Сантино развалился на диване, но выпрямился, когда мы вошли. Его сходство с Энцо было отдаленным, но несомненным. Он подошел ко мне и пожал сначала мою руку, потом руку Джованни, прежде чем двинуться к Рокко.

         — Что все это значит? — сказал Рокко с фальшивой бравадой и вскочил на ноги.

         Сантино толкнул его обратно на стул.

         — Ты будешь сидеть, если только твой Капо не скажет обратное.

         Артуро коротко кивнул мне и снова сосредоточился на Рокко. Рокко сунул два пальца за воротник и нервно дернул его, потом посмотрел на меня. Он не встретился со мной взглядом.

         — Не мог бы ты объяснить мне, что происходит?

         Джованни фыркнул, но Рокко не сводил с меня глаз.

         На моих губах появилась натянутая улыбка.

         — Ты действительно не знаешь?

         Я подошёл к нему, заметив, как блестит мелкий пот на его лбу, несмотря на холод в здании.

         Рокко перевел взгляд на Сантино, возвышавшегося у него за спиной, потом на Артуро, который едва успел моргнуть, наблюдая за ним.

         — Данте, это, должно быть, какое-то недоразумение.

         — Так ли? Значит, ты не приказал своим людям напасть и убить Фабиано и Фальконе?

         Сантино поднял свои темные брови. Артуро издал тихий звук, похожий на смех.

         Я остановился прямо перед Рокко, заставив его запрокинуть голову и посмотреть на меня.

         — Я отдал тебе приказ. Это было ясно и легко понять. Поймать Фабиано и привезти его ко мне. И что сделал ты? Ты не пытался его поймать. Ты пытался его убить.

         — Я сделал то, что посчитал правильным, — сказал он с ноткой паники в голосе.

         Может, он уже начал понимать, что это значит для него.

         — Ты пошел против моего приказа! Я сказал тебе схватить Фабиано, а не устраивать перестрелку в Лас-Вегасе.

         — Все вышло из-под контроля.

         — Не лги мне, — прорычал я. — Ты отправил своих людей убить Фабиано, потому что жаждал его смерти. Ради Бога, Рокко, ты напал на Каморру. Ты стрелял в Римо Фальконе и его братьев. Это означает открытую войну с Каморрой!

         Я с трудом сдерживал свою ярость, но не хотел терять ее перед своими людьми.

         — Интересно, почему ты так стремился убить своего сына, если не для того, чтобы помешать мне узнать твою тайну, которую он хранит.

         Рокко побледнел.

         — Мы оба хорошо умеем хранить секреты, тебе не кажется? Я не единственный, кто убивал без приказа своего Капо.

         И я сорвался. Я схватил его за горло, вдавливая большой палец в его кадык, заставляя задыхаться. Его глаза наполнились слезами. Я прижался губами к его уху.

         — Ты не произнесёшь больше ни слова, или я сделаю с тобой то же, что Фальконе сделали с твоими людьми. Я начну с твоего языка, а потом перейду к твоим ушам. Артуро хорошо извлекает глаза, не убивая жертву, а Сантино очень хорошо ломает кости, одну за другой, чтобы пытка длилась как можно дольше. Но ведь ты это знаешь, Рокко, не так ли? В конце концов, ты был моим Консильери.

         Лицо Рокко исказилось от страха. Я отпустил его и выпрямился, разглаживая свой пиджак.

         — Отведите его в одну из комнат. Мне нужно будет с ним поговорить.

         — Данте, — умоляюще произнес Рокко. — Это какое-то недоразумение. Я всегда был предан.

         — Думаю, наше понимание преданности очень сильно отличается, Рокко.

         Артуро вскочил на ноги с нетерпеливым блеском в глазах, но я поднял руку.

         — Пусть этим займется Сантино. Я намерен поддерживать Рокко в живых еще долгое время, пока он не сможет служить лучшей цели, чем стать кормом для рыб.

        Артуро кивнул, но в его глазах ясно читалось разочарование.

         Сантино рывком поднял Рокко на ноги и потащил к камере. Он был высоким парнем — мужчиной, даже выше Энцо, и ему не составляло труда держать Рокко в узде.

         Джованни вздохнул.

         — Я организую охрану, которая посменно будет дежурить у камеры Рокко. Мы не можем выбрать кого-то одного на случай, если Рокко откроет свой большой рот.

         Я коротко кивнул, затем снял пиджак и бросил его на диван. Засучив рукава, я направился к камере, которую Сантино выбрал для Рокко. Джованни стоял рядом со мной.

         Сантино ждал у входа в камеру.

         — Ты хочешь, чтобы я присутствовал?

         — Пока подожди снаружи. Я позову тебя, если ты мне понадобишься.

         Сантино взглянул на Рокко.

         — Наверное, странно иметь дело с человеком, которого ты так давно знаешь.

         — Это делает его предательство еще ужаснее, — только и сказал я.

ЧАСТЬ 3

Валентина

         Анна и София захихикали, выбегая из ванной в своих красноватых платьях подружек невесты. Каждый раз, видя их вместе, я удивлялась тому, как они похожи, если не обращать на них пристального внимания. Волосы Анны были чуть темнее, чем у ее кузины, но глаза  одинаковые. Голубые. Кавалларо.

         Данте, я и дети забронировали номер рядом с номером Инес и Пьетро в лучшем отеле Индианаполиса, чтобы девочки могли проводить время вместе. Апартаменты были даже соединены смежной дверью. Прошлой ночью они вместе до полуночи смотрели фильмы в постели, не желая расставаться друг с другом до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимо. Мне очень хотелось, чтобы они обе жили поближе.

         Я присматривала за Софией и Анной, пока Инес помогала своей дочери Серафине готовиться к свадьбе. Мне не терпелось увидеть ее в платье. Она была великолепна, ангельски красива и выглядела бы роскошно в белом.

         Я заглянула в спальню, чтобы посмотреть, далеко ли Леонас и Данте. Прислонившись к дверному косяку, я улыбнулась, наблюдая, как Данте помогает Леонасу завязать галстук. Леонас выглядел элегантно в своем сером костюме-тройке, туфлях и тщательно уложенных волосах. Сходство было совершенно поразительным и становилось все более заметным, чем старше становился Леонас. В свои семь лет он уже был точной копией своего отца. С другой стороны, их личности были не так похожи. Леонас временами бывал вспыльчивым и безрассудным, даже если уже хорошо умел держать маску на людях.

         Данте поднял глаза, заметив меня. Его глаза остановились на моем платье, облегающем темно-зеленом платье в стиле русалки. Я надела украшения из изумруда, которые Данте дарил мне на протяжении многих лет.

         Леонас тоже поднял голову, заметив меня.

         — Неужели я действительно должен надеть этот костюм? Рубашка царапается, а жилет слишком тесен.

         Данте коснулся его плеча.

         — Мы должны донести до публики определенный образ. Не говоря уже о том, что это самое большое общественное торжество за последнее время.

         — Свадьбы это скукота, — пробормотал Леонас.

         Анна встала рядом со мной.

         — Это не так, ты не имеешь понятия, о чем говоришь. Мы будем танцевать всю ночь!

         София с энтузиазмом кивнула, сплетя пальцы с моей дочерью.

         Леонас издал рвотный звук.

         — Веди себя сегодня хорошо, — твердо сказал Данте.

         Леонас кивнул, но смерил Анну убийственным взглядом. Она усмехнулась.

         Данте дотронулся до головы Леонаса, а затем подошел ко мне с раздраженным выражением лица.

         — Никаких споров сегодня в церкви, услышали? — строго сказала я, переводя взгляд с Леонаса на Анну.

         — Он всегда начинает первым, — сказала Анна.

         — Врунья.

         — Мне все равно, кто начинает. Я положу этому конец, — сурово сказал Данте.

         Анна подошла к нему и обняла за талию.

         — Я прослежу, чтобы Леонас вел себя хорошо.

         Данте усмехнулся.

        — Я не слепой, Анна. Я видел, как ты сегодня утром за завтраком пнула своего брата под столом.

         Анна вспыхнула. Леонас выпятил подбородок.

         — Видишь. Врунья, врунья, штанишки горят.

         Данте с улыбкой покачал головой. Иногда эти двое были как кошка с мышкой, а иногда неразлучны. София прижала ладонь ко рту, сдерживая смех.

         — София, ты готова? — крикнул Пьетро, входя в наш номер в смокинге.

         Я взглянула на свои часы.

         — Нам действительно пора, если мы хотим успеть в церковь вовремя.

         Я улыбнулась Пьетро, который выглядел напряженным и даже немного нервным.

         — Это будет прекрасная свадьба. Серафина и Данило такая красивая пара.

        — Да, — медленно произнес он. — Но не так просто отпустить свою дочь. Ты поймешь, что я имею в виду, когда придет время выдать Анну замуж, Данте.

         Губы Данте сжались, когда он посмотрел на Анну, которая обменялась заговорщической улыбкой с Софией. Потом обе покраснели.

         — Сначала настанет очередь Софии. Она старше меня.

         — Посмотрим, — со смехом ответил Пьетро.

         — Давайте, уже опаздываем, — настаивала я.

         Взяв Леонаса за руку, я вывела его из номера. Анна и Данте следовали за нами вплотную. Вместе мы спустились на лифте на парковку для прислуги. София и Пьетро отправились в номер Серафины и выйдут позже.

         — Мама, не держи меня за руку, когда мы будем на людях. Я уже не маленький мальчик, — тихо сказал Леонас со своего места на заднем сиденье.

         Данте бросил на меня веселый взгляд, ведя машину прочь от отеля.

         — Тебе всего семь лет.

         — Он считает себя взрослым, — пропищала Анна.

         — Вы с Софией сплетничаете о мальчиках, — пробормотал Леонас.

         — Прекрати шпионить за нами!

         Я сжала руку Данте.

         — В настроении для небольшого пари? Ставлю на то, что свадебная церемония не пройдёт без их споров.

        — Я принимаю только те ставки, в которых одержу победу.

         Я закатила глаза.

         — Конечно. Вот почему мы владеем казино. Банк всегда выигрывает.

         — Именно.

         Данте самодовольно улыбнулся.

         Церковь находилась на окраине города, потому что место проведения свадьбы будет в отремонтированном амбаре. Серафина мечтала о свадьбе на открытом воздухе, и Данило согласился, несмотря на семейную традицию устраивать более официальное торжество в бальном зале отеля.

         Перед церковью уже собралось много гостей. Как только мы прибыли, все внимание было приковано к нам. Мы пожимали друг другу руки и приветствовали всех, пока наконец не вошли в церковь. Данило уже находился внутри, возле алтаря, сидя на корточках перед своей одиннадцатилетней сестрой Эммой, которая сидела в инвалидном кресле после автомобильной аварии год назад. Отец мальчика, за которого она должна была выйти замуж, Младший Босс Цинциннати, сразу же после этого отменил брачные переговоры, что привело к огромному скандалу, и именно поэтому его семью не пригласили на свадьбу.