- Так может и мне тебя так называть уже не стоит?

   - Думаю, не стоит. Вряд ли я теперь имею на это право. - В голосе тихая грусть. - Теперь, я просто Валера.

   - Ну и как жизнь, Валера? - Имя я произнес с некоторой ноткой сарказма в голосе.

   - Бывало и лучше, хотя, и сейчас неплохо. Как ты, Егерь? Или я должен обращаться на "Вы"?

   - Не должен. Я - тоже неплохо. Работа есть, платят хорошо. Живу интересно. Дышу полной грудью.

   - Завидую. Приличной работы на Норильске не найти. Планета у нас - так себе. Ископаемые из земли достаем. Пыльно, и платят немного. На гражданскую технику переучиваюсь, скоро грейдер водить буду, тогда полегче станет. Глядишь, с пенсией и не пропаду.

   - Что-то я радости в голосе не слышу. Как-то нет уверенности в завтрашнем дне.

   - Откуда ее взять, уверенность-то? А ты по делу или соскучился просто?

   - И то и другое. Деньги есть у тебя на билет до Иваново?

   - Наскребем, если что.

   - Так вот, твое "если что" наступило уже.

   - Егерь, не шути так со мной! Такими шутками не разбрасываются. Я же теперь ночь спать не буду.

   - Ну и не спи! Проставься дружбанам отходную и дуй в космопорт. Если денег не хватит, могу подбросить.

   - Хватит. Вчера пенсию получил, сегодня "зряплату". Как раз и уложусь!

   - Жду тебя. Истребитель "Пиранья" на орбите Иваново.

   - Круто! Уж, не с пиратами ли ты связался?

   - А если с пиратами, то не приедешь?

   - Все равно приеду. Не могу тут больше торчать, как хрен в рукомойнике. Не жизнь мне здесь...

   - Жду тебя. Не тяни только, а то, ждать уже меня придется. Дней десять.

   - Не боись, Егерь! Первым же рейсом!

   - Отбой.

   - До связи.

   Больно просто все получилось. Впрочем, я и не думал, что уговаривать долго придется, но вот так, чтобы сразу... Война всегда предает своих ветеранов, особенно, когда заканчивается. Если война идет долго, то вместе с ней вырастают целые поколения тех, кто о мирной жизни не знает ничего. Они, сначала молодыми, потом все старше и опытнее, привыкают к тому, что единственная их задача - выполнять приказ. Точка. Но рано или поздно война подходит к концу. Тут-то и начинается настоящий кошмар. Человек перестает быть нужным армии, становится предоставленным самому себе. Если ты не обучен с самого раннего детства заниматься решением своих бытовых проблем, жизнь твою сахаром не назовешь. Считай, все заново начинать приходится. Хорошо, если тебе восемнадцать - двадцать, а если сорок? В сорок лет начинать новую жизнь не просто.

   Кто у нас там дальше?

   - Слушаю вас! - Голос почти не изменился, хотя, интонации незнакомые появились. Самодовольные, что ли?

   - Будь здрав, Красный!

   - Фиола, ты? Ушам не верю! Где ты пропадал, Егерь?

   - Узнал? Это хорошо. Значит, не забываешь боевого друга?

   - Разве забудешь такое!? Как жизнь? Где ты? Чем занимаешься?

   - Я в порядке, Красный. Живу нормально, работаю, кораблик вот себе прикупил.

   - Рад за тебя! Я тоже в норме. Дядюшкино наследство получил. Вместе со всеми его начинаниями, будь они неладны! Работы невпроворот, спать некогда. Кручусь, как белка в колесе, но и жаловаться не приходится. Прибыль растет. А что за кораблик? Я тут торговлю расширяю, собираюсь в Арабский сектор сельхозоборудование поставлять. Могу работенку подбросить, если транспорт у тебя.

   - Спасибо за предложение, Красный, но только не транспорт и не сухогруз у меня. У меня "пиранья" в базовой комплектации. Без ограничений.

   - Ух, ты! - Красный задумался на несколько секунд. - Значит, ты не просто поболтать позвонил?

   - Догадливый. Впрочем, тебе по штату положено. Ты ж предприниматель теперь?

   - Ты, Егерь, так это слово произнес, словно это ругательство какое... А что, в наемники или в вышибалы идти, престижнее будет?

   - Ого, Красный, похоже, ты за моей биографией следил внимательно? - Я начал заводится. С чего бы это? Стыдно за свою "охранную" деятельность в кабаке? А ведь стыдно!

   - Да не следил я ни за чем! Некогда было, работы непочатый край! Неужто обидел тебя? Прости, Фиола, не хотел. Так просто ляпнул, наобум. А куда еще податься с нашими-то талантами? Либо "шпаков" гражданских обламывать, либо на локальный конфликт наниматься, куда-нибудь на периферию. Там наших ребят первым классом берут, только мало кто возвращается. Слушай, Егерь, а чего предложить-то хотел?

   - Да, считай, что ничего. Дел у тебя и так "невпроворот", как сам говоришь. Так что не буду терзать твою душу мелкими страстями. Да и заработок, похоже, не в пример твоему.

   - Да? Ну, как хочешь. Пойми, не могу я все бросить. Людей много на мне, набрал ветеранов, работают у меня. Идти-то им некуда, не нужны никому. Отвечаю я за них, понимаешь?

   - Понимаю, Красный, ты даже не представляешь, как я тебя понимаю. Сам недавно таким был. Угадал ты, охранником я в кабаке работал. Больше не брали никуда, да и не умею я больше ничего...

   - В общем, поплакались друг - другу в жилетку... Ты говоришь, "пиранья" у тебя? С вооружением?

   - Полный комплект. Плюс десантное снаряжение на отделение абордажной команды.

   - Круто! Если, не дай Бог... Ну, ты меня понял. Если что, давай к нам на Белую Русь, я тебя караваны мои охранять поставлю. Будешь болтаться между Славянским и Желтым сектором. А то, пираты звереют... Конечно, тоже "охранник", но уровень другой совсем...

   - Спасибо, Красный, не премину, как только с текущими проблемами разгребусь.

   - Договорились! Звони, как время будет.

   - Будь, Игорь, Степанов сын!

   - Гляди-ка! Помнишь еще! Пока! Будь здоров!

   Не вышло. Может и к лучшему, что не вышло. Красный при деле, да еще и как потенциальный заказчик на будущее. Кто дальше? Ага! Оранжевый. Судя по номеру - Кушка. Хорошо, прямо по дороге.

   - Кто это? - голос хриплый, словно простуженный. Может, разбудил?

   - Свои это, Оранж, не признал?

   - Всех "своих" уже волки в овраге доедают. Кто это? - Грубовато как-то для старого друга.

   - Егерь! Я тебя разбудил или пьешь вторую неделю?

   - Егерь? И что тебе надо? - Точно. Пьет.

   - Тебя, Оранж, тебя.

   - Поздно спохватился, Фиола. Где ты раньше был? - Тон вроде потеплел, а вот текстовка по-прежнему агрессивная.

   - А раньше, Оранжевый, я пьяных мужиков из кабака выбрасывал. Ты говорить-то можешь или мне через месяц перенабрать? Когда протрезвеешь.

   - Да трезвый, я трезвый! С похмелья просто.

   - Да, видно не простое у тебя похмелье, раз так разговариваешь.

   - Ты прости, Фиола, не сразу понял, что к чему. Голова не соображает. Пью давно.

   - Давно?

   - Не знаю, может месяц, а может и три... Плохо совсем.

   - Ясно, плохо дело. Занят чем-нибудь, работаешь? Пьешь на что?

   - Ничем не занят. После дембеля работу не найти. Пенсия есть. Вот на нее и пью.

   - Работу ты нашел уже. Через пару дней буду на Кушке, подберу тебя на орбите. С запоем - заканчивай. Появишься пьяным, будешь дальше пенсию пропивать. Ты мне нужен трезвый и здоровый. Все ясно?

   - Погоди, погоди, Фиола. Ты мне что, работу даешь?

   - Прямо поражаюсь твоей проницательности, Оранжевый. Да, даю. По профилю. Сегодня похмелись, если деньги остались. Спиртное ты не скоро увидишь.

   - Лучше переболею.

   - Тебе виднее. Все. До связи!

   - Ох, недаром мне сегодня ангел снился. До связи, Фиолетовый.

   Надеяться, что Оранжевый расплачется от умиления, мне и голову не приходило. Мозги забиты алкоголем по самую макушку. Стандартная реакция на "выкидыш" из армии. Сначала попасть домой. С гордостью, с орденами да медалями, в парадной форме! Красота! А потом, отчетливое понимание того, что не нужен ты никому. Что работу тебе не найти, достойной жизни себе обеспечить не можешь, что таких "героев", по десятку на каждый угол. Пенсию сунули, и живи, как знаешь. Сунулся в одно место, сунулся в другое - без толку. Работы по профилю нет. А другое образование где взять? На это деньги нужны. Посбивал себе каблуки в поисках - не получилось. Расстроился, пожалел себя, кореша встретил. Пообщались - выпили. Вроде полегчало немного. Обреченность отступила до утра. Утром похмелился - вообще все хорошо. Так день за днем. Вот тебе и Оранжевый. Одно хорошо. Пьянка состоится обязательно, если дела нету. А если есть - настоящий мужик пить не будет. А других в Свите не держат. Оклемается сердешный.