— Он не слишком хорошо о ней отзывается. Снобка, любящая общество иностранцев и умеющая использовать эти знакомства для собственной выгоды.

— Но одновременно даже эта пристрастная характеристика подчеркнула и достоинства этой пани — решительность, умение достигать поставленной цели, широкую образованность, знание языков. Такие характеристики нужно уметь читать с разных сторон.

— Но Жарский подчеркнул, что эта пани нуждается в деньгах, потому что строит себе виллу.

— Вы снова, подпоручник, возвращаетесь к мотиву преступления. А этот мотив подходит ко всем допрошенным. Одни имеют много, но хотели бы иметь еще больше. Другим, как, например, Земаку, живется трудно, и они тоже охотно поправили бы свое положение. На этом коне мы никуда не уедем.

— Значит, допросим Медзяновскую. Но сначала посмотрим, что у нее было обнаружено при обыске.

Милиционер, который проводил обыск на третьем этаже, обратил внимание на три письма. Одно — высланное из Парижа, два других — из Варшавы. В одном из них было официальное уведомление паспортного бюро Министерства внутренних дел, что «заграничный паспорт для гр. Барбары Медзяновской готов и будет выдан ей сразу же после внесения соответственной пошлины». Судя по ее размаху, паспорт был предназначен для выезда в страны Западной Европы.

Следующим было письмо из Парижа, оно было написано по–польски, но с некоторыми орфографическими ошибками и несколькими английскими словами. Было видно, что писал его иностранец, который научился польскому языку, либо поляк, давно живущий за границей. Письмо содержало ряд инструкций по вопросу о различных химикатах и машинах, которые могли бы послужить предметом импорта в Польшу. В нем подчеркивалась важность этих операций, и заканчивалось оно заверениями, что в случае успешного их завершения пани Медзяновская может рассчитывать на благодарность фирмы, а в случае ее выезда из Польши навсегда, в любой стране, где фирма имеет свои филиалы, ей будет предоставлена соответствующая работа. Кроме того, из письма следовало, что ближайший выезд пани Барбары за границу будет носить не только характер практики в одном из отделов фирмы, но также будет предусмотрен отдых и туристические поездки. Все расходы будут оплачены фирмой, как благодарность за работу, проделанную до сих пор.

Ей также будет возвращена сумма пошлины. Интересным было то, что письмо было написано не на фирменном бланке и подписано было только именем.

Третье письмо содержало уведомление строительной фирмы, что здание, строящееся в Мокотуве, подведено под крышу. Для продолжения работы владелице дома следует внести дальнейшую оплату, что, согласно подписанной договоренности, составляет 60 000 злотых.

Деньги должны быть заплачены до конца месяца, в противном случае работа будет остановлена.

— Вот прекрасный мотив совершения преступления, — с удовлетворением заметил подпоручник, — необходимость серьезной выплаты денег на строительство дома, возможность вывоза бижутерии за границу. А если в родной стране земля будет гореть под ногами, то возможно остаться там навсегда. Все подходит одно к другому.

— За исключении молотка и лестницы, — буркнул полковник.

— Могло быть так, как говорил редактор Бурский. Возвращаясь из клуба, пани Медзяновская имела возможность приставить лестницу к балкону.

— Это не сходится с показаниями Крабе и пани Зоси. Оба они не видели лестницы еще за четверть часа до открытия преступления.

— Время, названное этими людьми, не такое уж точное. А если они ошиблись минут на десять и Медзяновская вернулась именно десятью минутами позже, нежели говорит Рузя? Она могла приставить лестницу уже после пребывания пани Зоей на балконе.

— Оба они не могли ошибиться на десять минут.

— В таком случае послушаем, что скажет нам пани Медзяновская.

Глава одиннадцатая

Войдя в столовую, Медзяновская сразу заметила письма, взятые из ее комнаты.

— Насколько мне известно, — сказала она, садясь на указанное ей подпоручником место, — милиция имеет право проводить обыск лишь на основании письменного разрешения прокурора. У вас было такое разрешение, когда вы входили в мою комнату?

— Мы действовали на месте преступления и собирали вещественные доказательства. У нас не было ни времени, ни необходимости связаться в этом случае с прокурором. Вы имеете право, раз вам это не нравится, подать жалобу в Главную комендатуру воеводства в Краков либо в местную прокуратуру. Во время обыска вашей комнаты, кроме милиции, там находился директор «Карлтона» в качестве свидетеля.

— Я подумаю и, возможно, обращусь с подобной жалобой.

— Мы узнали о ваших денежных затруднениях. Как вы собираетесь выйти из этого положения?

— Я могу это понять, как предложение помочь мне в этом и дать взаймы?

— К сожалению, милиция не занимается одалживанием денег. Однако часто интересуется, откуда люди добывают так необходимые им в какой–то момент средства.

— И к каким выводам приходит?

— Что иногда кто–нибудь, кому неожиданно потребовались деньги, хватается за молоток, и пытается таким способом выйти из затруднительного положения.

— Интересно. И этим кем–то, разумеется, могу оказаться я?

— Тем более что вы уезжаете за границу, где можете не только продать драгоценности, но и, как вытекает из содержания письма, остаться на постоянное жительство.

— И поэтому я строю себе дом на Мокотуве, что требует оплаты наличными. Прекрасное рассуждение. Трудно упрекнуть его в чем–то, кроме отсутствия логики.

— Логика тоже есть. Строительство дома вы начали еще до того, как у вас появился случай добыть состояние одним ударом по чужой голове. И письмо с предложением выбрать «свободу» пришло перед нападением. Расчет простой — дом на Мокотуве стоит самое большее несколько сот тысяч злотых. Цена же драгоценностей около миллиона. Окупятся даже вложенные в строительство деньги. Пусть дом останется в Польше, а вы с драгоценностями выедете за границу.

— Я с большим интересом слежу за полетом вашей фантазии. Может быть, еще узнаю, каким образом я совершила это преступление?

— Очень простым. После ужина вы специально вышли из дома, якобы на встречу со знакомой в клубе «Кмициц». Возвращаясь, а было это минут за пятнадцать до девяти, вы взяли приставную лестницу, стоящую около «Соколика», и принесли ее к «Карлтону», прислонив к балкону второго этажа. Направляясь в свою комнату, вы по дороге прихватили молоток из холла. Было не так уж трудно дождаться момента, когда ювелир на минуту вышел из комнаты, чтобы позвонить. Тогда вы быстро сошли этажом ниже и спрятались в уже пустой комнате ювелира. Когда тот вернулся и хотел зажечь свет, он получил сзади удар по голове. На то, чтобы спрятать бриллианты, выбросить наружу шкатулку, свидетельствующую о том, что убийца пробрался в «Карлтон» через балконную дверь, у вас было десять минут. Теперь требовалось только выждать, когда в коридоре никого не будет, и вы быстро вернулись к себе наверх. Спускаясь в салон на телевизионную передачу, вы подбросили молоток в холл.

— Великолепно! — заметила пани Медзяновская, которую это серьезное обвинение не смогло вывести из равновесия. — Вижу, что у редактора Бурского появился серьезный конкурент. Вам следует писать детективные романы, подпоручник. Вы губите свой талант, работая в милиции. С такой фантазией…

— Интересно, такое ли прекрасное настроение будет у вас тогда, когда по моему представлению прокурор подпишет приказ о вашем аресте и приступит к составлению обвинительного заключения?

— Уверяю вас, что на судебном процессе я появлюсь во всех этих драгоценностях, которые в вашем соображении я похитила у несчастного Доброзлоцкого. Кстати, как бедняга себя чувствует?

— Его прооперировали, — сказал сержант, ведущий протокол, — но в сознание он еще не пришел. Дежурный врач сказал, что состояние больного пока остается тяжелым.

— Очень мне его жаль. Я любила ювелира. Как он радовался сегодня, что на Гевонте продал два перстенька! С какой гордостью показывал каждому из нас эти четыре сотни! Однако вернемся к делу. Я хотела бы услышать, какими доказательствами располагает милиция, выдвигая против меня такие тяжелые обвинения?