Кингсли внимательно посмотрел на Драко, но тот промолчал, положив кусок птицы в рот. Этот разговор он не хотел продолжать.

— Как бы там ни было, — продолжил Бруствер, — Обществу необходимы те, кто будет показывать новые горизонты, не забывая о прошлых. Появляйтесь чаще, мистер Малфой. — тепло улыбнулся Министр. — И попробуйте те устрицы, они великолепны. — Вдруг совершенно не к месту сказал он.

«Издевается.» — подумал Драко. — «Мне только стороннего возбудителя не хватало.»

Когда первый голод был утолён, зазвучал оркестр, и гости разбрелись по залу, освобождая центр. Первой парой был конечно же Министр, вышедшей со своей женой. Постепенно и остальные влились в круг танцующих. Малфой стоял, подпирая стену. Он не хотел ни с кем танцевать, кроме Гермионы. Во-первых, это было ему неинтересно, а, во-вторых, не хотелось, чтобы в него тыкали пальцем, особенно, если он получит отказ. Пригласить саму девушку он не решался, чтобы не портить ей репутацию. И так достаточно того, что они у всех на виду мило побеседовали в самом начале вечера.

Гермионе же очень хотелось танцевать. Но Рон отказывался, ссылаясь на свою неуклюжесть и нежелание. Девушка злилась, но не скандалила. Хотя её ужасно раздражало, что платье практически пропадает зря. Сказав Рону, что она скоро вернётся, девушка отлучилась в дамскую комнату. Злость следовало охладить и с улыбкой вернуться к своему спутнику и потанцевать с ним. Должен же он уступить ей хотя бы в этом?! Она же не просит ничего сверхъестественного.

Когда Гермиона вернулась в Залу, ее улыбка сползла с лица. Рон танцевал. С Элоизой! Кое-как передвигая ноги, он частенько сбивался с ритма, на что та только весело смеялась. Гермиона почти зарычала от злости. Она была готова разорвать их обоих на части, не взирая ни на что.

— Предлагаю отомстить им по-другому. — проговорили ей на ухо, и мужская рука обняла её за талию. Гермиона чуть вздрогнула и перевела взгляд выше. Малфой. Ну, а кто же ещё осмелится так прикоснуться к ней? — Твоему Уизли стоит знать, что это моветон оставлять свою даму в одиночестве, тем более, когда она так прекрасна.

— Спасибо, Малфой. — Грустно улыбнулась Гермиона.

— Не составишь мне компанию в этом танце? Такое платье должно быть в центре внимания.

— Такой ценитель, как ты, знает это как никто другой? — Улыбнулась девушка, выходя с ним в круг.

— Уроки этикета, танцев, бесконечная светская болтовня — конечно, это то, о чем мечтает сорванец в шесть лет. О каких заборах может идти речь, когда есть такие вечера? Высокопоставленные лица, неудобные одежды, улыбки-полуоскалы у женщин, которые проклинают свои каблуки. А ещё я забыл упомянуть о бесконечном количестве украшений на их телах и запахах, от которых болит голова.

Гермиона рассмеялась в голос, поворачиваясь вокруг своей оси и Малфоя, который ни на секунду не прекращал танец. Он уверенно вёл её и твёрдой рукой направлял в нужную сторону.

— Тебе так хотелось лазить по заборам?

— И таскать яблоки. — подтвердил тот. — У нас был чудесный яблоневый сад, за которым ухаживали домовики. Отец строго настрого запрещал мне лазить по деревьям и срывать их. За этим следили домовики. Днём там появляться было крайне проблематично, поэтому я отрясал их ночью. Конечно, веселее это было делать с друзьями. Иногда мы так и развлекались, когда они приезжали к нам на уик-энд.

— И вас не ловили?

— Ловили, конечно. — фыркнул Драко, наклоняя Гермиону назад, следуя па танца. — И наказание зависело от настроения отца.

— Он строго тебя воспитывал?

— Высокомерие, презрение, протокол. — Вот, что главное он вбивал мне.

— Исходя из его стремлений он дал тебе отличное воспитание.

— Благодаря этому я могу танцевать с тобой, не задумываясь о движениях. Вместо того, чтобы считать ритм, как некоторые из присутствующих, я могу думать о куда более приятных вещах.

— Например? — Склонилась в лёгком реверансе девушка.

— Я могу бесконечно любоваться партнёршей. — ответил он, прижимая девушку ближе к себе. — Я могу оценить её наряд, — он провёл костяшками пальцев по оголённой части спины. От этого прикосновения по всему телу Гермионы разлилось тепло и на миг перехватило дыхание. — Насладиться с ней беседой, отметить её лёгкий румянец смущения, — поворот и снова поймал её руку, — я могу вдыхать её запах и подумать, что теперь Амортенция будет пахнуть по-другому. — Юноша перехватил её руку, и девушка оказалась прижата к нему спиной. — Я могу шептать ей на ухо любые глупости и чувствовать, как мурашки бегут по её коже…

Гермиона слушала слова Драко, и тихо млела. Она была как подтаявший воск. Рон никогда не говорил ей ничего подобного, а Малфой как будто соблазняет её прямо на виду у всех и у её парня в том числе. Кошмар! Краем глаза увидев красного от ярости Рона, она, повернувшись на очередном повороте, посмотрела в глаза своему партнёру.

— А ещё ты можешь предупредить драку и увидеть, когда кто-то хочет набить тебе лицо.

Малфой рассмеялся и снова прокрутил девушку вокруг своей оси.

— Странно, что это всего один.

— Второй сильно простудился, играя в квиддич со своей девушкой. — Буркнула Гермиона.

— Было бесконечно приятно разделить с тобой этот танец, Гермиона. — Когда музыка завершилась. Драко склонился к её руке и легко поцеловал.

Подведя её к Рону, как того требовал этикет, он развернулся и вышел на балкон. Горячую голову следовало остудить.

… идиот! — Простонал зверь. Но Малфой проигнорировал его, всматриваясь в звёздное небо.

— Гермиона, как это понимать? — Яростно, прошипел Рон.

— Если ты немедленно не станцуешь со мной несколько танцев, я присоединюсь к нему. — Мило улыбнулась ему девушка, в глазах которой плескалась вся ярость мира.

Рон вымученное улыбнулся, но протянул Гермионе свою руку.

«Да, это не Малфой.» — Кисло думала она, когда парень несколько раз наступил ей на подол платья. Но она мужественно терпела, пытаясь получить удовольствие от близости своего молодого человека. Что думал сам Рон, она не знала, но по его еле шевелящимся губам, понимала, что он считает такты.

— Давай выйдем на балкон? Тут душно. — Попросила Гермиона, когда очередной танец подошёл к концу.

— С удовольствием! — С жаром ответил Рон и спешно увёл её прочь от этой пытки.

Несмотря на февраль месяц, на балконе было не так холодно, как думалось поначалу — согревающие чары делали своё дело. Девушка прижалась спиной к своему парню и закрыла глаза от удовольствия.

— Мне нравится этот вечер, а тебе? — Произнесла она.

— Высокопоставленный приём. — скривился он. — Я не люблю такие сборища для заумных. Хотя, еда вкусная.

Гермиона с досадой возвела глаза к небу — Рон, как всегда, в своём репертуаре.

— Здесь немного прохладно. — Чуть поёжилась она, пройдясь голой спиной по пиджаку парня. — Согреешь?

— Принести шарф? — Поинтересовался он.

— Давай. — Печально вздохнула девушка — Рон вообще не понимал её намёков.

— Я скоро. — Отстранился он и скрылся в толпе гостей.

Малфой наблюдал всю эту сцену и ломал зубы от злости и ревности. Уже в который раз он убеждался, что Уизли — полный остолоп. А увидев дальнейшее, он застонал в голос. Тот стоял у колоны с шарфом Гермионы и смеялся с Элоизой. Нелестно выругавшись, он перевел взгляд на Гермиону. Та была явно почти в истерике. Быстрее, чем Драко сам понял, что сделал, он рванул к ней и, обняв рукой, загородил её, чтобы другие не видели слез, вывел из зала.

Гермиона сдерживала себя сколько могла, а потом слёзы хлынули сами. Она вымещала свою злость, ревность, обиду, разочарование. Слов не было — только слёзы. Горькие, едва слышные рыдания перешли в тихие всхлипы. А когда и они закончились, она решила обернуться и осмотреться — кто стал свидетелем её позора. Вытерев глаза, она оглянулась и поняла, что стоит в комнате Малфой-Менора, а сам Малфой — этот запах она ни с чьим не спутает — обнимает её. Подняв голову, она увидела внимательные серые глаза. Судорожно сглотнув, она приоткрыла губы, чтобы спросить… хоть что-нибудь, как хозяин дома наклонился к ней и поцеловал. Страстно и горячо. Гермиона самозабвенно отдалась этим губам, растворилась в этом поцелуе, о котором так мечтала, готовившись к сегодняшнему вечеру. Она так надеялась подарить его Рону… Но она стоит не у себя дома и самозабвенно целует не своего парня, а того, с кем её связывают самые отвратительные воспоминания прошлого, с которым ей было так легко за последний месяц. Она крепко прижимается к тому, чьё имя вызывало у неё лишь неприязнь, и получает несравненное удовольствие, что его рука пробралась под платье и ласкает её грудь. Стон удовольствия вырвался из её рта, когда Малфой прикоснулся к голой плоти и умело начал теребить твердеющий сосок. Его губы скользили по её шее, а вторая рука пыталась стянуть платье с плеч.