— Нравится? — мягкий голос.

— Да, — киваю, улыбаясь. Полноватый мужчина лет пятидесяти. Приятное лицо с ореховыми глазами. Стоит рядом, улыбается. Тепло на душе от его улыбки. Такие люди редко встречаются. Смотришь на них и ощущение, будто давно знаешь.

— А чего одна на представление пришла? К нам с семьей обычно ходят, — переводит он взгляд на сцену. Снова выбежали те красивые девушки и спрыгнули в толпу. Извиваются, звенят браслетами, что одеты на руках и ногах, протягивают расшитые бисером колпачки, собирают деньги.

— Нет у меня никого, — моя улыбка помрачнела. Снова вспомнилась тетя. Тогда меня впервые выпороли. И это в таком-то возрасте? А главное за что? За то, что не наступила своей гордости на горло, не захотела продавать себя императорскому двору за горсть золотых. Я знаю свой долг, я готова выйти замуж за того, кого выберут. Смирилась бы. Но не наложницей.

— Ну, не расстраивайся, — похлопал он меня по плечу. — Красивые девушки должны улыбаться.

— Да не выходит что-то, — криво усмехаюсь я. Именно из-за того, что красивая все так вышло. Опять вспоминаются все эти «если». Нужно же было крысам с бесполезных земель разграбить деревню… А потом приехал сборщик, требовал налоги. А я так не вовремя вышла, попалась ему на глаза.

— Хочешь с артистами познакомиться? — шепнул он мне на ухо и подмигнул. — Посмотреть на настоящего мага?

— А… — я замерла. — Как?

— Я хозяин цирка. Чтобы поднять тебе настроение, так и быть проведу. — Протягивает мне руку. Нерешительно подаю свою. В душе снова оживают детские мечты, надежды, вера в сказку.

Мы пробираемся сквозь гудящую толпу. Обходим сцену, петляем меж плотно придвинутых друг к другу повозок бродячих артистов. Кручу головой во все стороны. Заглядываю в приоткрытые повозки. Яркие одежды, бутафорные мечи, коробки с непонятными надписями. Словно в другой мир попала.

— Заходи, — отворяет дверцу самого большого фургона. Несмело поднимаюсь по узкой лесенке и заглядываю внутрь. Голова взрывается дикой болью. Крик застревает в горле. Последнее, что успеваю заметить это пушистый ковер с золотой вязью непонятных символов, который приближается к моему лицу. Сказкам нет места в жизни.

Никто.

Снова дождь и пустые улицы с редкими прохожими. Кутаюсь в промокший плащ. Лицо сильно болит. Один глаз заплыл так, что почти ничего им не вижу, как через щель. Нос опух, дышать трудно, приходится ртом помогать. Не хотелось бы каждое утро получать такую подготовку к работе.

В этот раз Хитрый ведет меня особо темными и узкими путями. Замирает на каждом углу, выглядывает, прижимает руку к нагрудному карману, где лежит полученная мной монета. Не выходим в богатые районы. Он остановился у неприметной двери с просевшим крыльцом. Еще раз оглядел пустой переулок и забарабанил в дверь ногой.

— Жди здесь, — кивнул мне и нырнул внутрь, дверь захлопнулась.

Прижимаюсь к стене, стараясь укрыться под узким козырьком от дождя. Неуютно. Такое странное поведение рыжего настораживает. Кажется, что кто-то за мной наблюдает, прячется, то там, то здесь, выглядывает из-за угла. Ежусь, потирая плечи озябшими руками. Минуты тянутся, а его все нет. Начинаю нервничать. Вокруг темнеет, приближается вечер.

— Идем, — вздрагиваю от легкого прикосновения Хитрого. Когда только успел выйти.

Снова переулки, грязь, дождь и пустота. Мертвый город. Изредка слышу какие-то звуки за стенами домов. Крики, смех. На лужах пляшут отражения огней из мутных окон.

Мне приходилось ждать Хитрого под дождем еще дважды. Он скрывался в одинаковых неприметных дверях серых домов. Из одного из них вынес объемный мешок, всучив его мне. Горячий и вкусно пахнет хлебом. На душе потеплело. Сегодня у нас будет хороший ужин.

Усталость накатывала волнами. Вроде и не делали сегодня ничего такого, а спать хочется, прямо на ходу глаза закрываются. Не сразу замечаю, что Хитрый остановился, ухватив меня за руку. Замираю рядом, озираясь по сторонам. Совсем стемнело, ничего не вижу. В монотонном шуме дождя и далеких разговоров за стенами различаю шаги. Будто крадется кто-то сзади. Оборачиваемся одновременно. Хитрый достает короткий нож, сжимает его в руке. Преследователи поняли, что их заметили и не торопясь вышли на свет, отделившись от густых теней вдоль стен. Трое. Напрягаю глаза, пытаясь рассмотреть. Один из них знаком. Сидит на пару ступеней выше моего места на лестнице на площади.

— Беги, — тихо шепчет Хитрый, отпуская мой локоть. Непонимающе смотрю на него.

— Что? — стою на месте, смотрю, как приближаются тени.

— Беги. — Повторяет он, толкает в плечо, едва не падаю.

Делаю пару неуверенных шагов в сторону. Страх сковывает тело, изо всех сил прижимаю к груди ароматный мешок с едой, боюсь уронить. Тени все ближе, расходятся в стороны, окружают Хитрого. Тихо. Только дождь по крышам, шаги по лужам и мое хриплое дыхание.

— Беги, же! — заметил мое замешательство рыжий. Вздрагиваю от громкого крика в этой тишине. Шарахаюсь в сторону, падаю в один из переулков, запутавшись в плаще.

Как по команде к нему кинулись три тени, я только и успеваю, что моргнуть, а они уже превратились в одну большую кляксу, что мечется по переулку. Пячусь, не спуская глаз с драки. Ноги дрожат. Вот одна из теней, самая маленькая, отлетает в сторону, ударяется головой о стену и сползает на землю. Три другие, большие, сутулые, похожие на чудовищ, подбираются ближе.

Сердце бешено бьется в груди, ноги словно приросли к земле, глаза заливает дождь, мешает смотреть. Забываю, как моргать. С ужасом вижу, как блеснул нож в руке одной из теней. Сердце замирает, кажется, что весь мир остановился. Мимо со скоростью улитки пролетают мелкие капли дождя, расходятся волнами круги на лужах. Собственный вдох растягивается на целую минуту. Удар и сердце снова замирает, чувствую, как кровь медленно пробивается по венам. Сжимаю зубы от бессильной ярости. Из рук выпадает мешок, летит медленно, касается земли, ползут по ткани темные разводы грязи.

Еще один длинный удар сердца и я уже рядом, стою напротив теней, за спиной тихий стон. Перехватываю медленно ползущий по воздуху кинжал, вырываю из слабых рук страшной тени. Толкаю в грудь изо всех сил. Разворачиваюсь к следующему. Уклоняюсь от удара кулака, летящего в лицо, отталкиваю ее, слышу хруст.

Удар. Чуть быстрее, чем в прошлый раз. И капли начинают быстрее приближаться к земле. Третья тень прыгает вперед, вижу, как разлетается в стороны дождь от ее движения, едва успеваю присесть, уклоняясь. Тень пролетает над головой и врезается в стену, падая рядом с Хитрым.

Удар. Уже не чувствую, как кровь быстрее летит по сосудам. Бьет в лицо дождь, вязнут ноги в грязи. Оглядываюсь. Три тени лежат передо мной. Одна из них тихо подвывает, прижимая к себе странно вывернутую руку. Сердце взбесилось, колотиться, заглушая все звуки вокруг. Задыхаюсь, воздуха не хватает, падаю на ослабевших ногах в лужу рядом с рыжим.

— Вставай, — хрипло шепчет тень, тянет меня за руку. Он сам едва на ногах стоит, но пытается помочь мне. Поднимаюсь, держась за его плечо.

Опять темные улицы. Разноцветные круги перед глазами все ярче, мешают смотреть. С трудом передвигаю ноги, иду, куда ведут. В руках мокрый, остывший мешок с хлебом. Прижимаю его к себе, как самое великое сокровище.

Вокруг совсем темно. Медленно падаю в объятия длинного мгновения сна. С нетерпением жду этого тихого спокойствия, но темнота взрывается яркими картинками. Снова мимо скользят эти странные железные повозки, оглушая своим рычанием. Яркие огни мелькают над головой, заставляют жмуриться. Я стою посреди улицы, меня огибают люди. Такие непохожие не тех, кто окружает в реальности. Некоторые идут прямо на меня. Задерживаю дыхание, ожидая удара, но они, словно призраки, проходят насквозь, даже не замечая.

— Очнись, — напротив меня кто-то останавливается, поднимает голову, смотрит в лицо такими знакомыми темными глазами. — Очнись же, — хватает меня за плечи, но руки проходят сквозь тело. — Слышишь меня?! — кричит в лицо.