула рукой Даладиллени, глянув в сторону спутника. – Положи за меня цветок, пожалуйста.

Вручив Йеасопию желтый колокольчик, она надеялась приблизиться к Мулибрису, но тот отошел к гробнице.

—  Мне очень жаль калель Линтессу, – сказала она, подойдя к креслу Нифреры. – Она была моей подругой. Сочувствую вам.

—  Я не нуждаюсь в вашем утешении, – резко отчеканила Нифрера, замахав веером. – Покиньте меня, будьте добры.

—  Почему вы так холодны со мной?

—  Я держусь с вами так, как вы того заслуживаете.

Даладиллени промолчала, увидев идущего к ним Мулибриса. В этот волнительный момент рядом возник Йеасопий и повел к выходу.

Стражники, сопровождавшие Нифреру, подняли ее кресло и понесли к воротам, ненароком оттеснив Мулибриса.

—  Око Аргонты не дремлет! – пригрозил мимоходом Длендан, глянув из-под уголков бровей. – Помните об этом, уксорит Литерай.

Загрохотал гром в еще недавно светлых облаках. Набежавшие тучи заклубились по небу и налились багрецом, плотно укутывая беспомощное солнце. Крестообразная молния пронзила светом воздух, и горожане заторопились к дороге. Не успели дойти и до королевства Йеасопия, как посыпались капли дождя.

Напуганные горожане в панике бросились к спасительному замку. Поддавшись людской суете, стражники забыли о Нифрере, оставив ее посреди дороги. Мулибрис чудом устоял на ногах, угодив в образовавшуюся у ворот толчею. Нечаянно толкнул возникшую рядом Даладиллени, отчего та уронила в лужу шляпу.

—  Неразумное чудовище! – крикнула она и ткнула его пальцем в спину. – Как вы посмели перешагнуть через мою шляпу? Поднимите!

—  Я вам в услужение не нанимался.

—  Да как вы смеете говорить со мной подобным тоном?! – еще громче и еще возмущеннее спросила Даладиллени, вздрагивая от частых молний. – Извинитесь, иначе горько пожалеете!

Мулибрис нехотя поднял шляпку и стряхнул с нее воду.

Раскаты грома разрывали небо, сотрясая статуи, венчавшие гробницы. Вспышки болезненно ослепляли. Лужи стремительно превращались в реки, бегущие по брусчатке. Знамена уныло обвисли и вздрагивали в резких порывах ветра.

Даладиллени, перепрыгивая через лужи, бежала за Мулибрисом, желая поскорее укрыться от чудовищной бури. Никогда раньше в Айнаколе не случалось такого странного, ледяного дождя.

Открыв дверь в колокольню, Мулибрис втолкнул спутницу в комнату с лестницей и привалился к двери спиной.

—  Что это значит?! – опомнилась принцесса, отлепляя от ног отяжелевший подол. – Зачем вы привели меня сюда?

—  Разве вы не хотели укрыться от ненастья?

—  Хотела! Только не с вами! – сморщила нос Даладиллени, стараясь не выдавать ликования. – Мне ужасно не везет!

Она поняла, что более не властна над своими чувствами. Особенно сейчас, когда этот невежда приближался к ней. Он поднял на нее прозрачно-серые глаза, и от его взгляда мороз побежал по коже. Она даже и не мечтала о таком. Он и она здесь, и никого больше. Постыдные мысли наверняка отражаются на лице. Мулибрис читает по нему все ее недозволительные желания! Что же она творит?

Он подошел к ней сзади и коснулся ее мокрых волос. Снаружи безумствовал гром, сотрясая башенные колокола, а Даладиллени наслаждалась неистовством природы. Этот ливень запомнится на всю жизнь. Если бы время могло остановиться!

—  Мне холодно, – прошептала она, начиная дрожать.

—  Совсем не королевский намек согреть вас? – догадался Мулибрис, но вопреки ожиданиям, так и не приблизился.

—  Как вы могли додуматься до такого? Да мне подурнеет, если такое ничтожество коснется меня. И как вас только терпит Нифрера?