Дверь зала заседаний резко распахнулась и вбежала кричащая фигура.

— Ах! П-подождите! Почему вы меня оттаскиваете! Я протестую! Протестую! Я требую апелляции!

Фигуру вытащили наружу.

Саяма бросил на неё взгляд.

— Вы только посмотрите. Сон явился наяву.

— Тебе нужно показаться врачу, — откликнулась Микоку.

Она скрестила руки на груди и сравнила численность синих и белых полос.

— Исходя исключительно из числа, моя сила в полтора раза больше вашей.

Добавив к этому превосходящую боевую мощь Богов Войны и механических драконов, враг имел подавляющее преимущество. Даже всем Богам Войны и механическим драконам из каждого Гира с трудом достичь и десятой доли численности сил Левиафана.

Микоку, должно быть, это осознала, поэтому продолжила.

— Следовательно, я предлагаю вам сдаться. Можете сделать это, просто ничего не делая.

— Почему?

Она невозмутимо ответила.

— Ничего не сделав, вы можете насладиться рождественской ночью в кругу семьи. Вы будете счастливы, если оставите счастливые воспоминания перед стиранием в миг сотворения нового мира. И, как и я, вы в той или иной форме переродитесь в новом мире. Если не нравится, как это звучит, тогда такова ваша судьба.

Она указала на карту, где красные полосы UCAT поглощались голубыми.

Стремительно и в огромном количестве

Стирание красного сковало всех в комнате безмолвием.

Можно ли выстоять против такого?

Но Саяма оставался непоколебим.

— Ясно, — он посмотрел Микоку в глаза. — Какая храбрость, предложить нам сдаться. По-моему, очень дерзкий ход.

— Что же в нём «дерзкого»? Ты намекаешь, что у вас есть шансы на победу?

— Позволь мне спросить: ты серьёзно думаешь, что сможешь меня победить?

Всем спёрло дыхание, а Ооширо закричал с пола.

— М-микото-кун! Не провоцируй её! Так делать нельзя!

— Не о чем беспокоиться. Мы всего лишь беседуем. Сегодня она предложит нам сдаться, а мы объявим войну. Так что позволь мне выразится предельно ясно: завтра к 22:30 мы остановим создание положительных концептов Левиафана.

— А сможете? Даже увидев результат симуляции, происходящей перед вами?

Тишина от всех остальных потяжелела.

Причина того проста.

На карте Токио, в которой стоял Саяма, исчез весь красный, и она до краев заполнилась синими полосами.

Если эта ситуация верна, всех до единого члена UCAT поглотит армия Левиафана.

И Микоку стояла в центре синего поля боя.

— Если вы можете лишь без толку хвалиться, то вам ничего не светит.

Но Саяма не ответил.

Он ничего не сказал. И всё.

Они уже объявили друг другу войну, поэтому Микоку опустила взгляд, закрыла глаза и свесила голову.

— Значит, остаётся только битва. Поняла.

Она вздохнула и подняла голову, не открывая глаз.

— Давайте сразимся во время завтрашней святой ночи. Давайте сразимся, поставив на кон весь мир.

Едва лишь закончив, они вместе с Ноа исчезли.

Но не полностью.

———?

Они утратили человеческие очертания.

Со звуком рассыпания песка на их месте осталась только груда чего-то белого.

Увидев это, Казами нахмурилась и произнесла с пола.

— Соль?

— Да, — согласился Саяма. — Они, скорее всего, создали копии себя с помощью гравитационного контроля или чего ещё. Такая тщательная подготовка и такое преувеличение. Не могу поверить, что они заставили соль их косплеить. Но…

Саяма двинул ногами, входя в прозрачную карту Токио.

Он встал под Левиафаном, где были Микоку и Ноа, и наступил на груды соли.

— Это что, было их объявление войны?

Никто ему не ответил.

Они просто скопили в телах напряжение.

Поэтому Саяма проговорил.

Он дал словам пропитать их и снять напряжение.

— Какой милый отвлекающий манёвр. Что ж, вернёмся к теме. Я изложу свой замысел, как избежать ситуации, где Токио полон синих полос.

Все наблюдали, как он поднял руку.

В ответ в синем Токио распустился цветок.

Там вздулось несколько красных сил.

Не так уж и много, но они определённо были там.

— Я сейчас покажу вам битву, как её вижу. Иными словами, я покажу вам битву богов, где каждый такой же, как я. И, господа, позвольте сказать лишь одно. У этого плана, который я зову «Операция Левиафан» только одна цель.

Он произнёс слова, которые, по сути, были обещанием остальным.

— Мы не должны позволить Левиафану достичь реальности.

Район вокруг станции Синдзюку полнился ночными огнями.

Согласно часам перед станцией было 4:22.

Там были люди, пускай и не много. Некоторые в костюмах прибыли на первый утренний поезд, а молодые парни и женщины, проведшие неподалёку ночь, ходили между пустыми магазинами, чтобы согреться.

Но пару человек отличались от всех.

Мужчины в рабочей одежде с одинаковыми синими куртками.

Большие грузовики рядом с ними сгрудились не только в центре забитой такси развязке перед станцией Синдзюку, но также в аллеях у северного, южного, западного и восточного входа.

Машины загрузили металлическими трубами и панелями.

— Кто бы мог подумать, что мы перегородим Синдзюку и построим на дорогах сцены?

Комментарий донёсся от матери Казами, стоящей на небольшой расчистке перед станцией Нисигути.

Она носила пальто, а мужчина рядом с ней, её муж, передал ей термос с чаем.

— Проезд перекроют сегодня вечером с девяти до полуночи. Я впечатлена, папа, что ты смог получить на это разрешение.

— Ну, я планировал это уже давно, и с тех пор, как мы использовали этот район для полицейского сериала, над которым работал, я имею здесь некоторые связи. Ну, знаешь «Детектив Флак: Активация», где он всегда находил преступника по наитию.

Его жена на это горько улыбнулась.

— Я помню. Чисато раньше всегда смотрела твои шоу. Как и то популярное аниме.

— О, ты про героя-едока сексуального домогательства «Панпанмена»? Чисато придумывала множество идей для инфекционных монстров, работающих на Гайкинмена, вражеского босса, который отказывался работать в офисе. Холерамен и Вичмен определённо говорили сами за себя.

— Его очень быстро отменили, да?

За комментарием жены последовала короткая тишина.

Их дочь обычно продолжала беседу своей жалобой, но её здесь не было, и отцу пришлось прочистить горло.

— Ну, ещё с тех пор я хотел сделать вид, что вот так завоюю Токио.

— Ох, батюшки. Так ты захватываешь его музыкой, вместо полицейской власти?

— Ха-ха, — он рассмеялся и горько улыбнулся в ответ словам жены. — Интересно, что подумает Чисато, если узнает, что её папа сегодня будет диктатором?

— Она, наверное, придёт тебя свергнуть и скажет, чтоб ты перестал мечтать.

— Т-ты сразу рубишь с плеча!

— Да? — ответила она.

Неожиданно к ним приблизилась крупная фигура.

Отец Казами встал, когда увидел мужчину в куртке поверх белого костюма.

— О, Изумо-сан. Почему вы здесь? Н-неужели обыскиваете нас телепатическими силами?!

— Именно так! Луч Маяка Эспераааааа!

— Щит Старого Дедугана!! И луч цилиндрического мужикааа!

— Что?! Шепаааа!! О, это парализующий луч, ладно?

— Вас понял. Но… Ха-ха-ха. На меня такое не сработает! Мьё-мьё-мьё-мьё!

Мама сняла ботинок и стукнула папу по голове, пока он дёргал руками волнообразным движением и издавал причудливый звуковой эффект.

— Ай!

Он согнулся вперёд, и она улыбнулась в его сторону.

— Чего вы двое позируете друг перед другом? В следующий раз схватить тебя за шкирку и ударить?

— Ты говоришь, что готова ударить, считай, любого, мама?

— В общем, завязывайте с глупостями, понятными только мужчинам. Говорите как нормальные люди.

— Ладно, ладно, ладно, — он выпрямился и повернулся к Изумо. — Что привело вас сюда в такую рань?

— У меня просто дела в этих краях. Но по пути я слышал, тут происходит что-то интересное. Я, правда, не уверен, что об этом сказать.