- Я вижу, - сказал Джи, - что ты начинаешь просыпаться.

   - Вы можете зайти минут на двадцать, выпить чаю и отдохнуть. Но затем я должна подготовиться к занятиям и в восемь часов идти в университет.

   - Отлично, - сказал Джи, - мы едем к тебе.

   Услышав это, я приободрился. Джи повесил трубку и, повернувшись ко мне, сказал:

   - Что же, брат Касьян, ты можешь начать потихоньку “ловить мышей”. Если завоюешь доверие Ники, то в будущем развернешься в этом городе.

   Я кивнул, не зная, что ответить, и подхватил наши вещи. В стареньком трамвае мы отправились на другой конец города. Сонные пассажиры в своих мыслях уже наводили порядок на рабочем месте, пока их тела покачивались в такт перестукиванию колес. За окном мелькали высокие темно-коричневые здания. Мой интерес к жизни еще не успел проснуться этим ранним утром, и я задремал на заднем сиденье.

   Мы сошли на остановке у многоэтажного кирпичного дома, вокруг которого росли редкие березки. Войдя в подъезд, осторожно поднялись по чисто убранной лестнице на четвертый этаж и остановились перед дверью, старательно покрашенной белой краской. Отчетливо поблескивали черные цифры “45” на двери. Джи посмотрел на меня, приглашая взглядом к действию. Я нажал кнопку звонка и невольно спрятался за его спиной. Он покосился на меня и хотел было что-то сказать, но в этот момент дверь открылась.

   В глубине слабо освещенного коридора я увидел девушку невероятной красоты. Халат из синего шелка очерчивал упругие линии ее тонкого тела и длинных стройных ног. Черты ее лица, казалось, имели идеальные пропорции, а глаза светились изнутри глубоким изумрудным цветом. Ее светлые волосы, несмотря на ранний час, были тщательно причесаны. Она искоса посмотрела на меня, и мое сердце учащенно забилось, словно я ощутил легкий трепет ее ресниц на своих губах.

Мое лицо покраснело, и я отступил назад, чтобы похожая на Алису в Зазеркалье знакомая Джи не заметила моего смущения.

   - Как я рада вас видеть! - воскликнула она, а ее испытующий взгляд переходил с меня на огромный чемодан и обратно.

   - Не пугайся, это мой новый спутник по внутреннему поиску. Он лишь недавно спустился с гор и еще не успел обтесаться среди городской жизни, - ответил небрежно Джи.

   Ника весело рассмеялась и перевела взгляд на Джи.

   “За что он меня так унижает?” - с горечью подумал я, но, улыбнувшись, любезно произнес:

   - Никак не ожидал встретить, в это безрадостное утро, такую очаровательную юную леди.

   - Будьте проще, - ответила она.

   - Ну что ж, брат Касьян, - сказал Джи немного торжественно, - вот и началось твое знакомство с Никой.

   Она чуть натянуто улыбнулась в ответ и пригласила войти в узкий коридор, заставленный коробками от женских туфель. Я прошел за Джи, постаравшись замаскировать свой чемодан в самом темном углу. Мы вошли в просторную светлую кухню. Ника жестом пригласила нас к столу, где уже стояли чайничек и три чашки, и, разлив чай по чашкам, присела на стул, положив ногу на ногу. Полы халата слегка разошлись, приоткрыв белые колени. Я украдкой любовался ее изящными жестами. Молчание становилось с каждой секундой все более и более цепенящим, и я не знал куда деться. Тут Джи произнес:

   - Не мог бы ты, брат Касьян, поведать что-либо интересное о внутреннем поиске? Твой опыт мог бы пригодиться нашей очаровательной хозяйке.

   - Извините, - равнодушно ответила она, - я не смогу послушать вашу историю, через двадцать минут мне надо уйти на занятия в университет. Надеюсь, вы успеете отдохнуть к тому времени.

   Поправив халат, небрежно прикрывавший ее привлекательные ноги, она медленно встала и, принужденно улыбаясь, вышла в другую комнату. Из угасающего уже любопытства я проследил за ней взглядом и увидел опрятную комнату с сиреневыми обоями, стол, заваленный учебниками и тетрадями, и широкий диван в углу. Ника плотно закрыла дверь за собой. Тлевшая у меня слабая надежда остаться в ее уютной квартире испарилась, вместе с приятными фантазиями по поводу совместных поисков Просветления.

   Вдруг я услышал заговорщицкий шепот Джи:

   - Настал момент преодолеть барьер между нотами “ми” и “фа”, и тогда мы сможем начать строить здесь невидимый оазис. Но, чтобы это получилось, надо сделать верный ход. Я предлагаю тебе заняться этим.

   - Я не думаю, что у нас что-то получится.

   Джи посмотрел с сожалением на мою кислую физиономию и произнес:

   - Да, братец, ты впал уже в полную прострацию. Ты слишком быстро сдаешься.

   В этот момент на кухне появилась Ника: в строгом светлом платье она казалась неприступно-обворожительной.

   - Как ты смотришь на то, дорогая Ника, что мы сходим в магазин и накупим массу вкусной еды? Когда ты вернешься из университета, тебя будет ждать на столе прекрасный обед, - сказал с обаятельной улыбкой Джи.

   - Я согласна, - ответила Ника и, снисходительно улыбнувшись, положила на стол ключи от квартиры.

   Надев длинный черный плащ, она повернулась к нам в дверях и, помахав на прощание изнеженной рукой, исчезла на лестнице.

   - Ты, братушка, непростительно расслабился и потерял хватку, - заметил Джи. - Ты считаешь, что я вместо тебя обязан “ловить мышей” и обеспечивать плацдарм для развертывания. Если ты хочешь развиваться, то тебе придется делать разнообразные внутренние усилия, искать выход из самых неожиданных ситуаций. Если не будешь этого делать, то лучше возвращайся в Кишинев - к образу жизни улитки, без конца жалеющей себя.

   От его холодной интонации я мгновенно потерял благодушное состояние. Подозрительные мысли по поводу того, что Джи просто хочет использовать меня для достижения своих целей, стали безудержно роиться в голове.

   - Наблюдаешь ли ты за собой? - вдруг спросил Джи мягким голосом. - Какие именно “я” захватили власть в тебе сейчас?

   - Подозрительные и обидчивые, - преодолев замешательство от неожиданного вопроса, ответил я.

   - А где сейчас “я”, которые заявляли, что хотят обучаться?

   - В данный момент они куда-то испарились.

   - Знаешь ли ты, что рабочие слоны, обычно кроткие, подвержены иногда приступам бешенства? - спросил вдруг Джи.

   - Никогда не интересовался.

   - Они способны причинить много вреда окружающим и себе самим. А ведь слон, обученный работать, стоит очень дорого, поэтому терять его - непозволительная расточительность. Есть метод успокаивать их. Два специально тренированных слона зажимают с боков взбесившегося сотоварища и бегут вместе с ним, удерживая его между собой. Постепенно энергия безумия рассеивается в усталости, и слон приходит в себя.

   - Не понимаю, какое отношение имеет эта история ко мне? - я еще больше обиделся.

   - Твои эмоции, - сказал Джи, - когда я слегка поднимаю психологический градус, напоминают взбесившегося слона.

   - Как же мне с ними справиться?

   - Один из тренированных слонов - это твой разум, который должен помнить о том, что ты в Школе. Другой слон - это двигательный центр. Когда ты чувствуешь, что эмоции выходят из-под контроля, ты всегда можешь сделать что-либо полезное, например, вымыть посуду, навести порядок в квартире. Или, что актуально, сходить в магазин, купить продуктов для обеда. Мы ведь обещали это Нике.

   Туман обиды у меня в сердце стал рассеиваться. Джи нашел в прихожей большую коричневую сумку, и мы отправились на поиски магазина. Он оказался неподалеку, в сером одноэтажном здании. И толстая кассирша в синем халате, и ранние покупатели выглядели хмуро и неприветливо. “Нет здесь ничего”, - подумал я и хотел уйти, но Джи широким жестом обвел полупустые полки и произнес:

   - Я поручаю тебе, брат Касьян, выбрать продукты, которые понравились бы Нике.

   Я заметался по магазину, испытывая странное возбуждение. Ничто не казалось мне достаточно хорошим для нее. Я видел, как Джи посмеивался надо мной. Для него, по-видимому, не было секретом то, что происходило внутри меня.