Все они жили в районе Грюнвальдской площади: на улицах Бучка, Яромира, Ягеллонской, Великопольской или Аллее Народного Единства. Вместе ходили сначала в начальную школу, затем учились в одном классе в лицее. Еще в школе мальчики создали что–то вроде клуба или тайного общества — называли себя «Артель рыбаков». Известно, что Щецин, хоть и не лежит у моря, является морским портом, и всякие названия, связанные с морскими или рыбацкими традициями, здесь не были чужими.

Они и не заметили, когда в их жизни наступил первый великий день — вручение аттестатов зрелости. Это совпало с окончанием реставрации северного крыла Замка Щецинского и открытием в старых рыцарских залах первого в этом месте большого кафе. Итак, с аттестатами в кармане вся компания отправилась в замок, чтобы здесь за бутылкой вина достойно отметить пришедшую «зрелость».

Кто–то из них, по–видимому, Стах, предложил тогда, чтобы они всегда по воскресеньям встречались в замке за этим самым столиком. Предложение было принято с энтузиазмом и, что самое странное, выполнялось. Прошло уже три года, а компания хранила верность ему. Правда, только в воскресенье, но всегда в этот день можно было встретить здесь если не всю девятку, то, во всяком случае, большинство ее. А ведь даже самую крепкую школьную дружбу быстро развевает время.

Они приходили сюда одни или с друзьями. Девушки приводили и представляли компании молодых людей, с которыми в это время «ходили». Молодые люди хвалились девушками, которых, как им представлялось, «оторвали». Хотя известно, что чаще всего происходит обратное. Мышеловка действительно не бегает за мышами, но ведь это она их ловит…

— Мало нас сегодня, — заметила Ева, здороваясь с сидящими за столиком.

— Погода плохая, — подтвердил Метек.

— Данка, наверное, не придет. Ей не хочется тащиться в такой дождь из Жидовиц, — добавила Крыся.

— Но Ясь мог бы прийти с Ягеллонской.

— По–моему, это он, — Ева славилась лучшим зрением в классе. Стоя у доски, она без труда читала шпаргалки с четвертого ряда. — Минуту назад он мелькнул в гардеробе.

Девушка не ошиблась. Через несколько минут Ясь уже шел по мраморному полу зала, сопровождая свою симпатию — Эльжбету.

— Ханка снова не придет, — заявила Ева.

— Понятно. Оплакивает Анджея, — злобно бросил Зигмунт.

— Замолчи! — рассердилась Крыся.

— Однако, — сказал Стах, — этот Анджей — законченная свинья.

— Хуже, чем свинья. Просто трус и подлец, — заявила Ева, — Три года он ходил с Ханкой, они были просто неразлучны. Задурил ей голову, а потом закончил Политехнику, уехал в Силезию и не удосужился даже написать, хотя бы объясниться.

— Но что здесь можно объяснять, — Зигмунт был непримирим. — Негодяй и все тут.

— Мне он никогда не нравился. С самого начала я не скрывала, что не люблю его. Он совершенно нам не подходил.

— Ведь Ханка приводила его почти каждое воскресенье, — усмехнулся Стах, — а кто–нибудь из вас выпил хотя бы чашку кофе за его счет?

— Это он пил за наш! Помните? У него никогда не было мелочи, и Ханка все время за него платила.

— В прошлом году по случаю его именин Ханка тоже заплатила за вино и торты. Потому что Анджей «забыл» взять деньги из дома! Интересно, вернул он их ей?

— А ведь ему жилось совсем неплохо. У него была стипендия, а из дома ему посылали посылки и деньги.

— Его отец — директор лесопилки в Кошалине. Анджей был всегда одет лучше любого из нас.

— А мать Ханки только служащая в Городском совете. Лишних денег у них нет. Если бы мать Ханки сама ей все не шила…

— Знаешь, я должна попросить Ханку, чтобы ее мама сшила мне платье. Я купила шерсть. Очень красивую. По сто семьдесят злотых за метр.

— Какую? — заинтересовались остальные девушки.

— Цвет темного вина с белым волоском. Очень красивая. Я покажу ее вам. Специально принесла сюда, — Крыся полезла в сумку и вытащила оттуда сверток в серой бумаге.

— Конец света! — заметил Зигмунт. — Кафе превращают в модный салон.

— Сшей платье–костюм. Материала хватит? — посоветовала Ева, прикладывая к себе материал.

— Думаешь, мне будет хорошо?

— Только платье–костюм, — Стах сказал это с видом человека, который всю жизнь рассуждал на подобные темы.

— Мне бы очень хотелось, чтобы его сшила мама Ханки. У Ханки вещей совсем немного, но она одета лучше всех.

— Потому что старалась для своего Ендруся. Дура была. У нее было достаточно времени, чтобы его узнать, поэтому она могла бы догадаться, как все это закончится.

— Перестаньте сплетничать, тогда я вам что–то скажу. Невозможно вставить слова, когда вы начинаете болтать о тряпках.

— Ну знаешь, Метек! — Ева замолчала, притворяясь обиженной.

— Вчера в Политехнике я видел… Анджея.

— О–о–о!

— Да, Анджея, — подтвердил Метек еще раз, довольный произведенным эффектом, — я шел на лекцию, а он стоял перед деканатом.

— Ты разговаривал с ним?

— Нет. Я торопился на лекцию. Мы только поздоровались. Он был одет, как лорд. Новый черный плащ за три тысячи. Рубашка и галстук, великолепный костюм с иголочки. Словом, настоящий пан инженер.

— Видите, вы так его осуждали, а он приехал к Ханке, — Эльжбета совсем не знала Анджея.

— К Ханке? — иронически рассмеялся Зигмунт. — Бьюсь об заклад, что она даже не знает о его пребывании в Щецине. Наверное, он получал что–то в учебной части или приехал поговорить с профессором, потому что говорил о своем намерении писать диссертацию.

— А вот и Ханка! — Ева, как обычно, первая заметила нового посетителя.

— Сдала коллоквиум? — спросила она, когда Ханка была еще далеко.

— Наконец–то сдала, но только на тройку.

— Главное, что теперь можешь отдохнуть.

Ханка и Крыся вместе учились на четвертом курсе медицинского института.

— Испортила мне всю зачетку.

— Есть о чем переживать, — рассмеялся Метек. — У меня вообще кроме троек ничего нет. Лишь бы сдать, а остальное не имеет значения.

— В нашем доме вчера было совершено убийство! — Ханка уселась между Зигмунтом и Стахом.

— Что ты… На Бучка? В девятнадцатом доме?

— Да. В том же подъезде, где я живу, только на втором этаже. Кто–то убил пани Росиньскую. Мать Легатовой.

— Этот Легат работает в «Вулкане»?

— У него красный «вартбург»?

— А она такая яркая блондинка? Сколько раз приходила к тебе и все время встречала ее на лестнице.

— Это не ее убили. Ее мать. Учительницу из Голенова.

— Почему?

— А убийцу схватили?

— Наверное.

— Успокойтесь, — заметил Зигмунт. — Так мы ничего не узнаем. Пусть Ханка расскажет все по порядку.

Глава 2. Ты должна этим заняться, Ханка!

Здание, стоящее на улице Бучка под номером девятнадцатым, — это большой шестиэтажный дом недалеко от площади Возрождения. На первом этаже находятся два магазина и пивная, а во дворе частная пекарня. В парадных подъездах были широкие лестницы из белого мрамора, тут и там тронутые неумолимым временем. Двери, ведущие в квартиры, были украшены коваными латунными ручками. А звонки в квартиру были выполнены в виде головы льва, держащего в пасти металлическое кольцо. Потолки в квартирах и на лестничных клетках были украшены лепкой.

Все это свидетельствовало о том, что дом был построен в конце девятнадцатого века и предназначался для богатого купечества и хорошо обеспеченных служащих.

Без относительно больших потерь дом этот пережил военное время. А с сорок пятого года наполнился новыми жильцами — с первого этажа до самой крыши. Именно здесь, на пятом этаже, в квартире, переделанной из пятикомнатной, в одной комнате с кухней жила пани Врублевская, вдова аптекаря, с дочерью Ханкой.

В этот же дом, в большую квартиру на втором этаже, вселился через два года после войны инженер Юзеф Легат. Вначале он работал в каком–то кооперативе, а когда началось восстановление верфи «Вулкан», перешел туда. Инженер, по–видимому, был хорошим специалистом и имел голову на плечах, потому что быстро продвигался по служебной лестнице и через несколько лет уже был руководителем одного из производственных отделов верфи. Он хорошо зарабатывал и слыл богатым человеком. Четыре года назад купил себе машину — красный «вартбург».