- Будет больно, - ядовито улыбнулся Гаэль. Хоть девушка и не видела его лица, она буквально кожей чувствовала искрящийся садистским удовлетворением взгляд и слышала его частое неровное дыхание. Он был в предвкушении, хотя Эстер до сих пор не знала, чего. Она не ведала, какова ее роль в пророчестве, не знала и самого пророчества. Ей было лишь известно то, что она гипотетически должна умереть, и добрая воля господина Манрике была спровоцирована не жалостью к бедной девушке, а интересами собственной страны в дипломатических отношениях.

  Гаэль обошел девушку и вальяжно распахнул перед ней двери тронного зала. Эстер услышала лишь скрип петель, а затем глухой удар дверей о стены.

 - Добро пожаловать, леди Моруэлл, рад видеть вас! – услышала девушка обращение к себе и повернулась на голос.

 - Очень сожалению, что не могу ответить вам тем же хотя бы по причине наличия повязки, - сдавленно отозвалась Эстер. Она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, но плотная черная ткань быстро впитывала их.

  - Господин Манрике, сопроводите леди к алтарю…

 Он толкнул ее в спину. Эстер едва не упала, оступившись благодаря длинному подолу балахона. Гаэль не позволил ей упасть, подхватив под руку. В этот момент Эстер даже показалось, что он держал ее бережно, а его первый поступок был всего лишь показательным выступлением.

   - Марк, приготовь атрибутику!

 Голос командующего был низким и ровным, без особых интонаций. Тем не менее, этот голос заставлял неукоснительно повиноваться.

  Девушка уперлась коленями в каменный монолит. Насколько она смогла понять, это был жертвенный алтарь.

 «Слушай меня внимательно», - прозвучал голос Гаэля у девушки в голове.  – «Сейчас ты ляжешь сюда, а затем все будет как по нашему плану. Хорошо, что все они не могут слышать то, что происходит в твоей голове, даже Правитель, поскольку Жертва неприкосновенна. Я уже успел нагрешить в этом отношении, поэтому не буду упускать и этот шанс. Ровно через девять минут твоя кровь станет зараженной благодаря моей. Это своеобразное отравление и опорочит священную кровь, хотя пока она будет чистой, алтарь возьмет столько, сколько сможет. Все остальное, неподходящее, он просто отторгнет. Этот алтарь тоже, по сути, вампир. Осталось восемь минут. Восемь минут мучений, которые тебе придется вынести».

 Гаэль говорил настолько быстро, насколько мог. Эстер уже совершенно запуталась в том, что должно происходить, так как быстрая речь вампира в ее голове сводила ее с ума и не давала сконцентрироваться.

 Голос старшего вновь наполнил тронный зал.

 - Я полагаю, мы можем начать. Господа генералы, наденьте свои повязки.

 Повисла отягощающая тишина. Первой ее посмел расторгнуть мужчина, чей голос отдаленно напоминал юношеский, однако напрочь лишенный свойственной всем молодым наивности:

 - Господин, разве мы не должны наблюдать за ритуалом? Зачем мы тогда…?

 - Может быть, ты хочешь поспорить о своей нужности в моей свите, Торвальд?

Торвальд не нашелся, что ответить. Гаэль, все еще держащий Эстер за руку, заметно напрягся. Такого поворота событий он не ожидал.

 Во всяком случае, спорить с Разиэлем не было смысла. Господин Манрике поднял девушку на руки и уложил на поверхность алтаря.

 - Повяжите глаза.

 Вампиры послушно повиновались. Кажется, прошла еще одна минута.

 Глаза Эстер ослепило резкой вспышкой света. Ее повязка была бесцеремонно сорвана с нее, и только теперь она увидела перед собой повелителя вампиров, Разиэля I. Он окинул ее изучающим взглядом и одобряюще закивал головой.

 Вскоре на ее лодыжках возникли очередные путы в виде толстых канатов. Разиэль завязал каждый узел лично, и теперь девушка могла самостоятельно наблюдать за процессом ее подготовки к действу, а не просто догадываться. Все вампиры, которых было пять в комнате, не считая правителя, стояли с завязанными глазами, положив правую руку на левое плечо. Головы мужчин были опущены; их безупречная осанка делала их похожими на гротескные готические статуи давно умерших рыцарей.

  Холодная сталь ритуального клинка вонзилась в плоть девушки. Она взвыла, извиваясь под руками вампира. Первый удар пришелся в ногу, в бедро, а следующий поразил ее плечо. Затем другое плечо и другое бедро. Первые раны были сделаны накрест. Эстер не могла терпеть этой боли – казалось, что клинок был опущен в яд, прежде чем использоваться. Порезы невыносимо жгли, рождая агонические муки. Рыжеволосая девушка уже захлебывалась своим криком, когда Разиэль стал делать одинаковые, равномерные порезы по всему ее телу, распоров черный балахон.

 «Эстер, две минуты, всего две минуты!» - Гаэль говорил, пересиливая себя. Возможно, ему слишком хотелось самому провести ритуал или хотя бы посмотреть на него, а может быть и потому, что вопли девушки резали слух.

  Кровь обильно сочилась из порезов, а серый шершавый мрамор, подобно губке, впитывал каждую упавшую на его поверхность каплю.

 Вскоре вся кожа девушки была располосована. Разиэль делал все с настолько невозмутимым видом, что всякий, увидав его лицо в тот момент, наверняка поразился бы такой холодной жестокости. Один из кубков, стоявших по углам алтаря, оказался в руках Разиэля. Он немного накренил его, и с края полилась черная жидкость. Эстер инстинктивно втянула живот, когда черная жижа разлилась по нему, но это не спасло ее от эффекта этого зелья. Ее моментально парализовало. Содержимое следующего кубка было влито ей в рот насильно. От этого варева ее сердце стало биться чаще, отчего кровь из порезов потекла быстрее.

 Рыжеволосая девушка стала терять сознание. В глазах плясали разноцветные шары, сильно кружилась голова, и даже во рту чувствовался этот проклятущий вкус крови.

«Четыре секунды!».

 Несколько судорожных вдохов и один протяжный выдох. Девушка заплакала. Ее грудь чуть приподнялась. Снова вдох. Последний выдох…

 Голова Эстер склонилась набок, а на лице застыла гримаса боли.

 - Она мертва, - констатировал Разиэль.

По окончании ритуала правитель позволил своим подчиненным развязать глаза. Пятеро вампиров, свирепеющих от хорошо ощутимого запаха, едва сдерживались от соблазна попробовать хоть каплю крови «жертвенного агнца». Гаэль, преуспевший в этом деле, и этот изнемогал от осознания того, что вскоре ему представиться такая возможность.

 То, что они увидели на алтаре, убило в них всяческое желание. Девушку было не узнать из-за многочисленных порезов. Пирамиды, расставленные по углам жертвенника, излучали слабый свет, уведомляя, что все прошло наилучшим образом.

 - Хм, Альтеор и Каин могли бы гордиться мной, - тихо, но различимо сказал Разиэль, и генералы согласно закивали.

 - Марк, забери ее тело и похорони во дворе собора. В конце концов, она сослужила нам отличную службу, - трепетно поглаживая уцелевшую ладонь Эстер, сказал вампир.

 - Милорд, позвольте мне, - подал голос Гаэль, увидев, как Марк, его главный соперник, сделал шаг навстречу правителю. Господин Манрике прекрасно знал, какая тайна связывает Марка с Разиэлем, однако не помнил, откуда он узнал столь личную информацию, поэтому, обладая таким знанием, практически не удивлялся, что самые ответственные дела вверяли господину Линнхольму. Его скорее удивлял и пугал тот факт, что дело пророчества было поручено вести ему.

 - Ну что же, Гаэль, я понимаю твое рвение.  Ты будешь прав, если завершишь начатое. Я разрешаю тебе провести погребальный обряд.

 Ухмыльнувшись на одну сторону, Гаэль с превеликой радостью заметил, как Марк посуровел, внешне он казался взбешённым.

  Разиэль, распрощавшись с генералами, вышел из тронного зала. Время близилось к полуночи, и именно в это время для вампиров наступал благодатный час, однако Разиэль, очевидно, намеревался запереться в своей опочивальне, отдыхая от яркого и насыщенного событиями дня.