Прошло всего пару минут, но девушки не смогли молчать. Первой сдалась Кира, которая старалась поведать женщинам все, что их постигло, глотая соленые слезы и давясь приступами истерического удушья. Айри держалась сравнительно долго, однако вскоре и она зашлась плачем, пряча лицо в ладонях.

  Рассказанное убило преподавательниц наповал. Они не могли поверить в то, что Эстер, как представительница довольно рассудительного слоя общества, смогла совершить такую бездумную ошибку. В голове не укладывался факт того, что эта девушка, словно одержимая стокгольмским синдромом, решила остаться со своим похитителем и пустить все на самотек, сжигая мосты, связывающие ее с родными, друзьями и Университетом, в конце концов. Грубый, сковывающий все тело ужас по капле сочился из каждого сказанного девушками слова, и к концу истории скопился огромный вязкий ком, с головой поглотивший двух женщин.

 - Я думаю, что нам уже бессмысленно бороться за ее душу, - сглотнув, наконец, сказала Луиза после непродолжительного молчания. – Ее выбор принадлежит ей. Однако я не думаю, что господин Манрике столь благороден, что будет боготворить мисс Моруэлл. Я больше чем уверена, что едва вы только пересекли порог его дома, он накинулся на Эстер. Он не сделал этого раньше, дожидаясь вас, чтобы вы могли удостовериться, что с ней все хорошо. Теперь вы нужны только лишь для того, чтобы передать увиденное словами. Как вы это сделали для нас.

 Кира вновь расплакалась, причитая о том, насколько бедная Эстер, что ее ждет смерть и что она не ведала, что творила. Она несколько раз предлагала вернуться, но все в карете отрицательно качали головами, даже без слов давая понять, что смысла в этом нет.

  Ночь для пассажиров экипажа прошла почти незаметно. Девушкам стоило лишь успокоиться, как их тут же сморило, и они тихо засопели, откинувшись на обитые бархатом сиденья кареты. Спали они беспокойно, изредка подергиваясь, бормоча бессвязные речи, понятные лишь им самим. Ночь для преподавательниц, напротив, оказалась абсолютно бессонной. Они все перешептывались и перешептывались, переваривая всю полученную информацию и изредка поправляя девушкам пледы, которые они старательно сбрасывали со своих колен во время очередного мнимого побега от их преследователей. Лишь под самое утро Лана ощутила, как тяжелые веки норовят сомкнуться и приглашают прикорнуть хоть на пару минуток. Луиза же, как доблестный страж, сидела ровно, не подавая ни малейших признаков усталости. Взгляд ее был устремлен вдаль. Приоткрыв указательным пальцем атласную шторку, она прислонилась лбом к холодному стеклу окна и все смотрела. Лана успела заметить, что окрестности стали приобретать знакомые очертания – вдали виднелись маленькие аккуратные домики, по левую руку от них протекал небольшой ручей. Они уже почти добрались до Морвея.

   Царившее в карете умиротворение нарушило беспокойное сопение Айри. Лане показалось, что она вот-вот проснется, но веки девушки были плотно смежены. Айри на несколько мгновений утихла, но потом ее беспокойство усилилось и она, раскрыв рот, стала глубоко вдыхать. Губы быстро побледнели, но Айри все никак не просыпалась. Тогда Лана испугалась не на шутку. Начав трясти ее за плечи, она повторяла ее имя в желании разбудить. Когда девушка, наконец, покинула забытье, ее глаза широко распахнулись, и единственным словом, прошептанным ею, было имя.

 - Аберон…

Время истекло. До момента, когда все должно было свершиться, оставалось всего десять минут. Эстер, облаченная в черный балахон и подпоясанная золотым шнуром, стояла перед большим зеркалом и внимательно смотрела на свое отражение. Рыжие волосы аккуратно лежали на плечах, бледные от истощения губы были приоткрыты, а темные круги под глазами не делали чести ее красоте. Она слабо улыбнулась, и ее отражение повторило за ней. Эстер показалось, что ее двойник по ту сторону зеркального стекла ухмыльнулся с грустью, печалью и сожалением. Она прекрасно понимала, что именно эти эмоции и лишь их она могла вызывать своим нынешним видом.

 - Скажи мне, есть ли у тебя заветное желание?

 Эстер смотрела через зеркало, но позади нее никого не было. Тем не менее, она повернула голову и увидела за собой Гаэля.

 - Есть. Сокровенное, - прикрыв глаза, ответила девушка. – Как я уже говорила, я желаю смерти тебе и всем вампирам Роттогора. Еще я страстно жажду, чтобы вся эта проклятая страна сгорела дотла в рассветном сиянии солнца. Я уверена, что моя жертва бесполезна. Ничего не подействует.

 - Я верю даже камню у устья реки больше, чем твоим словам, - хмыкнув, сказал Гаэль.

 - Это твое неоспоримое право, вампир, - с ненавистью бросила Эстер, обхватив себя за плечи. Ее стала бить мелкая дрожь. Шесть минут

 - Тебе осталось всего ничего, а ты мыслишь так глобально? – рассмеялся вампир. – Придумай что-то легче.

 Он коснулся ее волос и накрутил на указательный палец рыжий локон.

 - Твое сердце стало биться чаще, я это чувствую. В этом случае, я хотел бы вновь повторить свое предложение. Присоединись ко мне в смерти, составь компанию на пути к вечности, кань в забвение для всего мира и останься нетленной здесь.

  Гаэль говорил проникновенно, размеренно. Эстер на мгновение забылась и, стоя с закрытыми глазами, чуть шатнулась назад. Мужчина придержал ее, положив руки на талию.

 - С тем же единственным условием – ты станешь моей наложницей.

 - Я отказываюсь, - казалось, что сознание девушки противилось тому, что она говорит, но принципы для нее были и впрямь дороже жизни.

 - Прости, но я не привык получать отказы, - все тем же спокойным тоном сказал Гаэль и ввел Эстер в состояние гипноза. Достав из обшлага черного с золотым камзола лезвие, он провел им по шее и прижал девушку к себе.

 - Пей.

 Эстер медленно потянулась к кровоточащей ране, а Гаэль тем временем взял ее руку и, поцеловав тыльную сторону ладони, вдавил лезвие в тонкую кожу. Порез пролег между средним и безымянным пальцами. Таким образом, пока Эстер давилась холодной, отвратительной для нее на вкус кровью, Гаэль наслаждался каждым глотком. Три минуты.

 - Теперь ты моя. Сегодня ты умрешь, а через несколько десятков минут после наступления полуночи снова обретешь жизнь, - его окровавленные губы приоткрылись в усмешке. Эстер утерла рот дрожащей ладонью и прошептала:

 - Ты украл у меня мой выбор. Ты не захотел подарить мене забвение. Ничтожество…

 Проигнорировав эту реплику, он провел пальцем по порезу на своей шее. Осталось немного крови. Вампир прижал палец к ране Эстер, и она тут же затянулась.

 - Это для того, чтобы нас лишний раз не подозревали.

Он извлек кармана камзола небольшой сверток. Развернув его, он вытянул круглый кулон с сапфиром на длинной цепочке. Он приблизился к Эстер, надел кулон  и положил руки ей на плечи.

 - Позже ты узнаешь, зачем это.

 Крепко держа девушку, Гаэль закрыл глаза и телепортировался в замок правителя Роттогора. Все в нем уже было готово для церемонии.

  Едва босые ноги Эстер коснулись холодного и грубого камня пола кулуара, она ощутила, как все ее тело пронизывает тонкими ледяными иглами ужаса. Только сейчас она осознала, что ей стоит сделать всего несколько шагов – и ее жизнь переменится. Не важно, в какую из сторон. Важно сейчас было лишь то, что позади нее шел ее мучитель и палач, ее будущий господин, и девушка чувствовала, как высоко задрана его голова в желании показать свое могущество и авторитет. Еще бы, именно он выполнил такое важное задание, и именно ему полагались лучше дары от Правителя. Он мог вполне потребовать ее окоченевший труп в качестве трофея, и ему вряд ли бы отказали. То, что она была уже фактически спасена от смерти, никак не бралось Эстер во внимание. Она все еще стояла и дрожала, предчувствуя нечеловеческие пытки.

  Широкая черная лента взметнулась вверх, следуя за рукой Гаэля. Он повязал ее на глаза девушке. Еще одна лента соединила запястья спереди.