— Что за свинские манеры!.. Но, полагаю, тебя придется накормить, иначе ты сюда больше не придешь.

Он повернулся к ней.

— Вот и умница.

Лорин поднялась и взяла свою шаль. Глядя на нее при тусклом лунном свете, Корридон подумал, что она прекрасна.

— Как бы я хотела все вернуть,— вздохнула Лорин,— Боюсь, что для меня это плохо кончится.

— С чего ты взяла?

— Ни с чего.

Она вышла из комнаты.

Корридон включил ночник и взглянул на часы. Двадцать минут двенадцатого. Он закурил и уставился в потолок. Необходимо связаться с Марион Говард и рассказать ей о случившемся... Однако думать об этом не хотелось. Лорин была настолько хороша, что сейчас Мартин испытывал к ней нежность, хотя и ругал себя за сентиментальное настроение. Он, зная женщин, силой добился цели. Раз она приняла его как любовника, то у него есть шанс привязать ее к себе. Ему казалось, что он сумеет добиться успеха.

Корридон спустил ноги на пол и решил поискать в гардеробе, что бы такое набросить на себя. Среди женских вещей он нашел мужской халат, правда короткий и узкий в плечах. Корридон вернулся к постели, сел и, хмурясь, стал приглаживать руками волосы.

— Видел бы тебя Слейд,— сказала Лорин, войдя в комнату с подносом.— Ради Бога, халат вот-вот лопнет!

Корридон придирчиво склонился над подносом. Там были холодные цыплята, хлеб, масло, персики и большой шейкер.

— Недурно,— одобрительно заметил он.— Но, чтобы закрепить успех, не мешало бы тебе самой что-нибудь для меня приготовить.

— Не волнуйся.— Лорин присела на постель. Ты дьявольское создание.

— Разве это плохо? За твоей репликой кроется что-то зловещее?

Корридон взял цыпленка.

— Ты знаешь лучше меня,— ответила Лорин, не глядя на него, и налила из шейкера мартини.— Не прикидывайся невинной овечкой.

— Скажи прямо, сейчас не время для догадок.

— Я влюбилась в тебя,— произнесла Лорин.— Ужасно, это так все осложняет. Я чувствовала, что это случится, если мы будем плохо себя вести.

— Влюбилась... Чего же огорчаться? — мягко сказал Корридон.— Разве ты не довольна?

— Ты не из тех мужчин, в кого можно влюбляться. И знаешь это не хуже меня. Ты никого не любишь. А безответное чувство никому не на пользу.

Корридону не нравилась эта тема.

— Женщины склонны к преувеличениям... Чего тебе опасаться? Я буду добр и нежен с тобой.

Возможно,— отозвалась Лорин, протягивая ему мартини.— Но ты не любишь меня, в этом все дело.— Она капризно повела плечами.— И не возражай.

— Ты расстроена? Беда с этими женщинами, вечно они делают скоропалительные выводы... Ну почему не принимать жизнь такой, как она есть, почему не наслаждаться простыми радостями, подобно мужчинам? Зачем вечно тревожиться о будущем? Ничего постоянного нет вообще. Может быть, через неделю ты кого-нибудь встретишь и забудешь обо мне. Ради Бога, не драматизируй.

— Это называется «оставить себе лазейку»,— улыбнулась она.— Ладно, договорились. Когда устанешь от меня, можешь спокойно уйти. Да здравствует любовь сегодня, и пусть никогда не наступит завтра.

Корридон взял персик.

— Жаль, что ты так настроена,— сказал он.— Но согласись — ты одна в ответе за это. Кто виноват, что вместо наживки для крючка ты использовала себя? Злись на своего брата. Ведь это он захотел встретиться со мной здесь?

— Хорошо,— улыбнулась Лорин.— Но с твоей стороны было свинством так бросаться на меня.

— Если бы не ты, я не стал бы этого делать,— твердо парировал Корридон.— Если бы ты не провоцировала меня... Где это слыхано, чтобы шофер останавливал машину на зеленый свет?

— В тебе нет ни капли галантности! — воскликнула она.— Ты не оставляешь мне возможности для оправдания.

— Во всяком случае — это честно, милая.— Корри-дон встал и прошел в ванную, чтобы помыть руки. Когда он вернулся, Лорин уже убрала поднос и лежала на постели, положив руки под голову.

— Диестлу можно доверять? — спросил он, остановившись рядом с ней.

Лорин скорчила гримасу.

— Не знаю. Я ненавижу его. Жаль, что Слейд имеет с ним дело.

Корридон жестко улыбнулся. В ванной он нашел в кармане халата платок с инициалами Диестла и с горечью подытожил, что напрасно был сентиментален.

Ровно в десять вечера черный «бьюик» остановился под окнами квартиры Корридона.

— Все готово,— объявил Фейдак, вылезая из машины.— План у меня. Разрешите войти?

— Конечно.

Фейдак удивленно разглядывал маленькую мрачную комнату, а Корридон с улыбкой наблюдал за ним. Фейдак в роскошном костюме не вписывался в обстановку...

— Представьте, что вы в трущобах,— ухмыльнулся Корридон,— тогда почувствуете комплекс превосходства. Я не извиняюсь за эту дыру, терпеть не могу дешевые украшения и считаю, что домашняя роскошь размягчает человека.

Фейдак смутился.

— Согласен с вами,— с сомнением проговорил он и сел.— Надеюсь, вы с Лорин провели приятный вечер?

Корридон придвинул стул и сел напротив.

— Мы остались довольны друг другом. Можно взглянуть на план?

Фейдак пристально посмотрел на него, но выражение лица Корридона ничего ему не сказало. Он достал сложенный лист бумаги и разложил на столе.

— Вот. Квартира на первом этаже. Дверь от входа в холл не видна. Швейцар уходит в десять. Если вы сумеете открыть переднюю дверь, остальное будет просто. Письма хранятся в столе в гостиной. Стол стоит у окна. Он может оказаться запертым; не думаю, что это вас остановит. Письма лежат в правом верхнем ящике.

Корридон изучал план.

— Вы в этом уверены?

Фейдак кивнул.

— За женщиной следили. Мы подкупили ее горничную. Она убеждена, что письма хранятся именно там.

— Да? Не очень надежное место,— сухо заметил' Корридон. Что-то в этом деле его беспокоило. Жаль, что нельзя оперативно связаться с Ричи.— Но допустим, писем там нет. Что тогда?

— Они там.

— Не исключено, что женщина в последний момент найдет другое укромное место. Если их нет в столе, что мне делать? Хотите ли вы, чтобы я обыскал квартиру?

— Уверяю вас, они там,— сказал Фейдак.— Но если вдруг... го лучше их найти. Времени у вас будет достаточно. Она уехала в Мейденхед и вряд ли вернется раньше, чем в два часа ночи, но мы все равно приняли меры предосторожности. За ней следит Диестл, и если она уедет рано, то он позвонит ей на квартиру. Так что на телефон отвечайте — вам скажут, когда она уехала.

Корридон встал.

— Вы, кажется, позаботились обо всем. Едем?

— Готовы?

— Одну минуту.

Корридон прошел в спальню, выбрал из ящика стола небольшой сверток с инструментами и сунул в карман вместе с кожаными перчатками. Девятимиллиметровый браунинг, лежащий в том же ящике, он решил с собой не брать.

По пути к машине Фейдак сказал:

— Я буду ждать вас снаружи. Если случится что-нибудь подозрительное, обязательно посигналю.

— Просто все удобства,— улыбнулся Корридон.— Один недостаток — нет черного хода. Если явится полиция, мне не убежать.

— Я не вижу причин — с чего бы им явиться? — отозвался Фейдак, запуская двигатель. Голос его звучал немного раздраженно.

— О, порой они посещают самые неожиданные места. Если возникнут осложнения, поезжайте до самого конца улицы и ожидайте меня там.

— Разумеется. Но все будет в порядке.

Несколько минут быстрой езды, и они выехали на спокойную улицу позади «Алберт-Холла»[20]. Фейдак затормозил.

— Дом напротив,— указал он и взглянул на часы.— У вас достаточно времени. Я жду здесь. Годится?

— Да. Если письма на месте, я задержусь не больше чем на шесть или семь минут. Не выключайте двигатель.

— Хорошо. Желаю удачи.

Корридон вышел из машины и наклонился через окошко к Фейдаку.

— Надеюсь, Диестл приготовил наличные? Я просто так с письмами не расстанусь.

Фейдак выдавил из себя улыбку. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось желтым и сморщенным.