– Да кто меня будет слушать? – усмехнулся Петрович.

– Я подниму тебя, мой заместитель, в глазах мистиков до уровня уважаемого адепта. Для начала разыграем самого Штирлица, а он уж всем разнесет – у него большой авторитет в городе.

И мы тут же направились к нему домой.

После двадцати звонков дверь открыла разъяренная, как циклон, жена.

– Вы что, не видите, что Штирлица нет дома? – сказала она, грозно вращая глазами. – Он вчера уехал на охоту.

– Да брось ты, – сказал я. – У нас для него срочное сообщение.

Петрович мгновенно схватил ее за руку.

– Какой ты грязный! Отпусти, а то хуже будет!

В это время я проскользнул в квартиру. Осмотрев комнаты, я нашел, что кладовка заперта изнутри.

– На Петровича снизошло мгновенное озарение в виде Са-тори, – громко произнес я.

Дверь осторожно отворилась, и Штирлиц постепенно появился на кухне.

– Ну и дела творятся во Вселенной, – недоверчиво промычал он.

– Вот и я не верил, – сказал я. – Просветлел при ударе молнии.

– Мы тебя слушаем, Петрович, – сказал Штирлиц.

– Я ничего бы не смог достичь, если бы не мой Мастер и Герметическая Школа, – скромно улыбнулся мой просветленный друг. – Если вы не возражаете, я передам вам бараку. Мой Мастер говорил:

"Только находясь в Герметическом Луче, можно увидеть, что такое Школа, а также самих себя и наше место в ней. Без таинственного Луча этой Школы, который у нас в России хорошо представлен через Гурджиева, вы быстро теряетесь в многообразии мира. Поэтому ваше ощущение Школы возникает в искривленном видении или совсем пропадает. Многим неофитам надо часто напоминать, что существует Школа и что в ней есть порядок и смысл. Но реальное желание изменить себя должно возникнуть в эмоциональном центре, а способность совершать действие – в нашем теле, в свадхистхане, в двигательном центре. Ум должен изучить язык тела и чувств.

Если ученик, общаясь со мною, сердится на меня, то он слаб, а если я не могу удержать себя от раздражения, то я еще слабее его. Быть справедливым в момент действия в сто раз ценнее, чем быть справедливым после того, как оно совершилось. То есть состояние негатива надо сдерживать во время его проявления, а не осуждать себя после того, как это произошло. Та энергия, которая тратится бессознательно, теряется навсегда, но та, что сознательно направляется на работу над собой, может быть используема и в будущем.

Объективная совесть сложилась в нас на протяжении тысяч лет и многих воплощений, но она может пробудиться только от сильного страдания, ибо покрыта толстым панцирем. Но после того как человек успокаивается, орган совести покрывается коркой. В обычных условиях требуется сильный шок, чтобы открылся орган совести. Тот, у кого совесть не открыта, не может быть нравственным.

Помните: работа над собой является всего лишь средством, а не целью. Гордость – наш главный враг, главное препятствие нашему желанию работать над собой, оружие представителя Ада.

Когда мы говорим о внутреннем развитии или внутреннем изменении – мы имеем в виду только сущность. Когда вы научитесь отделять сущность от личности – тогда только вы сможете понять, что в вас должно быть изменено. Но пока, к сожалению, вы еще не видите, что именно исходит от сущности, а что от личности".

– В этом-то уж он совершенно прав, – вздохнул Штирлиц. – Почти никто из нас не может установить, когда он действует от личности, а когда – от вдохновенной сущности.

Вскоре слухи о просветлении Петровича поползли по городу*

Каждый день он звонил мне, спрашивая, что ему отвечать отягченным жизненными проблемами молдавским мистикам.

– Сколько мне еще надобно продержаться в этой роли? – нервно спрашивал он. – А то Манька Величкина начинает одолевать!

– Не волнуйся, – отвечал я. – Ты находишься в Луче, и, если зарвешься, жизнь тебя быстро поправит.

Время шло; я уединенно медитировал и все медлил с отъездом, ожидая специального знака Силы. Джи объяснил мне, что тот человек, который соприкоснулся с Лучом и работает на него, попадает в зону его влияния. Посему при совершении ответственных поступков он должен присматриваться к знакам Силы, которые надо вовремя распознать. Знак дается с целью предупредить о надвигающейся ситуации. Проблема состоит в том, чтобы суметь его расшифровать.

Однажды, прогуливаясь с юной девушкой по городу, я собрался перейти улицу и уже шагнул было с тротуара, но что-то меня остановило. В это мгновение огромный трайлер пронесся перед моим лицом. Моя спутница побледнела, произнеся: "Ты ведь реально мог погибнуть!" И тут я вспомнил совет Святого Йоргена: "Главное в нашем деле – это вовремя смыться".

Вечером этого дня я переходил дорогу у своего дома, и вдруг прямо передо мной самосвал врезался в легковую машину. Я видел, как ломались ноги и ребра пассажиров, сидевших в автомобиле, – зрелище было ужасным. Мне пришлось выламывать двери, чтобы вытащить изуродованных людей.

Это был второй знак от Святого Йоргена.

В двенадцать ночи я вышел прогуляться возле дома и залюбовался огромной луной, сияющей над горизонтом. Внезапно я обернулся и увидел мчащуюся на меня по пешеходной дорожке машину. Я прыгнул в кусты, поцарапав лицо. Черный автомобиль пронесся мимо на большой скорости.

Третий совет Святого Йоргена дал понять, что меня засекла астральная полиция и надо мгновенно смываться из Кишинева. Я закрылся дома на несколько дней в надежде переждать магическую атаку с того света. Я еще не до конца понимал, что такое вражеская астральная полиция и почему она меня решила убрать.

Все было загадочно и непредсказуемо, как в фильме "Три дня кондора". Я сидел за закрытыми дверями и думал: "Кому могут мешать тихие люди, стремящиеся к Просветлению? Кому может помешать наша тихая идея – погрузиться в созерцание потустороннего?"

Но последние события подсказывали мне совершенно другое. Я понял, что каждая группа людей живет в своей реальности. Джи забрал меня в свое пространство и время, а там жизнь протекала с огромной скоростью. Я не знал той реальности, в которой жил Джи, но видел, что попал в иной круг таинственных обстоятельств. В них я мог ориентироваться только с помощью знаков, смысл которых не всегда понимал.

На следующее утро я с великой осторожностью сел в поезд и тайно уехал в город Дураков. Отъехав от Кишинева на сотню километров, я осмелился открыть свои записи. Для успокоения нервов, расшатанных преследованием вражеской астральной полиции, я перечитал беседу с Джи о механическом поведении.

"Что такое механическое делание? Это делание в соответствии с желаниями вашего эмоционального и инстинктивно-двигательного центра, не направленное ни на работу в Школе, ни по одной из трех линий работ. Если вы реально захотите работать над собой – то у вас получится, а без сознательного желания внутренней работы вы не сможете изменить себя. Сознательное желание – это самая сильная вещь на свете. Что это такое? Внутренняя работа в Школе по первой, второй и третьей линии, сопряженная с сознательной жертвой, с сознательным страданием и с сознательным сверхусилием называется сознательным желанием. А терпеть неприятные проявления ближних – это большая вещь, это последняя ступень. Только человек, достигший совершенства, может делать это. Постановка перед собой намеренной цели работать в Школе и подчинение самого себя ее достижению создает магнетизм и способность делать. Мы боимся, мы стараемся не видеть самих себя из страха испытать угрызения совести. Искренность трудна из-за толстого слоя корки, который нарос на нашей сущности.

Только тот может быть справедливым, кто способен войти в положение другого. Ученик не должен делать того, что мешает его работе над собой. В суфийских школах часто приводят учеников в состояние шока, чтобы использовать их критическое состояние для прозрения. Когда у ученика все идет хорошо – это стопроцентное засыпание, ибо в этот момент он перестает чему-либо учиться, куда-либо стремиться, исчезает чувство цели. Настоящая работа над собой начинается только на третьей линии Школы – когда ученик прозревает до такой степени, что начинает прислушиваться к словам Мастера о том, что есть еще некий ветер, исходящий свыше, который ставит Школе конкретные задачи. Их она должна обязательно выполнять, сверх того что в ней воспитываются ученики. Это наиболее трудная часть, которая лежит не только на Мастере, но и на всей Школе. И вот при выполнении этой задачи, исходящей из более высокой Школы или Ордена, из сферы гиперфизических пространств, и начинается настоящая работа над собой".