Корридон окрестил их Хью и Дью.

Эти двое были опасны. Оба, казалось, постоянно нервничали. Хью — тот, что покороче,— часто подмаргивал; Дью все время потирал ладони. Корридон понимал, что они — убийцы.

Он сомневался, стоит ли ему совать шею в петлю. Это похоже на Ричи — не жалеть своих людей. Прежде всего — Родина, она превыше всего.

— Всегда можно подыскать другого агента,— заявил он однажды Корридону,— но будь я проклят, если удастся найти другую Англию.

Корридону было бы интересно узнать, представляет ли по-настоящему Марион Говард тех, против кого работает. Она ему понравилась. Красивая, храбрая и чистая. Хотя он жил по собственным сомнительным правилам, Корридон ценил чистоту в других людях. Он решил, что при следующей встрече предупредит ее. Не надеясь, впрочем, что-нибудь изменить. Коли вы имели глупость попасть в лапы Ричи, вам уже от него не избавиться. Кроме того, с горечью подумал Мартин, Ричи из тех мужчин, которыми восхищаются подобные девушки.

Хью и Дью сняли квартиру напротив и вели наблюдение за ним из окон. Корридон убедился, что предусмотрительность Ричи была не напрасной. Его посетители не должны вызывать подозрений,— а что может быть менее подозрительным, чем визит проститутки?

На второй день Корридон обнаружил, что его телефон прослушивается. Уж он-то знал толк в таких вещах, поскольку сам много раз занимался подобными делами. Мартин также обнаружил, что была предпринята попытка проникнуть в его квартиру, но на этот случай он давно принял меры предосторожности — отличные замки, окна закрывались стальной решеткой, на двери — короткая цепочка.

На всякий случай Корридон обыскал квартиру и похвалил себя за эту предосторожность, так как обнаружил в каминной трубе маленький, но чувствительный микрофон. Очевидно, ночью Хью или Дью забирались на крышу... Микрофон он не тронул, но накрыл старым пальто.

Следующие три дня тянулись медленно. Отсутствие событий раздражало Корридона. Он был осторожен и вел обычный образ жизни: посещал кабачки и пивнушки, сидел в ночных клубах Сохо, пытаясь заняться привычной работой, но успеха эти попытки не имели. Он облегченно вздохнул, когда, наконец, наступило воскресенье.

Сперва ему пришлось поработать над собой. Он надел смокинг, потом долго крутился перед зеркалом и еще дольше завязывал галстук. В зеркале отразился высокий широкоплечий мужчина с рыжеватыми волосами. В спецкоманде, во время войны, Корридона прозвали Кирпич; немцы как огня боялись Рыжего Дьявола. Его отличали твердость характера, сила и ловкость. Безжалостная или презрительная усмешка часто действовала на нервы, собеседникам; однако он же умел улыбаться дружелюбно и приветливо, а в минуты сентиментальности улыбка его казалась даже доброй, хотя сам он потом злился на себя за эту слабость.

Удовлетворенный своим внешним видом, Корридон набросил плащ и спустился вниз. Квартира напротив была погружена во тьму, но он знал, что сквозь грязные занавески с него не спускают глаз.

Мартин вывел машину из гаража и, свернув на Найтс-бридж, увидел Хью с мотоциклом. Когда он проехал мимо, тот завел мотоцикл и последовал за ним.

В начале восьмого Корридон был возле дома номер 29.

Судя по окружающим зданиям, здесь жили люди самого разного сорта. За распахнутой передней дверью открывался грязный холл, обставленный мебелью викторианской эпохи. Наверх вела широкая лестница.

Прежде чем подняться, Корридон удостоверился, что Хью пристроился со своим мотоциклом в конце улицы, откуда мог свободно наблюдать за домом номер 29. Пройдя четыре этажа, Мартин оказался перед дверью, обитой зеленым дерматином, и нажал кнопку звонка.

Дверь открылась. Перед ним стоял Слейд Фейдак.

— Входите! — воскликнул тот и схватил Корридона за руку.— Какое счастье! Здравствуйте!

Корридон снял плащ и шляпу, ответил на приветствие, но выражение его лица было мрачным.

— Где Лорин? — резко спросил он.

— Она дома, в ванной,— заверил Фейдак. Его веселость действовала Корридону на нервы.— Боюсь, мы с ней заболтались и не заметили, как пролетело время.

Корридон проследовал в большую красивую комнату с массой нарцидсов, тюльпанов и гиацинтов. Паркетный пол был покрыт бухарскими коврами.

Перед камином между диваном и глубоким креслом стоял невысокий коренастый мужчина в голубом костюме. Его узкое худощавое лицо цвета старинного пергамента напоминало Корридону маски императоров, которые он видел в китайских домиках. На вид ему было около шестидесяти, глаза смотрели холодно и тревожно. Короткие черные усики придавали ему вид одновременно фатоватый и жестокий.

— Мартин Корридон,— сказал Слейд Фейдак.— Мистер Корридон, я рад представить вам президента моей фирмы Джозефа Диестла.

Диестл шагнул вперед и протянул узкую ладонь. Длинные холеные пальцы, тщательно ухоженные ногти...

— Здравствуйте, мистер Корридон,— произнес он.— Я много слышал о вас.— «Очень опасный человек,— подумал Корридон, пожимая протянутую руку.— С ним надо быть начеку: он вполне может оказаться главой организации». Мартин почувствовал в этом человеке властную безжалостную натуру, замаскированную мягкой доброжелательной улыбкой. Фейдак казался котенком рядом с тигром.

— Надеюсь, ничего дурного,— беззаботно бросил Корридон.— Люди почему-то чрезвычайно раздувают опыт своего общения со мной.

— Но вы согласны, что у вас неисправимый характер? — спросил Диестл и указал на диван.— Я наводил справки... Давайте присядем. Мне любопытно поговорить с вами.

Фейдак принес мартини.

— Я пришел не для деловых разговоров,— сказал Корридон.— Если я правильно понял, Лорин дома?

Фейдак улыбнулся.

— Конечно, мистер Корридон. Она скоро освободится, а пока мы ее ждем...— Он взглянул на часы над камином.— Через двадцать минут мы сами должны уйти.

Корридон пожал плечами, сел на диван и взял мартини.

— Слейд сообщил мне, что приглашал вас в контору,— начал Диестл, отклоняя бокал с мартини, который протянул ему Фейдак.— По его мнению, вы можете нам пригодиться.

Корридон сдвинул брови, будто стараясь что-то припомнить.

— Вероятно. Подобные вещи мне говорят многие.

— Я надеялся, что вы придете,— сказал Диестл.— Мне хотелось встретиться с вами.

Корридон сделал неопределенный жест, как бы говоря, что теперь это желание сбылось.

— Я был занят,— равнодушно произнес он.

— Но насколько я понимаю, в настоящее время вы ничего не делаете.

— В настоящее время я наслаждаюсь отдыхом,— ответил Корридон.

— Увы, никто из нас не может питаться воздухом.— Диестл опустил руки на колени.— Есть небольшая работа. Вы как?

— Это зависит от характера работы и размера благодарности,— отозвался Корридон.— Предупреждаю вас, мой девиз — минимум усилий, максимум вознаграждения.

Холодные глаза Диестла светились недоброжелательством.

— К сожалению, такова общая тенденция в наши дни... Работа потребует не более часа времени, гонорар — двести пятьдесят фунтов стерлингов.

Корридон закурил:

— Заманчиво. В чем суть?

— Кратко говоря, мистер Корридон, я действую в интересах одного клиента. Должен сказать, что я не впервые прибегаю к помощи частных лиц ради дел своих клиентов. У человека, о котором я веду речь, неприятности с женщиной. Она его шантажирует. Давайте сразу поясним: он дурак и распутник. Но, к несчастью, он также общественный деятель. Женщина хранит компрометирующие письма, и если они попадут в ненадежные руки, он погиб.

Корридон сжал губы:

— Почему бы не обратиться в полицию?

— О, нет, в полицию он не пойдет. Он просил меня найти человека, который возьмется выкрасть письма. Это не составит труда.

Корридон посмотрел на Фейдака, притихшего и незаметного рядом с Диестлом. Их взгляды встретились, и Фейдак нервно улыбнулся.

«Почему они выбрали меня? — подумал Корридон.— Такую работу с успехом могли бы выполнить Хью и Дью... Почему меня?»

— Давайте будем откровенны,— сказал он, опустив пустой бокал.— Я вас не знаю. Где гарантии? Вдруг вы собираетесь потом шантажировать эту женщину? Вы понимаете мое положение?.. Прежде чем я возьмусь за дело, убедите меня, что не ищете личной выгоды.