Когда Торвальд, самый младший из генералов, последним покинул замок, Гаэль, немного погодя, принялся за дело. Подойдя к бездыханному телу девушки, он дотронулся до ее холодных ладоней и чуть сжал их. В этот момент, с театрально-вычурным жестом – медленным, растянутым похлопыванием в ладоши, - из-за боковой колоны вышел Марк.

 - Браво, Гаэль, это было так… трогательно!

 Имея глупую привычку растягивать слова, Марк выводил из себя не только Гаэля, а и остальных генералов. Но произнесенные им слова, с издевательскими нотами и неизмеримой ироничностью, заставили Гаэля вздрогнуть.

 - О чем ты толкуешь? – сделав как можно более непринужденный вид, спросил Гаэль, отступая от девушки.

 - Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы не видеть очевидного? Ты ведь вожделел эту девчонку! – осыпав собеседника очередной порцией ядовитых слов, нараспев протянул Марк. – Тут же все предельно ясно! С чего бы ты тогда стал так яро убеждать правителя в том, что именно ты подходишь для ее погребения?

 - Мне интересно, в каком из сказанных мною слов ты уличил мое ярое желание убедить господина? – заметил Гаэль, теряя интерес к беседе. – Тем более, я не намерен доказывать тебе что-либо. Я позволяю тебе остаться при своем мнении, дабы не портить твои убеждения своей истиной.

 - Тогда отдай тело девчонки мне, я сам справлюсь о ней, - пожав плечами, предложил вампир.

 - Единственное, в чем ты можешь быть точно уверен, так это то, что ее я тебе не отдам, - понизив голос, ответил Гаэль и снова подошел к телу в желании освободить от связывающих руки и ноги канатов.

  Но Марк не хотел сдаваться. Он толкнул соперника в спину и, схватив за плечо, развернул к себе.

 - Я не намерен уступать тебе! – прорычал Марк и, отойдя на несколько шагов назад, расставил руки в стороны и опустил голову. Гаэль знал, что это означает.

 Вампира объяло темное завихрение, и когда мрак рассеялся, перед Гаэлем стоял гадкий монстр, будто сделанный из вулканического пепла. Его тело было покрыто трещинами, откуда вырывалось красное свечение, что лишь подтверждало его сходством с чем-то дьявольским. Гаэль, посмотрев на все это, хмыкнул и отвернулся к жертвеннику, все же пытаясь в очередной раз развязать канаты.

 Двери тронного зала распахнулись, и неторопливой походкой вошел Разиэль. Лицо его выражало крайнюю степень раздраженности.

  - Может, хватит спорить как неразумные юнцы? – потирая виски, обратился он к обоим вампирам. Гаэль, методично отвязывающий тело, пожал плечами и не удосужился сказать ни слова в ответ. Внимательно глядя на второго, Разиэль дожидался, пока тот примет свой привычный облик, но монстр тяжело дышал, словно разъяренный бык, которому только что поставили клеймо.

 - Я жду, Марк.… А мое терпение не безгранично.

 Вампир с заметной неохотой перевоплотился обратно и, сложив руки на груди, все так же тяжело дышал, но, по мнению Гаэля, это было скорее обиженное сопение трехлетнего ребенка.

 - Покинь замок, немедленно.

Скривив лицо в неприятной гримасе, вампир повиновался своему господину. Он рассыпался на сотню летучих мышей. Стайка пищащих тварей пролетела над головой Разиэля  и исчезла в закоулках коридора.

  Через высокие окна вливался мягкий лунный свет. Разиэль, еще раз осмотрев зал, безмолвно удалился.

 Гаэль к тому времени покончил с путами и решил, что его больше никто не побеспокоит. Ожидать возвращения Марка не было смысла – никто не смел ослушиваться приказов Разиэля. Поэтому, пошарив в кармане брюк, он извлек оттуда стеклянный флакон с мутной жидкостью. Он приберег это зелье, чтобы заживить раны Эстер. Откупорив флакон, он налил немного себе на ладонь, а затем растер. Он почувствовал, как руки стало жечь, но это ощущение было терпимым. Простерев обе руки над ее бездыханным телом, он медленно опустил их на живот девушки. Маслянистая жидкость стала словно горячее и жжение усилилось. Однако Гаэль обнаружил, что под руками кожа стала такой же целой, какой была до начала ритуала. Он стал водить руками над всем телом, совершая странный и безумный обряд, как могло показаться со стороны. Когда с порезами и ранами от кинжала было покончено, вампир убрал флакон обратно в карман и, обернув тело в разрезанный балахон, взял Эстер на руки.

 Подле выхода из замка его уже ожидала карета. Велев отвезти его в поместье, он был возмущен тем, что кучер пытался воспрепятствовать ему. Он сказал, что его нанял один из генералов свиты Разиэля, и он настаивал на том, чтобы данный экипаж отправлялся в Митанеру, в собор, где и должны были похоронить Эстер. Долгие и ни к чему не приведшие споры вынудили Гаэля идти пешком со своей необычной ношей. Он возненавидел Марка на порядок больше – ведь он не мог поступить так же, как и он, отправляясь восвояси в виде летучих мышей, с целью найти извозчика - тогда бы ему пришлось оставить тело. А если бы он сделал это, по возвращении вампир бы уже не застал его на месте.

 - Проклятый Марк, - шипел Гаэль, уже почти добравшись до поместья. Вдали уже стала виднеться крыша его особняка.

 В очередной раз взглянув в небо, он увидел, что луна вот-вот приблизится к своему зениту. Это значило, что ему стоило поторопиться.

 Небо было таким же темным и глубоким, как столетия назад в Лериде, и это породило в Гаэле неуемный страх и отвращение к той ужасной ночи.

Но, увлеченный своими раздумьями, он не заметил, как подошел к аллее особняка. Гробовая тишина окутывала улицу, а возле дома, казалось, она и вовсе была в своей самой низкой точке, если можно так выразиться. Эта точка находится где-то среди вечного льда низшего Ада. Так и здесь – вся территория дома была объята самой безобразной, самой невыносимой и самой устрашающей тишиной на свете.

 

Тонкая полоска света легла на черный мрамор пола. В комнату вошел высокий мужчина с подсвечником в руках. Непроглядные тени постепенно растворялись в янтарном свете свечей, но вошедшему свет не требовался - он и так был способен видеть все в абсолютном мраке.

  Это была большая комната, однако, довольно скупо обставленная. Узкая, односпальная кровать, покрытая тяжелым бархатным покрывалом, стеклянный прикроватный столик на низких пузатых ножках, какая-то мраморная статуя, изображающая скорбящую женщину, книжная полка и кресло у нее. От темно-зеленых шероховатых стен веяло сыростью и холодом. Это была самая северная комната его особняка, и здесь он находился крайне неохотно, лишь изредка наведываясь сюда с особыми намерениями.

  Поставив подсвечник на столик, Гаэль легко ухмыльнулся. На стекле лежала увядшая роза. Кажется, кто-то оставил ее здесь в прошлый раз, но он уже не помнил, кем была та дама.… Быть может, и Алексия разбрасывала по дому свои любимые цветы, но не в этом суть…

 Окинув комнату быстрым взором, он скрылся за дверью и вернулся уже со своей ношей - на его руках лежала девушка, безвольно свесив руки. Бледные, отдающие синевой губы были едва приоткрыты, рыжие волнистые волосы водопадом струились вниз, чуть покачиваясь в такт каждому шагу вампира, а черный балахон тянулся длинным сумрачным шлейфом за идущим.

Гаэль поднес Эстер к постели и небрежно опустил ее на прохладные и влажные от постоянной сырости простыни. Она все еще не приходила в себя, и вампир с легким нетерпением ожидал ее пробуждения.

   Слабый свет свечей становился все тусклее. Они необратимо таяли, оставляя по себе длинные застывшие восковые потёки. Прошло еще около двадцати минут, прежде чем Гаэль окончательно убедился, что луна вошла в зенит. Мужчина стоял у окна, заложив руки за спину и наблюдая за передвижением небесного тела, когда он услышал, как громкий вдох всколыхнул спокойствие в комнате. Повернувшись в пол-оборота, он увидел, как грудь Эстер приподнялась, а ее глаза широко распахнулись. Девушка недоуменно осматривала потолок, не решаясь перевести взгляд куда-либо еще.