- С вами мне так легко! А когда Гурий начинает свои нудные лекции о том, что нужно духовно развиваться, я чувствую инстинктивную враждебность. Он очень туманно описывал некоего таинственного Капитана Корабля “Арго”, но я сразу догадалась, что это он говорил о вас.

   Мне оставалось только любоваться изящной фигурой Нади и покачиванием ее соблазнительных бедер, горько думая о том, что она сумела за несколько секунд выставить меня полным идиотом в глазах Джи. А Джи подлил масла в огонь:

   - Гурий, к сожалению, - сказал он, - любит подавлять окружающих своей значительностью и осведомленностью. Я пытаюсь работать над этим качеством в нем, но это очень долгий процесс.

   - Его совершенно не интересует моя жизнь, - пожаловалась Надя, - и люди, которые меня окружают.

   - Почему это недалекие миряне, не задумывающиеся о небесной жизни, должны меня интересовать? - горячо возразил я. - Это они должны интересоваться мной, если хотят попасть на Корабль.

   - Ты не прав, Петруччо, - сказал Джи. - Юнга Корабля должен уметь находить общий язык с любым существом из мира плоскатиков. Я предлагаю пойти вместе с Надей на собрание и там продолжить обсуждение этой темы.

   - Замечательно! - воскликнула она, слегка прижимаясь к Джи. - Мне так не хочется скучать там одной!

   Скоро мы вошли в просторный мраморный холл проектного института. Проходя мимо столика, где в беспорядке лежали газеты и журналы для посетителей, Джи прихватил с собой газету “Вечерний Кишинев”.

   - Я уверен, - сказал Джи, - что мэр города позаботился об интересном сообщении для нас.

   - Какое отношение к нам имеет мэр города? - спросил я.

   - Обычный мэр, может быть, и никакого, - ответил Джи, - а вот астральный мэр, которого я имею в виду, имеет к нам особое отношение. Но ты пока к этому знанию еще не готов.

   - Опять эти сказки про астрал, - сказала Надя, надув губки. - Мне кажется, это просто фантазии людей, которые не нашли своего места в жизни. Или любимого человека, - и она мечтательно посмотрела на Джи.

   - Нет, - сказал Джи серьезно, - это не сказки, это реальность. Человек, разочаровавшийся в том, что может дать ему обычная жизнь, не так отождествлен с ролями, которые он играет в ней. Поэтому он более чувствителен к импульсам с тонкого плана. Но если он не связан ни с какой традицией, то в его восприятии, действительно, может быть много личных фантазий, не имеющих отношения к тонкой реальности. Твое восприятие тонкого, может быть, еще спит, поэтому ты так поверхностно воспринимаешь не совсем обычные идеи.

   Слова Джи, произнесенные мягким тоном, все же задели Надю - она притихла, и в ее глазах появилось легкое замешательство. Я был поражен тем, как Джи обыграл пустые замечания моей девушки.

   Мы прошли в зал, который уже был полон, и сели в одном из последних рядов. На трибуне стоял высокий лысый мужчина с потухшим оловянным взглядом. Он рассказывал что-то о достижениях своего отдела.

   - Это мой начальник, - почтительно прошептала Надя.

   “Работая у такого человека, - подумал я, - можно лишиться даже и последних остатков тонкого восприятия”. Я досадовал на то, что Джи построил эту нелепую ситуацию, в которой я не находил для себя ничего интересного. Я бросил взгляд на Джи, сидевшего слева от Нади, и увидел, что он глубоко уснул. Его тело сновидения находилось, как мне показалось, очень далеко отсюда, чуть ли не в другой солнечной системе. Меня наполнил невероятный восторг и вдохновение, когда я вдруг на мгновение уловил шкалу жизни Джи. “Да, - подумал я, - при таком размахе дел Джи, наверное, знает всех влиятельных небожителей”. Наденька кокетливо припудривалась, бросая короткие взгляды то на спящего Джи, то на меня.

   - Твой Капитан, - сказала она мне, - интересный человек, настоящий философ. Но я вижу, что у него нет в жизни определенного занятия. Так, странствует повсюду. И ты тоже таким станешь, если будешь его слушать. А мне нужен человек ответственный, который может обо мне позаботиться.

   - Что это с тобой? - удивился я. - Ты ведь говорила, что я интересен именно потому, что стремлюсь к духовному росту...

   - Это просто увлечение, - сказала она. - Но вот именно сейчас мне стало ясно, что я не должна разменивать реальную жизнь на различные фантазии.

   Надя заговорила уверенным тоном, не свойственным ей прежде - в интонациях звучала убежденность и сила. Я понял вдруг, что атмосфера Джи проявила то, что скрывалось внутри Наденьки, и почувствовал себя обманутым. Мечта двигаться по Пути к небу вместе с ней - пропала, и недовольство этой нелепой ситуацией стало еще больше.

   В этот момент проснулся Джи.

   - Собрание еще. продолжается? - быстро спросил он.

   - Да, - ответила Наденька, - все тот же доклад.

   Джи всмотрелся в докладчика:

   - Видно, как плохо человек играет одну и ту же примитивную роль. Ни ему это не интересно, ни окружающим.

   Джи с шумом развернул газету и стал рассматривать заголовки. На нас обернулось несколько человек; средних лет женщина с толстым сварливым лицом возмущенно что-то прошипела. Джи не отрывал взгляда от газеты. Человек на трибуне замолчал и удовлетворенно наблюдал, как тяжелые отходы его психики оседают в умах собравшихся коллег. В этот момент Джи непринужденным тоном, как если бы сидел где-нибудь в кафе, произнес:

   - Петрович, я нашел интересное сообщение. Прочти-ка нам вслух эту заметку.

   Джи показал пальцем на крупный заголовок: “Под сенью креста”. Потеряв контроль над собой, я не своим голосом пробормотал:

   - Да ведь нас сейчас отсюда выведут. Потом неприятностей не оберешься.

   - Это важное упражнение по самонаблюдению, - сказал Джи. - Помнишь, как это было в Гродно? Ты ведь не сбежал тогда, хоть тебе и хотелось. Не упрямься, прочти заметку.

   Надя с интересом наблюдала за нами. Мне не хотелось терять свой имидж, и я, запинаясь, стал читать про некоего известного поп-музыканта и певца Александра Симонова. Автор заметки строго осуждал Александра за его религиозно мистические поиски в группе, которую организовал местный православный священник. Я стал нервно озираться.

   - Что с тобой? - спросил Джи.

   - Мне кажется, лучше не читать эту заметку при посторонних, - сказал я.

   - Почему?

   - Мне кажется, нами могут заинтересоваться.

   - Почему ты говоришь таким драматическим шепотом? - вмешалась вдруг Надя.

   - Ты не знаешь, - взвился я, - насколько это может быть серьезно.

   - Наблюдай за собой, - сказал Джи. - В тебе сейчас всплыло определенное существо, которое излучает атмосферу паники и страха, притягивающую хаотические силы. Это что-то вроде упыря-наводчика, в которого превратили Варенуху, если ты помнишь “Мастера и Маргариту”. Я часто наблюдал в тебе его эманации, но сейчас и ты можешь его заметить.

   - О чем это вы? - насторожилась Надя.

   - Мы с Петровичем говорим на особом птичьем языке, - сказал Джи.

   Я вспомнил свой опыт самонаблюдения и попробовал повторить его. Внезапно что-то щелкнуло в затылке, и я увидел со стороны раздражение и замешательство материальной куклы по имени Гурий, к которым примешивались отталкивающие холодные вибрации какого-то грязно-серого существа. Я стал мысленно читать “Отче наш”, и существо пропало, а вместе с ним - ощущение панического страха. Я спокойно дочитал заметку. Джи сказал:

   - Ты уловил правильное состояние. Нужно носить свое тело, управлять им, но самому быть где-то в другом месте.

   - Вы стали совсем непонятно говорить, - капризно сказала Надя. - Я опять начинаю скучать.

      Джи внимательно посмотрел на нее, потом на трибуну и загадочно произнес:

   - Женщина, с экзистенциальной точки зрения, - космос. И твой разговор с ней - это как если бы человек подошел к реке и стал ей объяснять: “Чтобы полюбить - надо сделать такое-то упражнение...” - А река смотрит на него тысячами глаз, отражает, и не пугает его, а принимает такие славные, славные формы женщины.