ГЛАВА 22

На рассвете он оставил ее спать, сонно пошел на кухни, зная повариху, что даст ему ранний завтрак, как в старые времена. Оттуда он вернется в библиотеку, пещеру книг и свитков, что тянулась на мили под камнем острова.

Он уже ненавидел поиски в затхлых томах, хрупких свитках, от которых в нос поднималась пыль, и он чихал. Дариен не любил книги. Он с болью понял, что Марлен в этом был лучше. Или просто его сильнее направляли укоры отца.

«Как я не увидел?».

Он спустился по узкой винтовой лестнице. Дариен помнил весенний день годы назад в этом замке. Он вошел в их с Марленом комнату, его друг сидел, приоткрыв рот, вытянув ноги, на подоконнике. Марлен только вернулся из долгой поездки домой. Дариен сказал:

— Я знал, что комнате этого не хватает. Горгульи.

Марлен повернул голову, темные волосы свисали возле ушей. Волосы и тень скрывали его лицо.

— Рад, что ты скучал.

— Как прошло? — Дариен ощущал неловкость.

Пауза, а потом:

— Очаровательно, — сказал Марлен. — Я сказал отцу, что был лучшим, кроме тебя. Знаешь, что он сказал?

— Валяй.

— Сначала, — сказал Марлен, — он сказал, что я слаб, раз позволил кому-то быть наравне со мной. Он устал кричать об этом и предложил отравить тебя. Пара капель в вино за ужином, и никто не поймет. Кто заподозрит лучшего друга?

Дариен скрывал эмоции на лице.

— Теперь я вижу, откуда твой прямой подход к проблемам, — сказал он. — Что ты ответил?

Марлен улыбнулся. Дариен помнил ту улыбку, особенно, когда его друг соблазнял девушек. Может, стоило их предупреждать.

Марлен повернулся к Дариену полностью, и тень пропала. Он сказал:

— Я сказал ему, что проще убить его.

Он отвернулся, но Дариен успел увидеть засохший красный след на щеке друга. Он заживал много недель. Вспоминая тот день, Дариен понимал, что рана не зажила. Марлен Хамбрелэй носил шрам с собой и в себе, и Дариен принял это за слова и юмор по ошибке. Он присоединился к Марлену в высмеивании слабых учеников, какая ирония. Таких, как напарник Лин, который был не ровня их играм… их ярости.

Она рассказала ему, что случилось с Леандром Кейеном. Он вспомнил это.

* * *

За завтраком Дариен час болтал с поварихой о старых временах. Единственная женщина в замке, она была полной и средних лет, ее муж управлял хозяйством. Как многие женщины, она тепло относилась к Дариену, всегда побаивалась Марлена. Она цокнула с сочувствием от истории Дариена и дала ему еще один пирожок за страдания. Он был знакомого вкуса: мед, гвоздика и имбирь. От нее все так же пахло луком, чесноком и шалфеем, ее кухня была теплой и полной запахов трав и сырого мяса, внутренностей, что были выброшены в ведро. Он сказал, что любит ее, и она прогнала его взмахом черпака.

Запахи кухни преследовали Дариена, пока он спускался в сердце замка, в нижние комнаты. Он не знал, почему они хранили книги так глубоко, но тут хоть было тихо. Иначе звуки Академии пробудили бы воспоминания, что отвлекали и печалили его. По коридору разносилось эхо песни, класс репетировал традиционную песнь. Их серьезные голоса задели его сердце стрелой. Дариен уходил по ступеням все ниже.

Он проверил много древних книг, нашел обрывки информации. Учителя упоминали порталы мельком, не знали, как они открывались. Как оказалось, мир был полон порталов: некоторые вели в Другой мир и его разные измерения, другие — в места между, которые описывали как сон.

Дариен прочитал о поэте, который во сне поужинал с королем и жуткими слугами. Он пировал мясом в густом красном соусе и выпил много эля. А утром он проснулся сытым, пьяным и с красным соусом на рубахе.

Дариен вспомнил мужчину с кофе. Сон, что привел к Лин. Он поставил бы лиру на то, что он прошел в те разы через портал, место между, как описывали книги. Но способов сделать это было несколько. И чем глубже проникал человек — до Другого мира — тем выше была цена.

Дариен искал подсказки. До путешествия через портал поэт был гостем благородного дома и развлекал хозяина песней о королевстве великанов. И в ту ночь он оказался в позолоченном и большом зале короля-великана, на столе было полно мяса, фазана, утки. И, конечно, много эля и вина, что жгло сладким пламенем, когда он попробовал его из кубка, украшенного камнями.

Великан поздравил его за ужином, сказав:

— Ты несешь мою славу по всему миру, — пир был его наградой.

Но это была сказка, ее легко мог выдумать поэт, а потом ее приняли за историю. Такое бывало. Книга была полна спорного материала с суевериями и мифами, которые Дариен не слышал со смерти его бабушки. Она и заставила его стать поэтом. Она верила в них.

Одна фраза часто повторялась в книге, словно припев: Мы многое можем не знать.

Дариен отклонился на стуле — деревянном и твердом под ним — и закрыл глаза. Он вдохнул сильный запах пергамента и на миг понял, почему он некоторых успокаивал: проходили века, а он все еще был здесь, и будет, если соизволит Киара, до конца света. Свеча плясала, ожив от его дыхания. Другой ученик работал за столом в стороне, но все столы были окружены барьерами, создавая иллюзию уединенности. Это помогало Дариену ощущать себя в стороне. Он подумал о Лин, а потом о Хассене и Марлене. Потерь было больше, чем побед.

Мы многое не знаем.

— Это должно быть записано! — сказал старый голос. Дариен открыл глаза. Он увидел двоих в тени стеллажей. Один был хрупким, красивым, но стареющим, набравшим лишнего веса на животе. Его волосы сидели на висках, а лицо поражало усталостью.

Другой говорил, был старше, ужасно худой и тоже с бородой. Оба были с кольцами Академии.

— Не все должно быть записано, Тайлер, — сказал уставший мужчина. — Хорошо, если это никто не найдет.

Дариен заметил камень на кольце мужчину. Лунный опал.

Другой мужчина сжал кулаки.

— Эдриен. Что с тобой случилось?

Эдриен улыбнулся, на миг показался не таким уставшим и даже хитрым.

— У всех есть свои секреты.

Тайлер нахмурился, заговорил шепотом:

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты нашел кольцо… оно объясняет… все это, — он махнул на библиотеку, замок, остров… и дальше. — И ты собрался оставить его себе.

— Друг, — сказал Эдриен, — все происходит не зря и без смысла. То, что я видел, и где был, ничего не меняет. У меня ничего нет, Тайлер, только серебряная ветвь, взятая на память. Я даже не хочу это помнить. Это бесполезно, — он отвернулся, словно не мог смотреть на другого мужчину, или не хотел видеть его лицо. — Ты не понимаешь? Мы платим за все.

— Эдриен, люди не врут? — сказал Тайлер. — У тебя был шанс вернуть чары?

Эдриен вдруг показался не старым и не уставшим. Он помрачнел.

— Где ты это услышал?

— Не важно, — Тайлер не дрогнул. — Это правда?

Со сверкающими гневом голубыми глазами Эдриен сказал:

— Я такое никому не говорил. И не собираюсь рассказывать.

— Ты будешь скрывать знания, которые Пророки отчаянно искали веками?

— Да, — сказал Эдриен. Он был теперь спокоен. — Это умрет со мной.

* * *

Дариен проснулся, его голова была отклонена, и шея болела. Ругаясь, он выпрямился. Люди ушли. И ученик, что был тут раньше. Он был один, было слышно только его дыхание. Он обрадовался, что свеча еще горела, хоть и ближе к основанию. Дариен вздохнул и потянулся. Он хотел, чтобы Лин помогала ему. Она была бы рада книгам. Дариен хотел ужинать, а не смотреть еще книги.

Он дошел до их комнаты, но там было пусто. Лин оставила записку на их приглашении на ужин: «Увидимся в столовой».

Когда Дариен пришел к столовой мастеров, он устал и был голоден. Но он был насторожен и удивился, что на ужине были только он, Лин Амаристот и архимастер Мир. Он не был так голоден, чтобы не заметить, что женщина, сжимавшая спинку стула, пока говорила с архимастером, была другой Лин.

Темно-синий бархатный корсет подошел ей, подчеркнул ее фигуру. Голубые и серебряные складки ниспадали шуршащим каскадом от ее талии до пола. Корсет не скрывал ее ключицы. Она вымыла волосы, и они слегка вились у ее ушей из-под бархатной шляпы из той же ткани, что и корсет.

Она оживленно говорила, хоть была сдержанной, с архимастером, но затихла, когда Дариен вошел. Он заметил уязвимость на ее лице, она ждала его вердикт.

Дариен нашел голос.

— Леди Кимбралин, — он поклонился. — Мило выглядите.

Лин опустила взгляд.

— Вы очень добры.

— Скажите, архимастер, — сказал Дариен, — это платье принадлежало аристократке, забывшей его случайно после визита, или у Высшего мастера больше привилегий, чем я знаю?

— Дариен, — резко сказала Лин.

Архимастер Мир поднял голову. Он величаво сидел во главе стола.

— Ты не изменился, Дариен Элдемур, — сказал он. — Я оказал тебе услугу, ты ответил оскорблением. Конечно, ты скатился до такого.

Дариен хотел парировать. Но он знал, что ведет себя глупо.

— Прошу прощения, архимастер Мир, — сказал он. — День был утомительным, но это не оправдание.

— Верно, — сказал Высший мастер.

Лин сказала:

— Прошу простить Дариена, архимастер Мир. Мы недавно потеряли друга.

Дариен уставился на нее, разозлившись, что она прикрыла ссору Хассеном. Но она говорила правду. Он понимал это. Он склонил голову.

— Я приму извинения, леди Кимбралин, — сказал Высший мастер. — Хоть я подозреваю, что ваши манеры лучше, чем у вашего спутника — он, несомненно, научился грубости в Тамриллине и в пути. Я закрою на это глаза.

«Старый гад», — подумал Дариен.

— Благодарю, — коротко сказал он и обрадовался, когда следом принесли еду.

Он запихивал мясо и овощи в рот, поглядывая на девушку напротив него, которая ела неспешно, хорошо воспитанная. Он поражался тому, что эта девушка не так давно напилась в таверне.

— Дариен, мы с архимастером Миром обсуждали события в Тамриллине, — сказала Лин, ножи стучали по тарелкам. — Высший мастер ощутил, что Никон Геррард какое-то время был связан с темными силами. Но это все еще секрет ото всех, кроме внутреннего круга мастеров. Иначе будут хаос и паника.