Взяв свободные вешалки, она начала толкать их в рубахи. Черт возьми, как слуги так легко с этим управляются? Закрыв шкаф, она принялась убирать постель. Почему каждое утро все подушки валяются на полу, словно гость метит ими в приведение? Постоянно вынуждает подбирать и укладывать их на место. Спина уже болит по десять раз наклоняться. Чтоб его черти забодали!

Огрев подушкой кровать, Линтесса повалилась на нее и уткнулась в смятые простыни. Как же она сегодня не выспалась. Как болели от жестких матрацев кости! О, так приятно понежиться на мягком ложе, завернуться в толстый мех покрывал.

Она не заметила, как поплыла по волнам дремы. Проснувшись, на миг поверила, что находится в родном замке, в своей опочивальне. Вархронт со всеми его ужасами – просто дурной сон. Сейчас она откроет глаза и осмотрит желто-черные стены, цветную мозаику окна, воздушные складки оранжевого балдахина. А потом запустит пальцы в длинные волосы, потянется в свое удовольствие и возблагодарит Аргонту за счастье жить в родной Айнаколе.

Скинув неудобные туфли, она подогнула ноги и зарылась среди подушек, пахнущих летом такого далекого и любимого города. Внезапно нахлынул ужас, сковавший стальной сетью. Под пальцы угодил колючий хвостик, стянутый жесткой лентой.

Она резко приподнялась, глядя на сидевшего в кресле парня. Неизвестно сколько он тут сидел и наблюдал за ней.

—  Выспалась? – ледяным тоном спросил он. – А теперь живо собирай все постельное белье и немедля неси в стирку!

Линтесса по-королевски вытянула шею. Да как он смеет заявлять, что побрезгует ложиться в постель после нее? Да это ее должно воротить! Уснула на подушках этого хама! Теперь не отмыться!

—  Пошла вон! – указав на дверь, велел парень. – Белье возьми!

Линтесса зло содрала простыни, скомкала покрывало и отправилась в коридор, не зная как сдержать слезы.

…Днем престарелая подруга Аррмая решила прогуляться. Старик согласился составить ей компанию и пообещал одарить обновками. Площадь Лацерро как раз пополнилась новой коллекцией нарядов, достойных не просто Знати, а Высшей Знати.

Линтесса стояла у дверей и держала накидку и шляпу гостьи. Та все вспоминала прошлое и обмахивала старика платочком. Скорее бы уже ушли. Сколько еще терпеть этих занудных бездельников?

—  Трисция, дорогая, ты не изменилась, а что со мной сделало время? – все сетовал Аррмай и, взяв у Линтессы накидку, укутал ею плечи гостьи. – Я несказанно рад твоему приезду. Знала бы ты, как мне бывает одиноко в этом доме.

—  Надеюсь, вы не задержитесь здесь надолго?

Линтесса обернулась и взглянула на подошедшего парня. В коридоре повисла гнетущая тишина. Старик приоткрыл рот и застыл, а Трисция, казалось, от возмущения перестала дышать.

—  Так мы едем или нет? – непонимающе развел руками Лалебрин.

—  Да как ты можешь? – наконец, пришел в себя Аррмай. – Изволь извиниться перед госпожой Трисцией! Что ты себе позволяешь?

—  Аррмай, милый, успокойся, – фальшиво улыбнулась Трисция, погладив его по худенькому плечику. – Этот молодой человек всегда был несносным. Правила приличия обошли его стороной.

—  Ну что вы? Я всегда брал пример с вас!

Линтесса поспешила закрыть за господами двери, но управляющий приказал ей следовать за хозяином. Трисция, как любая знатная дама, не привыкла обходиться без слуг. А коль сейчас она отправляется за покупками, то ей понадобится помощница. Кто-то же должен нести ее вещи, помогать садиться в тиликку, поправлять накидку?

Уму непостижимо! Чтобы королевская дочь прислуживала какой-то старухе? Но, ощутив цепкие пальцы на своем локте, Линтесса уступила. Спустилась во двор и пошла за ненавистными особами. Напротив ворот стояла повозка с огромным загнутым пером, завешанным колокольчиками. Гость уже сидел на оббитом бархатом сидении, а Трисция располагалась с краю, опираясь на руку старика.

Вполне обошлась и без прислужницы!

Управляющий Арфенед, пожелав приятной прогулки, толкнул Линтессу к лавке, заставив сесть рядом с конюхом. Тот хлестнул лоснящиеся крупы длиннохвостых лошадей, и повозка покатилась по вымощенной гладкими плитами дороге.

—  …неужели эти тиликки каждое утро ездят по улицам и подбирают убитых? – поразилась Трисция, обмахиваясь перьевым веером. – А потом отвозят в Ургтун, как здесь называют кладбище?

—  Да, как ни прискорбно, – со свистом вздохнул старик. – Многие здесь бесправны. Их даже продают на съедение Блодширкам!

—  И как ты тут живешь, дорогой? – Трисция недовольно посмотрела на сидевшего напротив парня. – Если бы не твой названный сын, жил бы ты в нашем славном Тармеллине.

Тиликка незаметно остановилась. Донесся гул голосов. Высунувшись из повозки, Трисция оглядела собравшуюся толпу, окружившую дворик небольшого дома.

—  Что случилось? – спросила она, повернувшись к Аррмаю. – Почему мы стоим?

—  Кто-то опять затеял драку.

Дорогу преградили разномастные нелюди. Все наблюдали за женщиной и девицей, надумавшими драться в огороженном дворике. Женщина взмахивала коротким мечом, тускло поблескивавшим на солнце, и грозила отомстить за смерть брата.

Линтесса, привстав, разглядела лежавшие у дома свертки, очень уж похожие на завернутые в саван тела убитых. Какой кошмар!

—  Долго мы еще будем стоять? – рассержено проговорила Трисция. – Эй, конюх! Поехали уже! Не слышит он, что ли?

—  Лалебрин, сделай что-нибудь, – попросил парня Аррмай.

Тот вышел из тиликки, толкнул оказавшегося на пути человека и посмотрел на немого конюха. Бедняга махал руками, чтобы привлечь внимание. Жестами просил посторониться, но толпа и не думала уступать дорогу. Все ждали развязки, подбадривая рассвирепевшую женщину, набросившуюся на противницу. Девица ударила ее по ногам и перепрыгнула через ограду. Ее тут же начали толкать со всех сторон, заставляя вернуться во двор.

—  Иди сюда, человек! Какая смелая! На Блодширков нападать!

—  Зарежь ее, Унций! Чтоб остальные не зарывались!

Линтесса поднялась, чтобы лучше видеть дорогу. Вытащив из кармана туньеки серебристое перо, гость старика огласил:

—  Именем Гильдии Ланффилонов! Всем освободить дорогу!

Толпа вмиг расступилась, начала растекаться пунктирными каплями, и вскоре вся улица опустела. Разъяренная женщина пригрозила сопернице и, прихрамывая, гордо удалилась.

Лалебрин убрал перо в карман и собрался вернуться к тиликке. К нему бросилась спасенная мимоходом девица.

—  Тук ойа ваннаке! – запричитала она и поцеловала парню руку. – Тук ойа ваннаке! Я вам так благодарна! Вы спасли меня от смерти!

Лалебрин ухватил ее за серые волосы, спадавшие на округлые щеки и влажные губы, и заставил подняться с колен. В изумрудных, по-детски распахнутых глазах блестели слезы, длинные влажные ресницы придавали взгляду удивительную беспомощность.

Линтесса сжала кулаки. Что-то кольнуло изнутри. Она почти ощутила ожог ревности, когда парень прикоснулся к этой девице.

Наконец, они тронулись и вскоре приехали во владения Аррмая.

Площадь Лацерро поражала своим шиком. В окнах двухэтажных домов виднелись наряды, от которых пестрило в глазах. Пока Аррмай и Трисция стояли у белой статуи, Линтесса разглядывала платья. Только потом заметила клумбы с цветами, розовые кувшинки, плавающие в маленьких бассейнах, стройные рубиновые деревья. На тонких ветвях кустарников зрели полупрозрачные каменья. «Спелые» имели множество причудливых граней. Она читала об этих удивительных растениях. Каждый побег стоил безумно дорого! 

—  …это – источник, – рассказывал Аррмай, встав у бассейна. – В эти кувшинки попадают капли и через день превращаются в бисер. Остается проделать в нем дырочки. А вот эти цветы – отличный материал для изготовления платьев. За эластичность лепестков, природный блеск и аромат они ценятся больше шелковых роз.

—  А алмазные кустарники? Их плоды идут на украшения? Прелестно! Должна тебя поздравить, ты прекрасно ведешь дела.

Взяв старика под руку, гостья пошла к мастерской. Поднявшись на крыльцо, Линтесса шагнула в прохладное помещение. Пока Трисция выбирала себе наряд, невостребованная прислужница встала у окна и утайкой разглядывала оставшегося снаружи парня.