- Понял, спасибо.

   Я надел клетчатый пиджак и прикрутил к Браунингу глушитель. Министр ушёл кататься на яхте, а я прогулялся пешочком на улицу Сегла. Прошёл про улице Лиссна, там небольшое поле для гольфа, взял клюшки в прокат и занялся игрой в гольф, незаметно приближаясь к машине наблюдателей. Увидел, что в машине трое, все с биноклями, и в широкополых шляпах и кожаных плащах. Типичные "пастухи". Зашёл в "мертвую зону" зеркал заднего обзора и "промахнулся" мячом в ближайшие кусты. Оттуда трижды выстрелил. Подошёл к машине и убедился, что контрольных не требуется. В машине была рация. Встречу в ресторане надо отменять. Я прошёл в ресторан, меня встретил Сашка.

   - Отбой, Рамсай притащил хвост. Отпросись в клуб на второй причал.

   После этого, я подошёл к Хуго и арендовал у него яхту.

   - Один не справишься, Макс! Возьми кого-нибудь. Ну, вон, хотя бы, Кейлви. Кейлви! Иди сюда! - позвал он Сашку. Тот нехотя подошёл.

   - Сходи с господином Максом рулевым!

   - Я же в ресторане сейчас.

   - Ничего, там управятся, всё равно никого нет!

   - А сколько? - спросил Сашка уже у меня.

   - Что он говорит?

   - Спрашивает: "Сколько он получит". Больше десятки не давайте!

   - Хорошо! Скажите ему: "Восемь крон".

   - Просит десять!

   - Тогда возьму другого. Переведите!

   - Он согласен, Макс!

   - Спасибо. Отдать кормовой! - сказал я, сразу как запыхтел маленький "мариндизель". Отбросил корму на шпринге.

   - Отдать носовой! - и дал реверс. Яхта отошла от причала, я среверсировал двигатель, и она послушно стала набирать ход.

   - Саша! На руль! Держи вон на тот парус.

   Я передал Сашке румпель, а сам пошёл ставить паруса. Закрепил шкоты, перебрался на корму. Заглушил двигатель, сложил лопасти винта. Сел рядом с Сашкой и привел яхту к ветру.

   - Что случилось?

   - Немцы. Три человека, вели наблюдение за Рамсаем. Убрал. Мне лучше в Суннерста не возвращаться. Я брал клюшки для гольфа и яхту. То есть, мог проходить мимо их машины. Хотя клюшки я сдал, и все видели, что я уехал в город. И появился в клубе через полчаса.

   - Если ты уйдёшь, то может быть хуже. По-моему, в тебе сидит война. А здесь - мир. Максимум, вызовут в херргард. Отдашь мне оружие, на случай обыска. У меня есть тайник в клубе. И откручивайся. Ты не наследил?

   - Мог оставить следы, когда подходил к машине. Хотя, вряд ли. Я, вроде бы, всё полностью замёл и присыпал. Гильзы все здесь. Сейчас выброшу. - я выбросил стреляные гильзы за борт.

   - Яхта Рамсая развернулась!

   - Бери под корму!

   Через двадцать минут я скомандовал: "К повороту!". Старинный приём: "забрать ветер!". Мы прикрыли яхту Рамсая от ветра, она чуть сбросила ход. Рамсай сидел возле мачты. Охрана немного нервничала.

   - Что Вы делаете? Отойдите дальше!

   - Господин Рамсай! Разрешите Ваш автограф! - прокричал я по-английски.

   Рамсай удивлённо посмотрел на меня. Затем показал рукой, что мы можем подойти к борту. Мы вывалили кранцы, и подали носовой. Срубили такелаж и обе яхты легли в дрейф.

   - Прошу Вас, господин министр! - и я показал на кают-компанию на своём борту. - Обстоятельства изменились, господин министр. У Вас на хвосте сидели немцы.

   - Мы никого не видели!

   - Значит, им было известно, куда Вы едете.

   Рамсай перешёл к нам на борт.

   - Кейлви, поставь кливер и возьми три рифа. Прошу Вас, господин министр.

   Мы спустились в каюту.

   - Полковник Иволгин, начальник 2 отдела ГРУ ГШ при Ленинградском фронте. Вы хотели со мной встретиться.

   - Да, господин полковник. Есть несколько вопросов, один из которых личный. Начну с него, потому, что от него зависят все остальные. У Вас в плену находится моя дочь. - я усмехнулся, услышав его фразу.

   - Господин министр, у Вас несколько преувеличенное отношение к положению Вашей дочери в СССР. Она замужем за одним из моих сотрудников. Проживает в Ленинграде, в отдельной квартире, и работает у меня в отделе. А пленные в городе не живут. Они помещены в лагерях за городом. Вот фотография одного из таких лагерей. А это снято в квартире Вашей дочери.

   Министр рассматривал фотографию Хуун в столовой за столом.

   - Это её квартира?

   - Да.

   - Она пишет, что ожидает ребёнка.

   - Да, ребёнок должен будет появиться на свет в конце января - в начале февраля будущего года. Она довольна этим обстоятельством. И она в курсе того, что мы с Вами должны встретиться.

   - Да, я получил день назад её письмо, в котором она желает успехов на переговорах, иносказательно, правда. Там есть странная фраза, что её судьба находится в моих руках. Это - угроза?

   - Нет, это констатация факта. Судьба её мужа в Ваших руках. - я показал фотографию Хуун и Сашки на свадьбе.

   - Матрос, который управляет яхтой?

   - Да, Герой Советского Союза старший лейтенант Овечкин управляет этой яхтой.

   - Я могу забрать эти две фотографии?

   - Да. Из-за встречи с вами, у нас могут быть сложности, господин Министр. Трое агентов Абвера, следивших за Вами, убиты. У нас не было другого выхода.

   - Я вызову сюда генерала Паасонена. Одну минуту! Я сейчас вернусь.

   Я поднялся вместе с ним и показал Сашке, чтобы он не препятствовал министру. Тот перешел на свой борт и сказал несколько слов кому-то из своих людей, после этого прошёл обратно и подошёл к Сашке. Несколько минут рассматривал его. Тот воспринял это спокойно, улыбнулся. Рамсай повернулся и спустился в каюту.

   - Интересное лицо. - я понял, что он уже принял какое-то решение. - Вам обоим не следует немедленно возвращаться в Суннерста, господин полковник. Как лицо, уполномоченное Парламентом республики, я беру Вас под охрану, как участников переговоров от СССР. Вашу яхту отгонят на стоянку мои люди. Генерал Паасонен возьмёт на свою службу убийство трёх агентов. Его позиции в Швеции незыблемы. Вы и Александр вернётесь туда после того, как будут улажены все нюансы между нами и шведами. Если в этом возникнет надобность, господин полковник. Ещё один вопрос: насколько обеспечена моя дочь в СССР, в первую очередь, меня интересует квартирный вопрос. Я знаю, что он стоит очень остро в СССР. Это ведь служебная квартира. Могу ли я выкупить её в пользу дочери и её будущего ребёнка?

   - Для иностранных граждан такая возможность предусмотрена, но, жестко связана с военным положением между нашими странами. В данный момент Вы сделать этого не сможете. Только после заключения мирного договора между нашими странами.

   - Вопрос о перемирии нами уже решён в парламенте. Осталось только сесть за стол переговоров, и, если требования СССР не изменились, то наша делегация, которую возглавляю я, готова подписать этот договор.

   - Требуется отвести войска от Свирьстроя прежде, чем переговоры начнутся, господин министр. Я задержал войсковое решение этого вопроса уже на полтора месяца. Больше времени нам не дадут. У нас тоже сроки!

   - Здесь присутствует генерал Эш, я могу его пригласить?

   - Нет. Это Вы решаете без меня. Для Ваших людей, я - швейцарский подданный, связанный с советской разведкой.

   В тот же день на стол командующего Ленфронтом легла записка о том, что финны начали отвод войск от Свирьстроя к Олонцу. Он доложил об этом Жданову и Сталину. Сталин вызвал Панфилова:

   - Доложите ситуацию по переговорам в Швеции.

   - Там работают два моих сотрудника: полковник Иволгин и старший лейтенант Овечкин. Они провели встречу с начальником разведки Финляндии генералом Паасоненом, разработку которого начали ещё в апреле месяце. С целью создания условий для проведения предварительных переговоров, в Швецию был заброшен старший лейтенант Овечкин, зять теперешнего Министра Иностранных дел Финляндии Карла Хенрика Вольтера Рамсая. Он, также, в разработке с апреля месяца. Удалось воздействовать на него через его дочь, захваченную на Ленфронте под Важинами разведчиками полковника Иволгина. Она сумела убедить отца в бессмысленности продолжения войны. В ходе проведения операции, воздействие на противника производилось как психологическими, так и военными методами. С этой целью на Ленинградском фронте был создан Первый Отдельный Ударно-Штурмовой корпус, с помощью которого брались сильно укреплённые районы обороны финнов. Кроме того, два таких корпуса успешно применялись и в операциях против немецкой армии. В ходе операции финнами было поставлено одно предварительное условие: не допустить оккупации Финляндии войсками 11 армии Гитлера. Для этого Ленфронт активизировал боевые действия на Новгородском направлении, взял Новгород и вынудил противника перебросить 11 армию под Ленинград. Нами, полковником ГРУ Иволгиным, и командованием Ленфронта, был подготовлен участок фронта, на котором были созданы замаскированные Укрепрайоны, и подготовлен огневой мешок для армии Манштейна. Измотав противника в наступательных боях, войска фронта пропустили его во второй подготовленный мешок, и, после того, как Манштейн подтянул туда второй эшелон, захлопнули этот проход ударами 2 Ударной армии и второго ударно-штурмового корпуса. Как только Манштейн оказался в мешке, поступило предложение Паасонена о личной встрече. Мы организовали переброску полковника Иволгина в Швецию, при этом финская сторона взяла на себя его легализацию в Швеции, так как шведы отказали ему в визе. Ранее финны брали на себя некоторые обязательства и неукоснительно выполняли их. Так, например, пропустили наши десантные корабли по Свири в Волхов в ходе освобождения Новгорода.

   В настоящий момент времени проведена встреча с Министром Рамсаем, который приехал в Швецию и заявил, что уполномочен Парламентом республики начать переговоры о перемирии на условиях СССР: отвод войск на линию границ 1940 года и заявлении о том, что Финляндия отказывается от союзных отношений с Гитлером и требует вывода немецких войск с её территории. То есть, товарищ Сталин, Ваше Указание: в кратчайшие сроки вывести Финляндию из войны и освободить Волго-балтийский водный путь и Кировскую железную дорогу путём создания условий для мирных переговоров с финнами, Главное Разведывательное Управление Генштаба выполнило. Дело за дипломатами.