— Да. Но во время студенческих восстаний с участием тысяч человек люди начали швырять кирпичи, так что его выложили по новой.

— Их запечатали из-за того, что разбросали? Или из-за истории? Или… может, всему виной воля?

— Я не политик, поэтому не знаю. Но, Хаджи…

— Что? — спросил он.

— Сначала атака на UCAT, а потом вчерашнее собрание. …Ты и правда любишь играть злодея.

— Ты говоришь прямо как Микоку. И я ни в кого не играю. Это я и есть.

— После заседания Саяма сказал мне за тобой приглядывать, чтобы ты часом не убил себя как злодей, в попытке взять всю ответственность.

Хаджи на мгновение замер, но вскоре ответил.

— Все слишком добры. Разве ты забыл, что я сделал с 1-м и 3-м, будучи в Армии?

— Ни один из тех Гиров не выжил бы без тебя.

— Только благодаря нашим соглашениям. …Прошу, прекрати считать меня хорошим человеком. Я думал, что понимал Топ-Гир, но не понимал ничего и использовал свою слепую ненависть, чтобы перехватить полномочия того мира и противостоять всем вам. Когда всё закончится…полагаю, меня сожгут на эшафоте или что-то такое.

— Тогда позволь мне задать вопрос, который оставил Саяма.

От неожиданных слов Хаджи напрягся, но всё равно испустил протяжный вздох пара.

— Какой же?

— Ты думаешь, Синдзё Юкио осознала правду Топ-Гира и истинное возникновение мира?

— …

Хаджи замолчал.

— Будь так, тогда ты действительно вершил злодеяния по злому умыслу. Саяма сказал, что это бы поистине разочаровало. И… он также сказал, что тебе не нужно отвечать на вопрос.

— Почему нет?

— Ну, — сказал Абрам. — По его словам Саяма Каору однажды сказал, что люди становятся злодеями, когда переживают обстоятельства, заставляющие их оттолкнуть всех, кроме самых близких. И Саяма Каору потерял ближайшего для себя человека.

— Вот как, — сказал Хаджи, закрыв глаза и снова выдохнув пар. — Ты мягок, Абрам.

— Не многим мягче тебя. И не столь суров к себе, как ты.

— Тебе только кажется. Что более важно, ты и твоя жена решили завести ребёнка?

Вопрос остался без ответа, но ответ пришел в иной форме.

— Моя жена хочет строить школы.

— Школы?

— Да. В пустыне, откуда она родом, и во множестве других мест. …Она хочет поставить их в затенённых местах, где людей научат, как жить, и в отдельных случаях как меняться или идти против природы.

— Ясно, — промолвил Хаджи. — Будь это твоя затея, я бы назвал тебя лицемером. Да.

Он снова пнул тротуар.

— Слушай, а та земля напоминает нашу?

— Да, — сказал мужчина на том конце. — Она прямо как я и слышал: без воды, с резкой сменой дня и ночи, тёмными тенями, песком повсюду, и людей там сметает ветер и пыль. Но…

Хаджи услышал его вдох.

— Люди там пытаются изменить землю, осуждают или пытаются остановить конфликт, желают куда-то пойти или… ждут, чтобы кто-то к ним прибыл. Поэтому…

Поэтому…

— Я больше не знал, что значимо, и начал придавать значение всему.

— Так ты знал, — Хаджи поставил ногу на тротуар. — Знал. Ты герой, Абрам Месам. …Ты герой, выбравший этот мир, чтобы продолжить двигаться дальше. Я же, с другой стороны…

Хаджи горько улыбнулся, замолчал и сказал кое-что другое.

— Дай мне ответить на вопрос, и скажи Синдзё и Саяме. …Скажи им, что Синдзё Юкио была женщиной, которая всегда говорила только правду.

На этих словах он закончил звонок.

Хаджи встал на тротуар и потянулся левой рукой. Он схватил длинный свёрток белой ткани, прислонённый к заграждению, и развернулся.

— Я же, с другой стороны, останусь в прошлом.

Развернувшись, Хаджи увидел невысокую фигуру на тротуаре по ту сторону двухполосной дороги.

Парень, Хиба, нёс за спиной рюкзак и пришёл сюда из Акихабары.

Хаджи глянул на Хибу, а Хиба глянул на Хаджи.

Их глаза встретились, и Хаджи заготовил слова, но Хиба оборвал его криком.

— В м-моём рюкзаке нет ничего непристойного! То, что я пришёл из Акихабары, ещё не значит, что он набит неприличными DVD и играми! Невинный подросток вроде меня…

Он наклонил голову и чуть ли не спрашивал мнения Хаджи.

— …в-ведь не станет такое покупать?

Хаджи тотчас атаковал длинным объектом в правой руке.

Разведывательный самолёт, летящий над Кандой, доложил о начале поединка.

— Х-хиба-сама…

Доклад транслировался всему миру.

— …совершил глупость!!

Хиба бежал по ночному городу.

На полной скорости вниз по склону.

Он выбрал путь к центру двухполосной дороги, потому что окружающие машины двигались.

В Концептуальном Пространстве за рулём никто не сидел, но остаточная скорость вынуждала автомобили ехать и сталкиваться, скапливаясь в кучи.

И среди их непредсказуемого движения Хиба мчался по дороге, игнорируя светофоры и омываемый светом придорожных магазинов.

Он представлял себе Канду и Отяномидзу районом музыкальных инструментов и книг, но решил навеки отбросить ту приятную картину.

Позади него вылетали атаки.

Они демонстрировали мощь огня и темноты.

Столб пламени выстрелил в него из-за спины, и сжигал всё, чего едва касался.

А мерцающая тьма останавливала всё сущее и разбивала его как лёд.

Звуки растекающегося пламени и битья достигали его сзади вместе с шагами гораздо шире и спокойнее его бегущих.

…Просто не верится.

— Мой противник не Мики?

Даже проговорив, Хиба спросил себя, что это значит.

Он разочарован или счастлив, что сражается не с ней?

Чтобы облегчить свою ношу, парень отбросил содержимое рюкзака.

…А-а, там были редкие DVD и игры.

Он закричал на бегу и отбросил предметы за спину.

— Никчёмный отвлекающий манёвр! — воскликнул голос позади.

В воздухе пронеслось множество языков пламени, и они подожгли редкие находки парня.

Глядя, как ветер раздувает белый пепел дисков в ночное небо, Хиба подумал.

…В Концептуальном Пространстве растворяются источники разврата.

Следующая атака нацелилась на него, поэтому он подскочил.

— Ваа! — заорал парень, прыгая как жаба, отталкиваясь от крыш ближайших машин и снова оказываясь в воздухе

Под его стопами мгновенно пронёсся столб огня.

— !

Улицу Отяномидзу тут же смело подчистую.

Всё в радиусе трёх сотен метров на траектории взмаха обратилось в пепел: деревья, здания и даже сам воздух.

Мимолётные белые остатки рассыпались как конфетти.

И под наполняющими тёмный город бумажными лепестками бежал Хиба.

…Что же делать?

Размышляя, он перепрыгивал с машины на машину.

…Как мне сражаться?

Он накапливал течение боя.

Его противником был Хаджи. Боевой опыт мужчины значительно превосходит его собственный, физически он крупнее, и он вооружён.

Большинство факторов, влияющих на битву, сводились к телосложению участвующих.

Тридцатисантиметровая разница в росте создавала различие в радиусе атаки размером с кулак.

Хаджи где-то на сорок сантиметров выше Хибы, и, наверное, более чем на тридцать килограмм тяжелее.

Более того, Хаджи вооружён. Копьё, вероятно, было B-Sp, которое Абрам использовал против механических драконов американского UCAT во время битвы с Чёрным Солнцем.

Хаджи имел превосходство в опыте, размере и вооружении.

…Так что же делать?!

Как раз когда он об этом задумался, открылся вид впереди.

На глаза показался большой перекрёсток, ведущий к Дзинботё.

Это создавало впереди по обе стороны долину из тускло сияющих зданий. Она словно его поджидала.

————.

Дорогу запрудили машины, столкнувшиеся на перекрёстке.

Когда он туда доберётся, они преградят ему путь.