— Продолжайте, если не лень. У вас недурно получается,— усмехнулся Корридон, удобнее устраиваясь в кресле.

— Вы совершили несколько рейдов в тыл противника,— помолчав, сказала Жанна.— Потом вам поручили более опасное дело: вы стали шпионом.

При слове «шпион» Корридон сжал губы, нахмурил брови и посмотрел на потолок. Даже теперь, сиустя два года, он не любил вспоминать об этом.

— Вас много раз сбрасывали с парашютом во Францию и в Германию. Вы собирали ценные сведения, но в основном ваша миссия заключалась в ликвидации некоторых нежелательных лиц — двойных агентов, фашистских ученых, некой женщины, которая выпытывала у пленных информацию, иначе недоступную... Вы успешно находили этих людей и уничтожали их.

Слушая холодный и твердый голос Жанны, Корридон воскрешал в памяти прошлое. Женщина, которая заставляла пленных говорить... Она была прекрасна — миниатюрная, с нежной кожей и большими глазами. Стоило ей обнять вас, и кровь начинала бурлить в жилах... даже если вы знали, что это — подлое создание, чье тело служит лишь приманкой... Перед мысленным взором Корридона ясно возникло ее лицо, каким оно было, когда женщина поняла, что он собирается ее убить; лицо, сквозь красоту которого мгновенно проступили подлость, продажность, трусость. Корридон выстрелил ей в рот, и пуля крупного калибра разнесла голову...

От воспоминаний его лоб покрылся испариной, сердце заколотилось. Это привело его в чувство. Корридон шевельнулся и посмотрел на девушку злыми глазами.

— Однажды гестапо вас поймало,— продолжала она.— Вас пытали, требуя, чтобы вы выдали товарищей и раскрыли свое задание. Но несмотря на пытки вы ничего им не сказали. Вам удалось бежать как раз в тот момент, когда союзники вошли в Германию. Четыре месяца вы провели в госпитале — залечивали раны, полученные в гестапо.

— Достаточно,— оборвал Корридон.—Чего вы от меня хотите? Что кроется за всем этим? Оставьте в покое мои личные дела, иначе я уйду отсюда.

— Еще немного, прошу вас. Это необходимо. После войны, не найдя себе подходящего занятия, вы уехали в Штаты и там провели год, подрабатывая контрабандой. Американской полиции не понравилась ваша деятельность, но вам удалось ускользнуть от нее. Вот уже неделю вы в Лондоне, без гроша в кармане. Куда приложить свои силы, вы пока не знаете. Развлекаетесь понемногу, вымогая деньги у рэкетиров, но даже эти гангстеры находятся под покровительством полиции. Мы предлагаем вам сделку... Работу, которая принесет вам 1000 фунтов.

Вошел Ренли, держа руку в кармане. Он кинул быстрый взгляд на Корридона, потом небрежной походкой приблизился к Жанне.

— Ну, как дела?— спросил он с ободряющей улыбкой.— Мы немало о вас знаем, не правда ли?

— Если у вас уйма свободного времени, вы сможете собрать еще множество других сведений,— сухо ответил Корридон.

Он сунул руку в карман, и Ян сразу наставил на него свой пистолет.

— Вынимайте руку — только медленно,— проговорил поляк напряженным голосом.

— Ради Бога! — пожал плечами Корридон, доставая из кармана пачку сигарет.— Я вообще все делаю медленно.

— Убери оружие,— велел Ренли Яну.

— Не уберу,— ответил тот.— Я ему не доверяю. Ты можешь думать что хочешь, но я останусь при своем мнении.

— Есть еще один вопрос, который мы должны задать вам, прежде чем расскажем, в чем будет заключаться ваша работа,— сказала девушка, не обращая внимания на Яна.

— Повторяю, у меня нет к нему доверия...— вновь попытался вставить Ян.

— Замолчи! — закричала на него девушка.— Говорить буду я!

— Тебе даже пикнуть не дают, бедняжка,— иронично бросил Корридон поляку.

— Мне нужно задать вам еще один вопрос,— отчеканила Жанна, повернувшись к Корридону, и ее глаза заблестели.

— Валяйте! Ну?

Она заколебалась, потом посмотрела на Ренли.

— Спроси его ты.

— Разумеется... Пожалуйста, покажите нам свою грудь и спину. Надеюсь, вам ясен смысл просьбы. Видите ли, мы не совсем уверены, что вы — Корридон. У нас в досье нет вашей фотографии. Зато известно, что у вас на спине и груди шрамы. А мы... хотим исключить всякую возможность ошибки.

Корридон собрался встать. Достаточно!.. Его глаза потемнели от гнева, губы сжались в прямую бледную линию.

— Не шевелиться! — рявкнул Ян, угрожающе поведя пистолетом.— Одно движение, и я стреляю! Я очень хорошо стреляю: могу по очереди отстрелить вам все пальцы. Я не шучу!

Взяв себя в руки, Корридон осел в кресле.

— Думаете, я тут же стану перед вами обнажаться? — насмешливо спросил он. Ему хотелось позлить Яна.— Убирайтесь к чертовой матери!

Наступило напряженное молчание. Потом Ян сделал шаг вперед, но Ренли схватил его за запястье.

— Довольно! — прикрикнул англичанин.— Все неправильно!.. Иди карауль Крю! Иди, тебе говорят!

Ян рассвирепел.

— Мы теряем время! — яростно заорал он.— Позвольте мне действовать! Этот тип расселся в кресле и издевается над нами! Дайте мне три минуты, и я отучу его смеяться!

— Болван! — презрительно закричала Жанна.— Это ты-то -— после того, что с ним сделало гестапо? Ты?!

Поляк круто повернулся к ней. Его губы судорожно подергивались.

— Все это пустая болтовня...— начал он срывающимся голосом.

Больше он ничего не сказал. Корридон выскочил из кресла, вырвал у Яна пистолет и сильно ударил им его по голове. Двое остальных не успели даже пошевелиться. Ян, шатаясь, сделал несколько шагов, уткнулся в стену и медленно сполз на пол. Жанна и Ренли молча смотрели на Корридона.

— Он прав! Довольно болтовни! Я сыт по горло.— Зловеще улыбаясь, Корридон сунул маузер в карман плаща и нагнулся за своей шляпой.— Честное слово, был момент, когда я боялся, что потеряю самообладание,— продолжил он.— Все, счастливо. Советую вам больше не встречаться мне на пути. В следующий раз я буду менее вежлив.

— Красивая работа,— восхищенно произнес Ренли. Он повернулся к Яну, который, потирая голову, с трудом пытался встать на ноги.— Иди займись Крю. Ты уже достаточно натворил глупостей.

Не говоря ни слова, Ян прошел в соседнюю комнату и с треском захлопнул за собой дверь. Корридон тоже направился было к выходу, когда вновь заговорил Ренли:

— Я должен извиниться перед вами, мы вели себя неправильно. И все же, может, потолкуем, как деловые люди?

Корридон бросил взгляд через плечо.

— Вряд ли мы найдем общий язык.

Жаль, сказал Ренли.— Мы нуждаемся в вашей помощи и готовы как следует заплатить. Тысяча фунтов это серьезно. Будьте благоразумны, по крайней мере хоть выслушайте меня. Ян дурак. Он воображает, будто с помощью пистолета можно добиться всего. Я возражал с самого начала... Ну что мне сделать, чтобы убедить вас?

Корридон широко улыбнулся.

— Ладно, уговорили.— Он присел на подлокотник кресла, держа шляпу в руке и всем видом показывая, что готов уйти в любой момент.— О какой помощи речь?

— Нам надо удостовериться, что вы действительно Корридон,— быстро вставила Жанна.— Это крайне важно.

— Разумеется,— подтвердил Ренли.— Видите ли, если мы ошибаемся на ваш счет и будем говорить откровенно, нам грозят большие неприятности. Дело сугубо конфиденциальное. Один раз мы уже ошиблись. Этот тип, Крю, украл у меня бумажник с документами и решил нас шантажировать. Мы с огромным трудом его разыскали, и теперь пришлось вот расположиться здесь, чтобы не выпускать его из виду. До сих пор не знаем, что с ним делать... Если вы действительно Корридон, то у вас на груди должны быть шрамы — следы работы гестапо.

Коррдон выпустил из ноздрей струйку дыма, потом пожал плечами, снял пиджак, вынул запонки из манжет рубашки и закатал рукава. Кисть каждой руки, немного повыше запястья, опоясывал широкий белый шрам.

— По вечерам на меня надевали наручники,— пояснил он мрачным голосом.— И нагревали их, чтобы мне не было холодно... Этого достаточно?

Мужчина и женщина хладнокровно смотрели на шрамы — без жалости, без ужаса, а просто с любопытством.