Вернувшись к трибунам, я принимаю поздравления от друзей и сослуживцев. Всматриваюсь в заплаканные глазки Каисс, которая, вот же все-таки, романтическая душа, переживала за меня. И слышу проклятия со стороны поклонников поэта, которые в количестве двадцати-двадцати пяти голов прорвались на ристалище и своими телами прикрыли тело покойного кумира от "грязных лап солдатни", стражников, которым вменялось в обязанность снять с тела поверженного поединщика доспехи и оружие, и оттащить барона в покойницкую. Дежурный офицер при этом напрягся и не знал что делать. По закону, он был обязан выдворить лишних людей с поля чести и исполнить свои обязанности. Но на ристалище находились отпрыски самых знатных фамилий империи, а не какие-то там безродные шевалье из провинции, и ввязываться с ними в драку ни он, ни его солдаты не хотели.
Видя такое, мои товарищи предложили войти на поле в сопровождении других корнетов Черной Свиты, и самим разогнать франтов в белых шубках. Однако я решил оставить все как есть. Добыча с доспехов и меча покойного Дузеля не велика, а получать незапланированный конфликт с одной из знатных столичных семей интереса не было. Так что, я попросил дежурного офицера не суетиться, а своих сослуживцев пригласил незамедлительно ехать в мой особняк и отметить очередные победы воинов Черной Свиты. Мою инициативу поддержали, благо, для первого и второго взводов день был выходной. И покинув ристалище храма Ярина Воина, три десятка молодых гвардейцев и две дамы, Каисс и госпожа Анита, которая ни на шаг не отпускала от себя молодого князя Камай-Веш, погрузившись в коляски и кареты, направились в дом номер 44 по улице Данвен…
Гуляли мы хорошо и от души. В сад были вытащены столы, слуги, три человека, сноровисто их накрыли, появилось вино и жареное мясо, а после полудня, во главе с баронессой Ивэр, при полном параде, появились ее "воспитанницы". Лето. Прохлада старого сада. Выпивка и закуски. Кругом веселые лица. Что еще надо молодежи, чтобы хорошо провести время? Да, пожалуй, что и ничего, так что выходной был проведен просто превосходно.
Наступил вечер. Гости стали разъезжаться, их звал город, а у меня после приема травяных настоек и мазей начался откат. По телу разлилась усталость, и что-либо делать не хотелось совершенно. Поэтому, выслушав доклад охранников, количество которых после моего заселения в особняк было увеличено до четырех, а затем, попрощавшись с друзьями, которые отправлялись на улицу Хальден, я принял ванну, и решил поспать.
Однако сон не шел, а усталость не пропадала, и я применил заклятье "Полного Восстановления". Сразу же полегчало, организм хотел двигаться, и я подумал о том, что еще не поздно, и вполне можно посетить пару-тройку хороших мест, где мне сегодня будут рады. Но, подойдя к окну своей спальни, которое выходило в сад, между деревьев, вблизи беседки, с высоты второго этажа я разглядел свечение, которое незаметно людям без способностей к магии. Подобное я наблюдал впервые, и мне показалось, что духи моих кровных предков зовут меня. И дабы подтвердить или опровергнуть свою догадку, я оделся, взял в руки ножны с ирутом и, покинув спальню, направился к алтарю.
В саду царили тишина и покой, и только еле слышный шум от проезжающих по улице Данвен колясок, да редкие выкрики ночных гуляк, иногда долетали сюда. А так, все как-то странно и немного зыбко. Птицы не поют, сверчков нет, и даже деревья, не смотря на легкий ветерок, не качают своими кронами, и не скрипят ветвями. Что тому причиной, мне совершенно понятно. Это проявляется влияние дольнего мира, из которого через алтарный камень в реальный мир, иногда, очень редко, могут проникать духи предков семейства Ройхо. И если бы я находился вблизи подобного места впервые, то немного бы насторожился. Но после посещения чудесного источника, в котором в меня имплантировались кмиты, я воспринимаю обычных посмертных духов и призраков вполне спокойно. Для них я не враг и не добыча, так как в дольнем мире у меня найдутся заступники. А если еще учитывать то обстоятельство, что местное святилище изначально принадлежало моему семейству, то лично мне бояться совершенно нечего. Ведь не станут же графиня Катрин, граф Квентин, или кто-то более древний из моего рода, желать мне зла? Разумеется, нет, потому что моя кровь это кровь Ройхо, и в крайние три недели я неоднократно оказывал духам знаки почтения, и хотя общения с ними не было, мое скромное подношение не отвергалось.
И вот, сижу я себе спокойно, вино в кубке исчезло, и ничего не произошло. Впрочем, как и всегда. Я закончил листать воспоминания о прошедшем дне. И для себя сделал вывод, что сегодня нигде не накосячил и каждое мое движение было правильным. Первая цель, барон Дузель, отработана, и завтра мои непосредственные начальники, отцы-командиры Черной Свиты получат мой подробный доклад о проделанной работе. А затем я представлю им предварительный план по устранению полковника Генцера, слабым местом которого является его ветреная супруга, иногда погуливающая на стороне и имеющая любовников. В общем, все нормально. Сидеть в саду стало скучно, и я решил покинуть алтарь.
Однако лишь только я попробовал встать, как на мои плечи навалилась тяжесть, словно на них мешок с цементом повис. Про нечто подобное я читал в библиотеке "Крестича", когда искал сведения о народе най и интересовался темой общения и борьбы с жителями иного пространства. Мне стало совершенно понятно, что духи не желали отпускать меня, видимо, ночь сегодня непростая, и сил у них немного больше, чем обычно. И поняв, что общение с предками все же состоится, следуя одной из инструкций по контактам с бестелесными существами дольнего мира, которые настроены к человеку без вражды, я остался сидеть, и сосредоточил свой взгляд на пламени ближайшей лампады. Далее, требовалось расслабиться, и я это сделал, выдохнул, ослабил контроль над своим разумом и спустя мгновение, сознанием провалился в кромешную тьму.
Вокруг меня сплошная чернота. Я ощущаю свое тело, и знаю, что сижу на табуретке рядом с алтарем, но мои глаза ничего не видят. Меня окружают не деревья и кустарник сада, а нечто иное, если верить книжным описаниям, промежуточное пространство между реальностью и дольним миром, которое я сам для себя обозначил как "чистилище". Вокруг меня невидимые в темноте призраки, превеликое множество душ, которые я не вижу, но которые чувствую, и я знаю, что в бытность свою людьми, все они носили фамилию Ройхо. При этом приходит понимание того, что они желают пообщаться со мной, своим потомком по крови, ибо духи уже давно не видели рядом с собой живых людей, и каждому из них есть, что мне сказать. Но время пребывания моей души и разума в "чистилище" ограничено, а в среде духов имеется своя иерархия, и ко мне, скрытый темнотой, приближается один из них.
Мою голову обволокло что-то вроде мягкого шелка, глаза сами собой закрылись, и я оказался в теле другого человека, чувства которого могу воспринимать как свои, но не в состоянии говорить за него или что-то делать. Я становлюсь простым наблюдателем, и все происходящее с человеком, а это крупный мускулистый мужчина в доспехах имперского кавалериста, на которых выделяется позолоченная руна Справедливость, и палашом на ремне, воспринимаю как зритель.
Воин стоит в знакомом мне месте, на смотровой площадке башни Ан-Анхо в центре Старого Дворца, которая строилась как последняя твердыня императора. Сначала он глядит вверх, на усыпанное крупными звездами ночное небо имперской столицы. Затем его взгляд опускается вниз, и воин видит горящий дворцовый сад, где время от времени взрываются огненные шары и энергокапсулы. В отсветах пожаров мелькают человеческие тела, идет сражение, и оно все ближе смещается к башне. На смотровую площадку доносятся выкрики и боевые кличи, а ветер приносит запах гари, паленой кожи и крови. Мужчина в панцире, видимо, один из предков Уркварта Ройхо, спокоен. Он смотрит на все происходящее внизу без трепета и горечи, и в его душе царят только два чувства — обреченность и готовность принять свою судьбу.