—  Слугам мы платили. А с королем был уговор: когда мы отгостим, то он выкупит все растения. В них вложены немалые средства.

—  Нет, такой наглости я еще не встречал! – подивился Мадритэл. – Мало того, что вы грозили мне неминуемой расправой, так еще и это! После того, как меня опозорила ваша подопечная?

—  Отказ с вашей стороны будет расценен как нарушение уговора. При вложении денег в столь необходимое ныне оживление пространства, Гильдия поднимает оценку замка на сумму, равнозначную вложенным средствам. Выкупив у меня облагороженный двор, вы уравняете статус с королевством Алакрита.

—  Нет, – обдумав все, решил король. – Вы оставите мне двор в качестве компенсации за подорванную вашей подопечной репутацию.

Мулибрис намотал на палец красную ленточку и, увидев ее, Мадритэл переменился в лице. Король, похоже, совсем забыл о дорогостоящих бумагах, оставшихся в руках вымогателя.

—  Не торопитесь, я подожду, – нарушил молчание Мулибрис.

—  Чего подождете?

—  Двести лоартт, что вы изволите мне заплатить.

—  Верните бумаги! – раскричался Мадритэл, соскакивая со стула.

—  Думаю, они мне еще понадобятся, чтобы наладить с вами былые дружеские отношения.

Мадритэл развернулся и зашагал к дверям замка, собирая подолом капли с махровой травы. Мулибрис отправился следом и вошел в приемную. На спинках скамей через одну горели свечи, будто все еще ждали, что сюда сбегутся маленькие ученики. Возможно, Мулибрис последний раз ступил в этот замок. Потому не смог удержаться и поднялся в читальню с ее дьявольскими духами, необъяснимым уютом и бархатным сумраком. Ничего не изменилось. Даже облюбованный им стул стоял развернутым к камину.

—  Берите деньги и убирайтесь!

Вернувшийся Мадритэл не дал прикоснуться к прошлому и бросил на стол звякнувший мешочек с монетами. Мулибрис напоследок окинул комнату взглядом. Он уходит, и он остается. Здесь, где еще витает запах Валунтасии и взволнованный звук ее шагов.

Удостоверившись, что король не приставил к нему провожатых, он пошел к лестнице, но вскоре завернул в свою бывшую опочивальню. Подойдя к шкафчику, вытащил ключ и открыл им потайной ящик. В нем лежала обернутая тряпицей книга, полностью изменившая его жизнь. Осторожно вытащив ее, он перевернул несколько ветхих страниц и огладил блеклый рисунок.

Чаша Времени.

Парящая в башне Совета, сверкающая алыми каменьями, она повинна в смертях сотен людей, омыта кровью и слезами.

Путь к вожделенному сосуду долог и тернист. Чтобы хоть на шаг приблизиться к нему, пришлось пожертвовать судьбами многих. Пройти по осколкам разбитых сердец, измараться в грязи предательства, увязнуть в тугой паутине интриг. Но чтобы оказаться еще чуть ближе, предстояло разрушить не одну жизнь, растоптать не одну надежду, принести в жертву не один день. Палач уходит все дальше в будущее, чтобы однажды вернуть далекое прошлое.

Мулибрис покинул замок, когда уже почти стемнело.

Еще не разбежавшиеся по домам люди делились новостями. Недавно во дворе замка Совета глава Гильдии призывал всех вспомнить гнев королевы Аргонты, недовольной своим народом. Непогода, разыгравшаяся сегодняшним днем, явное тому подтверждение. Богиня требует от люда повиновения Совету!

Звонкий голос Диллорка эхом разносился по округе и проникал в открытые окна, наполняя трепетным вниманием всех слушателей.

—  Уксорит Литерай? – окликнула Мулибриса прислужница и протянула конвертик. – Вам просила передать калель Даладиллени.

Мулибрис взял послание и заметил неподалеку Фарелана, решительно двинувшегося ему навстречу.

—  Я знаю, где и с кем вы сегодня пережидали дождь. Я ничего не сказал калель Нифрере. Но предупреждаю, если вы заставите ее страдать, ваши отношения с дочерью короля Алакрита станут достоянием общественности. И тогда вам обоим несдобровать.

—  Полагаете, калель Нифреру это осчастливит?

Мулибрис заставил парня посторониться и вошел во двор. В сумрачной зале мерцали свечи, напитывая багрянцем мозаику витражей. Нифрера желтым пауком сидела в самом темном углу.

—  Извольте объясниться, – велела она, стоило Мулибрису войти, и бросила на пол его туньеку. – Она до сих пор пахнет духами Даладиллени! Вы встречались с ней! Как вы можете так поступать? Вы позорите мою благородную семью! На глазах всего города сбежали с этой проклятой, оставив меня одну! Я – ваша нареченная! Я отдала вам половину своего состояния…

—  Тихой ночи, калель Нифрера, – прервал ее Мулибрис и намеревался подняться на верхний ярус, но перед ним возник король.

—  Нам нужно поговорить, – указав в сторону читальни, сказал он.

—  Король! – как всегда отбивала кулаки о подлокотники Нифрера, стараясь заявить о своей воле. – Не смейте вмешиваться!

Пасторель вошел в читальню, а присоединившийся к нему Мулибрис прикрыл за собой двери, оставив орущую нареченную одну.

Король прошел к окну и опустился в большое кресло. Оправив накидку, поставил ноги на овальный пуф. После поправил светильню, положил на место книгу. Словом, сделал все, чтобы успокоиться.

Мулибрис сел на маленький диван и привалился к жесткой спинке. Наверху метались безумные вопли королевы, перешедшие на ужасающий хохот. Это вернуло Пасторэля к действительности.

—  Вы обещали, что Лателанте проникнется ко мне симпатией. Но она холодна со мной, как и прежде. Я расторгну наш договор!

—  Я говорил, что калель Лателанте воспылает к вам чувствами, когда вы потеряете жену, а вовсе не дочь. Я заверил, что вам ничего не придется делать, чтобы добиться ее любви. Вы же только усложнили мою задачу, вздумав расположить ее к себе. Сейчас она видит в вас почтенного короля, отца семейства и верного супруга.

—  Я не в силах больше ждать! Я скоро сойду с ума, как Линтесса.

—  Кстати, – Мулибрис поднял глаза к потолку, – посмотрите, что вынуждена терпеть ваша жена ради будущего счастья супруга. Вы принесли ее в жертву. Так пусть эта жертва будет оправданной.

—  Погодите… – Король растерянно посмотрел вверх. – Так ее безумство – и есть ваш способ избавить меня от уз брака?

—  А вы полагали, все случилось само собой? Никто не догадается, что недуг королевы вызван искусственно. Тем более, после того, что произошло с калель Линтессой. Все сочтут, что виной ее помешательству – потеря любимой дочери. Кстати, как ваши раны?

Король недовольно подтвердил, что те успешно затягиваются. Похоже, от признаний Мулибриса ему стало не по себе. Когда он соглашался на его предложение избавиться от жены, то не предполагал, насколько это окажется тяжело. Но теперь поздно отступать. Королева уже тронулась умом, а он признался Лателанте в своем к ней равнодушии. Остается одно – идти до конца.

И все равно он не доверял приобретенному союзнику. В качестве подстраховки собирался поговорить с Гильдией и попросить отправить людей на поиски оплаканной сегодня Линтессы. Маловероятно, но вдруг ей удалось выжить в чудовищных тисках Вархронта? До недавнишнего времени он возлагал на старшую дочь большие надежды. Планировал с ее помощью однажды завладеть Айнаколой. Если бы она объединилась с Правителем Алцероллы, а тот на правах мужа вошел в город и добился бы признания...

Королевство Пасторель, породнившись с наследником двух миров, приобрело бы небывалую власть. Такие планы рухнули! Нет, прежде чем распрощаться с так долго вынашиваемыми задумками, нужно убедиться, что Линтесса мертва. Пусть ищейки Гильдии хоть весь Вархронт перевернут, пока Правителю не поступило аналогичное предложение от короля Алакрита.

Пасторель опомнился и взглянул на Мулибриса.

—  Можете быть свободны. Наш уговор остается в силе.

* * *

Уже долгое время Биаграта смертельно скучала по Лабарону. По его нежному голосу, по рассказам и несмелым признаниям в любви. Несколько дней его заменял немой старик, подчеркнувший ее беспросветное одиночество. Она уже могла точно определять часы, когда вставать на колесо, когда делать остановки и завершать работу. Но наградой за мучения служили короткие переклички. Сейчас же она терялась в догадках: жив Лабарон или нет. Может, его казнили?