Вздрагиваю, мотаю головой. Пропадают яркие огни улицы, все тише шум железных повозок. Открываю глаза. Напротив встревоженное лицо Арри. Он трясет меня за плечи и плачет.

— Не тряси меня, — тихо прошу, стиснув зубы, которые стучат друг о друга.

— Живой, — выдыхает он, садясь рядом.

Лежу на своем матрасе в доме. Вокруг пять пар встревоженных глаз. Смотрят, перешептываются. Рядом сидят Арри и Тихоня.

— Разошлись, не мешайте, — проталкивается сквозь толпу Хитрый и протягивает мне кружку. С жадностью пью, давясь холодной водой. В горле пересохло. Сердце постепенно успокаивается. Возвращается реальность, прогоняя видения дивного города.

Опускаюсь обратно на матрас, тяжело дыша. Мысли постоянно возвращаются к этому видению. Оно такое родное, знакомое, но не могу вспомнить. Пытаюсь до последней черточки представить ту улицу, от напряжения начинает болеть голова. Кажется, еще немного и я вспомню, пойму, где это и почему я каждый раз оказываюсь именно там. Головная боль все сильнее, она сбивает, путает мысли, утягивает воспоминания все глубже в темноту сна без сновидений.

Салих.

Торговец мыслями.

Свободный человек, не имеющий ранга.

Бродячий цирк. Идеальное прикрытие для любого дела. Будь то контрабанда или шпионаж. Дороги мира длинны и извилисты. Не знаешь, что встретишь за очередным поворотом. Слушаешь разговоры, смотришь на лица людей. Они могут многое рассказать. Тут главное успеть сделать своевременные и правильные выводы. Миром правят не деньги, а информация. Тот, кто знает, всегда сможет выгодно продать свои мысли. Золото из воздуха, удел не только волшебников.

Империя гниет, смрад распадающегося государства чувствуется все отчетливее. Слетятся скоро стервятники соседних земель, вопьются стальными когтями мечей, будут рвать на куски. Затопит улицы горячая кровь, смешается с грязной водой сточных канав. Главное не пропустить момент.

Затрещало, разрываясь, небольшое окно, затянутое кожаным пузырем. В повозку ворвался ледяной ветер. Бросил холодные капли на кипу разложенных на столе бумаг, размазал чернила, раскидал листы по ковру. С надрывным стоном распахнулась незапертая дверь. Закачалась, замигала тусклая масляная лампа под потолком, угрожая в любой миг погаснуть.

— Что за погода, — суставы уже не те, что раньше. В такую погоду особенно ощущалось приближение старости.

Выбираюсь из-за стола, с трудом протискиваюсь, ступаю осторожно, боясь испортить чужие письма. Много их накопилось. А ворота по-прежнему перекрыты. Я не дурак, далеко не дурак. Если привычно продажную и ленивую стражу на воротах сменили настоящие воины, значит, что-то будет. Уж от меня-то не спрячешь хищника в старой и ржавой банке привычных овечьих доспехов.

— Доброй ночи, — этот голос холоднее ветра. Блеснул остро заточенный край меча в свете мигающей лампы. Рука остановилась, так и не дотянувшись до мокрой ручки распахнутой двери.

— Господин миссар? — уточняю скорее для того, чтобы потянуть время, собраться с мыслями, взять себя в руки.

— Вы как всегда догадливы. — Он осторожно ступает по узкой лестнице, толкает меня внутрь, вынуждая пятиться. Острие меча колет грудь сквозь рубашку.

— Что вас привело в столь поздний час? — Наконец удалось совладать с собой. Улыбаюсь, скрывая страх под маской доброжелательности. Скорее по привычке. Этого человека я и не надеюсь обмануть. — Вина? Девушку? — опускаюсь в кресло, сцепив руки в замок. Дрожь постепенно проходит, ровно настолько, насколько далеко отодвинут меч от моей груди.

— Мне нужна ваша услуга. — Меч с неприятным лязгом возвращается в ножны. Устало прикрываю глаза на мгновение. Видимо пора завязывать с этой работой. Денег достаточно. Подамся на родину, на юга. Там тепло, как раз для моих суставов. Много хорошего вина и красивых женщин.

— Чем могу служить? — выныриваю из своих мыслей. Не время расслабляться. Если ему нужна услуга, то и я смогу попросить что-то взамен. В нашем мире ничего не бывает бесплатно. Я услугу, он мне свободную дорогу из города. Каждая минута простоя здесь обесценивает информацию, превращая ее из золота в пустое прошлое. Теперь я почти уверен в том, чьи именно люди стоят на воротах.

— Мне нужны люди, — Миссар нарочито медленно поворачивается спиной, подставляет лицо холодным каплям дождя, что рвутся в теплое нутро повозки сквозь дыру в окне.

— Рабы? — даже не пытаюсь скрыть удивления. Миссар закрывает глаза на многое, понимает, как крутится этот мир. Но сам ни разу не преступал закон. Очень странный человек. Да и что ему мешает купить их на рынке?

— Воины, — жесткий взгляд темных глаз и еще холоднее голос.

— Зачем? — подаюсь вперед. Все может оказаться куда как более интересно. Пожалуй, я даже готов задержаться в этом городе. Если миссар просит воинов, при этом имея целую армию в распоряжении… даже представить страшно, насколько же темна эта тайна.

— Правильнее было спросить «сколько», — хмурится он. Рука снова на рукояти меча. Прикусываю язык. Миссар не тот человек, с которым стоит давать волю любопытству. У его тайн есть лишь один владелец — он сам. Безгрешных не бывает, бывают лишь не пойманные. А если его до сих пор не поймали, значит… Мертвые не разговаривают.

— Сколько? — выдыхаю со свистом.

— Десятка хватит. — Рука отпускает рукоять. Я снова дышу.

— Что получу взамен? — боюсь, но вопрос сам срывается с губ. Сердце на миг останавливается. Ожидаю чего угодно.

— Выйдешь из города с тем, что имеешь, плюс несколько молодых рабов, если выживут после встречи с воинами. Будут твои. — В другой ситуации я бы поторговался, но только с другим человеком. Сейчас буду довольствоваться разрешением на выход из города без досмотра.

— Хорошо. Когда? — подпираю голову рукой, задумчиво глядя на миссара. Массивные перстни давят на пальцы, всегда так, когда нервничаю, опухают и покалывают неприятно, словно сотня насекомых кровь выпивает.

— Сейчас. — Невольно дергаю бровью в изумлении.

Никто.

Уютная темнота выталкивает меня из своих объятий. Сопротивляюсь, но все напрасно. Она рассеивается, тает, втягивает рваные края, пропуская яркие пятна реальности. Треск костра, неясные голоса и холод отсыревших досок старого пола. Жар огня накатывает волнами, гонит мурашки по телу. Глаза слезятся.

— Ты очнулся? — шуршание и голос. — Не пугай меня так больше, — Арри сидит рядом, как всегда обнимает колени руками. — Я без тебя не смогу.

— Не буду, — слова даются с трудом.

— Ты плохо выглядишь, — смотрит на меня темными глазами, в глубине которых страх. За меня? Или… из-за меня?

Вытягиваю вперед руки. Опять одни кости, обтянутые серой кожей. Прячу их в рукава, сжимаю в кулаки.

— Знаешь, — опять Арри. Поднимаю голову, смотрю внимательно. — Я так испугался. И… — он замолчал, глядя в огонь.

— Что? — очень хочу услышать. Чувствую, что после этого станет намного лучше, теплее.

— Не оставляй меня больше. Давай всегда будем вместе. — Все так же, не двигаясь, продолжает он. — Не важно, как все будет. Получиться ли у меня… то, что нужно, или нет. В любом случае вместе. Всегда. Я тебе это обещаю.

Внутрь словно искорка от костра залетела. Она намного теплее настоящего огня. Расползается по телу, словно по сухому мху, все быстрее. Касается сердца, заставляет биться чаще. Хочется улыбаться. Даже слабость куда-то подевалась, скрутилась в комок, спряталась. Старые дырявые стены дома стали казаться уютными, а лица спящих ребят вокруг родными. Я хочу навсегда запомнить этот момент. Сохранить глубоко внутри и вспоминать в особенно мрачные и холодные дни.

Но, не успеваю ответить. Треск позади, разрывает тишину, разрушает такое хрупкое счастье. Разлетается острыми щепками хлипкая дверь, залетает в уютный мир холодный ветер. Танцует злой огонь, дергает тени в углах, облизывает лицо, ослепляя на мгновение.