- Добро пожаловать в мой мир, - учтиво сказал Гаэль, вновь отвернувшись к окну. – Я даю тебе несколько минут, чтобы ты пришла в себя. Затем…

  Он умолк. Эстер, которая еще не совсем понимала, что произошло, растерянно ждала продолжения его речи, но вампир все так же сдержанно хранил молчание, предоставив девушке право остаться наедине со своими мыслями. Она ощущала, как ее тяжелая голова была едва в состоянии оторваться от подушки на несколько сантиметров, поэтому не осмеливалась принять сидячее положение, ибо догадывалась, что будет только хуже. Все тело было таким, словно его от и до налили свинцом, и этот гнет никак не собирался покидать его. Эстер попробовала пошевелить пальцами рук, и эти попытки были скорее похожи на предсмертные потуги слабеющего паука, который беспомощно сучит лапками в воздухе в желании отхватить себе еще хоть несколько секунд жизни.

 - Я… я не могу пошевелиться! – испуганно пролепетала Эстер. – Гаэль, помоги мне!

 - Умница, быстро догадалась.

 Мужчина подошел к девушке и склонился над ней.

 - Ты очень слаба после обращения. К тому же, ты почти что обескровлена, и это лишь усугубляет положение. Однако сейчас ты получишь то, что даже не мыслит получить любой из моих подчиненных.

  Встав на колени перед кроватью, Гаэль прокусил свой безымянный палец и занес его над губами девушки. На этот раз в ее глазах читалось желание напиться кровью, а не присутствовало отвращение как несколькими часами ранее. Мужчина опустил палец ниже и коснулся им губ. Он медленно провел им сначала по верхней, затем по нижней губе, очертив ее уста. Они тут же приобрели свой естественный свет.

 - Чувствуешь, тебе уже становится лучше, - утвердительно сказал Гаэль. Эстер лишь быстро моргнула,  подтверждая сказанное. – Моя кровь, кровь твоего господина, способна исцелять тебя.

 Тогда вампир опустил палец в ее полуоткрытый рот и мысленно приказал ей пить. Полные губы сомкнулись вокруг, и Эстер стала алчно потягивать кровь из пореза. Когда девушка осознала, что ее тело покинула тяжесть, Гаэль уловил эту мысль и убрал руку. Он увидел разочарованный и взывающий о «добавке» взгляд.

 - Больше моей крови ты не получишь, я не для этого тебя обращал, - строго заметил Гаэль, и Эстер почувствовала себя пристыженной маленькой девочкой, которую оставили без сладкого из-за шалости. Мужчина велел ей сесть; сам же он вновь вернулся к окну. Девушка повиновалась его приказу, не забыв при этом плотнее укутаться в черную ткань.

 - Оставь эти попытки спрятаться, - рассмеявшись, сказал Гаэль. – Пока я нес тебя сюда, сотню раз кутал твое хладное тело этой тряпкой, так что нет у тебя ничего такого особенного, чего я не увидел.

  Эстер возмутилась и вновь ощутила стыд, но теперь она осознала, что ее лицо не пылало. Она дотронулась обеими руками до щек и почувствовала, что ее кожа холодна.

 - Я действительно теперь вампир?

 - Ох, ну почему же до тебя так медленно доходит? – разозлился Гаэль. – Да, ты вампир, теперь ты моя подчиненная! Что еще не ясно?

 - Я думала, что все это было ужасным сном, - прошептала Эстер и закрыла лицо ладонями. Рыжие волосы свесились вперед, а плечи несколько раз дернулись в немых всхлипах.

 - Скажи спасибо, что я тебя отвоевал. Один идиот настолько верил пророчеству и всяческим связанным с ним слухам, что хотел украсть твое тело!

 - Зачем?

 Гаэль посмотрел на девушку, которая так и не подняла головы, чтобы поинтересоваться важной для нее информацией. Она сидела все так же, спрятав лицо, тихо плача.

  С пророчеством было связано множество предрассудков, и Марк, который был его главным поклонником, способным во все это верить, решил забрать тело жертвы себе вместо того, чтобы предать его земле. По одному из слухов тело надо было расчленить в особом порядке и засушить каждую полученную часть таким образом, чтобы это могло стать неким талисманом. Голова и вовсе помещалась в мешок и всегда бралась на поле боя, потому что это, по поверью, способствовало неоспоримой победе обладателя такой головы.

  Передав эту информацию мысленно, Гаэль ждал реакции. Сначала лицо Эстер приняло удивленное выражение, затем сменилось отвращением и страхом.

 - Спасибо, что спас меня от этой участи…

 - Как видишь, твоя нынешняя участь в разы лучше той, что могла тебя настигнуть еще полчаса назад. Все познается в сравнении, верно?

 Эстер кивнула. Последняя фраза вампира теперь была ясной, как никогда. Если бы она не подошла бы под критерии пророчества – ее бы не было здесь; если бы ее не заметил Гаэль Манрике – ее бы не было здесь;  если бы она хоть раз попыталась сбежать, истинно приложив к этому все свои усилия - ее бы не было здесь. Все, что произошло, подлежало сравнению с чем-то более жизнерадостным и, несомненно, лучшим, но то, что свершилось, уже не исправишь. Она чувствовала несоизмеримую признательность по отношению к этому мужчине, потому что все, что он сделал, казалось ей единственным правильным выбором.  Все складывалось именно таким образом, потому что отчасти Эстер была готова на самопожертвование, и лишь по этой причине не оказывала должного сопротивления.

Утомленная всем тем, что произошло и, в конце концов, шокированная своей собственной кончиной, девушка не знала, как нужно поступить в данный момент времени. Гаэль все стоял, как изваяние, составляя компанию скорбящей женщине. Образовавшийся ансамбль был весьма гармоничен – убитая горем, безутешная женщина устремляла свой взор на задумчивого, с отсутствующим взглядом мужчину, лицо которого было обращено вдаль. Широко распахнутые оконные створки отражали в своих стеклах россыпи звезд, а полоса молочного света мягко вливалась в комнату, огибая фигуру Гаэля. В этот же момент разум Эстер окончательно прояснился, и она поняла, что испытывает странные чувства к тому, кто все это время над ней издевался. Она знала о них еще раньше, но тогда о том, чтобы понять природу этих самых чувств и речи быть не могло. Тогда было слишком много разнообразных «но», которые напрочь убивали в ней желание что-либо постигать.

  Теперь у нее нет пути назад. Собственноручно, хоть и под гипнозом, она разрушила единственный шаткий мост, который соединял ее с прежней жизнью. Теперь доски, когда-то связанные прочные узлами, уродливо торчали в разные стороны, поддавшись силе тяжести. Мост оборвался, развязались узлы.… По нему в последний раз успели пробежаться лишь Кира и Айри до того, как он канул в прошлое, но и этого хватило для того, чтобы понять, что судьба Эстер была ее подругам не безразлична. Скорее, это они были безразличны ей, как показалось, но ведь никто не стал бы разбираться в сути вещей после подобного скандала. И только тогда, когда Эстер явственно представила пылающий за собой мост, который и так уже был обрушен, она поняла, что назад ей уже никогда не возвратиться, как сильно бы она того не желала. Отныне и навсегда, до самой ее кончины, безвременной или оправданной, она принадлежит Гаэлю Манрике.

Она встала с постели и, пошатываясь на нетвердых ногах, подошла к мужчине.

 - Я очень благодарна вам, господин Манрике, за свою новую жизнь, - преклонив голову, сказала Эстер, несмело дотрагиваясь до плеча Гаэля.

 - Всегда можешь рассчитывать на меня, - улыбнувшись, ответил мужчина и, накрыв своей крупной ладонью ее, слегка сжал руку. Эстер прикрыла глаза, и ее словно громом поразило – неестественно острое чувство незамедлительно оживило ее замершее сердце и заставило весь ее разум воспылать под напором эмоций. Рациональное быстро сдавало позиции, отдавая бразды правления смешанным, невольно возникшим чувствам. Она невыносимо хотела сказать Гаэлю много разных слов, но смелости на этот шаг у нее по-прежнему не хватало.

  Но все же она решилась на кое-какие действия. Сначала ее рука медленно выскользнула из его руки, затем прошлась тыльной стороной по шее и остановилась у уха. Средний палец быстро скользнул по его кромке, а затем, по шее, рука оказалась у ключиц. Эти движения были настолько плавными и осторожными, хоть и делались дрожащей рукой, что Эстер даже изредка казалось, что вампир и вовсе их не ощущает. Однако вскоре она почувствовала, как напряженная шея чуть расслабилась, голова опустилась ниже, и из груди мужчины тихим шелестом вырвался выдох.