Меня трясло от сдерживаемых чувств.

Я хотел... Черт. Я хотел сделать с ней так много различных вещей. Хотел трахать ее всеми способами, пока она не начнет умолять меня остановиться, потому что больше не сможет этого выдержать. Хотел чувствовать свой член внутри нее везде, где только возможно, — во рту, киске, попке. Мечтал о ее губах вокруг моего члена, пока киска будет напротив моего лица. О ее языке, играющем с головкой члена, пока я трахаю ее грудь.

Хотел, чтобы она кричала.

Плакала.

Стонала.

Просила.

Рычала.

Умоляла.

Покрывалась синяками.

Истекала кровью.

Была измучена.

Хотел всего, что она не могла бы принять.

Всего, что заставило бы ее ненавидеть меня.

Желал так сильно схватить ее, чтобы остались следы от моих пальцев.

Хотел целовать до крови на губах.

Отшлепать так сильно, чтобы она перестала ощущать удары.

Хотел связать ее и оставить в своей власти.

Хотел ее связанную.

Опутанную.

Обездвиженную.

Он смотрел на меня.

Он разрывался.

Я понимаю, что он... пытался.

Пытался не сдаваться.

Не дать мне того, что я хочу.

Борьба полностью отражалась в его глазах, в напряжении мышц.

Футболка натянулась на его плечах. Мышцы рук выступали под плотным материалом, и если опустить глаза, то было видно его длинный мощный член, стиснутый штанами.

Я сделала глубокий вдох, когда сила его взгляда обожгла меня. Чувствовала его повсюду, хотя он всего лишь смотрел мне в глаза. Кожу покалывало все сильнее с каждой секундой, что он не двигался, и тупой, полный желания узел скручивался внизу живота. Он разрастался до тех пор, пока клитор не запульсировал, а лоно не заболело, медленно истекая соками из-за мыслей о нем, об образе необузданного Хантера, мелькавшем перед глазами.

Будет ли он таким, каким я хочу его?

Будет ли грубым?

Готовым?

Безжалостным, несущим опасность каждым прикосновением?

Оставит ли он отметины на моем теле?

Будет ли больно?

Понравится ли ему это?

И мне?

Тело задрожало от предвкушения. Господи, я была так взволнована. Я не понимала этого. Никогда не хотела грубости. Никогда не желала... боли... прежде. Но с ним... Я доверяла ему причинять мне боль таким образом, чтобы это не вызвало страданий. Доверяла ранить меня так, чтобы это принесло удовольствие.

Я желала его. Желала этого. Желала всего.

Мои пальцы сжались.

Если прикоснусь к нему, начнет ли он двигаться?

Если заговорю, ответит ли?

Сдастся ли он когда-нибудь?

Жажда, горевшая в ее глазах, заставила мой член дернуться.

Я понятия не имел, о чем она думает. Не мог разобраться, скрывался ли за столь явным желанием страх или ожидание.

Не знал, боится ли она меня, или ждет.

Я хотел и того, и другого.

Я хотел, чтобы она боялась того, что могу сделать с ней, ибо сделаю это.

Показался кончик ее языка. Он скользнул по нижней губе, и я опустил глаза. Движение было таким медленным, понимал, что это было неосознанно, но меня заворожила влага, блестевшая в сумрачном отблеске огней, проникавшем сквозь окно.

Был заворожен тем, как она стояла так неподвижно, твердо...

Она хотела меня... увидеть. Узнать меня. Увидеть, кем я был. Монстром, в которого превращался в ее присутствии.

Я сделал медленный, глубокий вдох и поймал ее взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я показал тебе, кем являюсь на самом деле?

Она не моргнула, отвечая:

— Да.

И я сдался.

Если ранее думала, что до этого он был диким, то я ошибалась.

Он целовал меня словно изголодавшийся мужчина. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке и с силой потянули, когда дал себе волю и обрушился на мой рот в сокрушительной атаке. Я не могла дышать, когда его язык яростно боролся с моим. Не могла думать из-за адреналина, подпитывающего желание тела, оно поглощало меня.

Он впился в меня пальцами и развернул, толкая обратно к дивану у окна. Смягчила падение руками, вытянув их позади себя, но Хантер прервал поцелуй, чтобы опустить меня. Холод от стекла проник сквозь футболку, когда он наклонился и толкнул меня.

Его хватка в волосах не дрогнула, и я ахнула, когда он дернул мою голову назад. Он медленно прикусил губу, вызывая по телу крошечные импульсы боли и удовольствия.

Я застонала.

Не смогла сдержаться.

Горячее дыхание Хантера касалось кожи, когда он просунул ногу между коленей и скользнул губами по подбородку. Кожу головы жгло из-за его неумолимой хватки в волосах, но сердце так бешено колотилось, что я едва замечала боль. Его рот слишком заводил, когда он лизал, пощипывал губами и посасывал кожу все ниже вдоль шеи, даже когда зубы прикусили нежное местечко, где бился пульс.

Я задрожала.

Он улыбнулся.

Улыбка казалась темной, если она вообще может такой быть. Я знала, он понимал, что делает со мной, и эта улыбка вновь вызвала дрожь по телу. Он настолько контролировал каждое свое движение... так сосредоточился на каждом прикосновении.

Это даже немного нервировало.

Он возбуждал мое тело с каждым движением, и даже легчайшее прикосновение дыхания заставляло вставать дыбом все волоски на коже.

Спустил одну лямку с моего плеча, затем потянулся и то же самое сделал с другой. Медленно опуская бретели, его пальцы касались и скользили вниз по каждому дюйму кожи на моих руках. Ткань скатывалась и морщилась над грудью, пока, наконец, не сползла ниже, а он вытащил мои руки из лямок.

Это было самое странное, самое сексуальное, что я когда-либо ощущала.

Мои соски затвердели и больно терлись о лифчик. Хантер наклонился к ключице и провел языком по впадинке над ней. Я резко вдохнула, когда он обхватил грудь уверенной рукой.

Пробежал большим пальцем вдоль границы между лифчиком и обнаженной кожей. Он кружил языком все ниже, пока не достиг места, где находился его палец и углубился под лифчик. Кончик его языка прошелся по соску, наполняя меня теплом этим легким прикосновением.

Он двинулся к другому, делая то же самое, и обратно, снова и снова, и снова.

Словно размышлял, что бы хотел сделать со мной.

Я потянулась между нами и расстегнула лифчик. Его смех был темным и низким, когда чашечки разделились. Едва смогла бы ответить перед тем, как он схватил одну грудь и взял сосок в рот. Сильно, его язык проходил по нему раз за разом, и я выгнула спину, когда он сжал второй и покрутил его между пальцами.

Это было больно, но в то же время и нет.

Я не знала, где проходила грань между нею и охренительно-невероятными ощущениями.

Он стянул мой лифчик с плеч и снял его. Мягкие бретельки щекотали кожу, пока сползали, но я не смогла засмеяться, потому что Хантер снова придавил меня к стеклу и просунул два пальца за пояс.

Спереди.

Я с трудом сглотнула.

Его губы изогнулись в предвкушении, кричавшем о грязных мыслях.

Одним движением он расстегнул кнопку на моих джинсах и потянул их вниз, несмотря на то что я сидела на попе. Кажется, он понял это одновременно со мной, потому что просунул руку мне за спину, приподнимая, и начал стаскивать штаны, скользя рукой по попке и вниз.

Я вцепилась в диванную подушку, когда он немедленно сосредоточил все свое внимание на стягивании моих джинсов. Через секунду они исчезли, и прежде чем я смогла засмеяться, стянул и трусики, даже не поднимая меня. Сняв стринги со ступней, поднялся, продолжая держать их.