— Ничего особенного, — наконец ответил Кассиус, успокаивая отцовские сомнения. — Обычная дурочка, идеально подходит Малфою.

Он ещё раз улыбнулся, убеждаясь, что его ложь достигла цели. Разумеется, во время разговора с леди Малфой у него сложилось совершенно иное впечатление: она была необычайно умна и имела собственное мнение — и это немало удивило Кассиуса. Он, как и многие другие, всегда ожидал, что Люциус подберёт Драко какую-нибудь глупенькую, но невероятно привлекательную ведьмочку, которая будет покорно сидеть подле Малфоя, пока он управляет огромным наследством. Но, очевидно, это было совсем не так. Гермия Деверо оказалась девушкой с иным типом красоты, отличным от того, который обычно выбирали в роду Малфоев. Её волосы никогда не были уложены в идеальную причёску, одежда, которую она носила, была явно куплена, а не сшита на заказ, и у Гермии всегда было собственное мнение, которое она не боялась высказывать.

— Полагаю, тебе пора собираться, — предположил Кассиус после недолгого молчания.

— Через несколько минут, — лениво отозвался Лестрейндж. — Кстати, если увидишь Гектора… У него должна быть посылка для меня.

— Хорошо.

Кассиус встал, коротко кивнул отцу и вышел из комнаты. Коридоры поместья были отдалённо знакомы ему из детства, когда он часто посещал поместье, поэтому для Кассиуса не составляло труда выбирать нужные повороты и коридоры по пути в свою комнату, пока он был погружён в собственные мысли.

Он давно заметил, что его поколение презирало или, по крайней мере, не сильно уважало своих родителей: Драко не разговаривал со своими, Пэнси разорвала все отношения с отцом, когда его арестовали за пытки и убийство нескольких маглов, и даже сам Кассиус не питал тёплых чувств к Лестрейнджу, которого волновала только жажда власти.

— Ты что-то хотел?

Вопрос вырвал Кассиуса из размышлений, он взглянул на говорившего, которым оказался Драко, быстро приближавшийся с другого конца короткого коридора и выглядевший слегка взволнованным.

— Видимо, я пропустил поворот к своей комнате, — признал Кассиус, пожимая плечами.

— Удачно, что мы с тобой встретились, иначе ты бы прошёл прямиком в подземелья.

— Да, действительно удачно.

Драко смерил Кассиуса внимательным взглядом.

— Тебе пора готовиться к вечеру, — наконец произнёс он.

— Как и тебе, — обворожительно улыбнулся Кассиус. — В конце концов, ты у нас хозяин вечера, было бы жаль пропускать всё веселье.

Драко коротко кивнул:

— Поверь, от моего внимания ничто не укроется.

*

Убедившись, что Рон безопасно проводил оставшееся до вечера время в одной из прилегавших к хозяйской спальне комнат, Пэнси — переодевалась в собственной комнате, а Драко отдавал последние распоряжения, Гермиона смогла наконец выдохнуть и собраться с мыслями, опустившись на мягкий ковёр и прислонившись спиной к стене. Правда, вместо рациональных идей и планов на вечер, её голову занимали мысли о более ранних событиях того же дня, и через некоторое время она уже не могла сдерживать слёзы, выступившие на глазах.

Гермиона не совсем понимала, с чего вдруг эмоции захлестнули её именно в тот момент. Было ли это вызвано осознанием того, что она, похоже, действительно порвала трёхлетние отношения со своим парнем и по совместительству лучшим другом? Было ли это реакцией на то смятение, которое она чувствовала при воспоминании о том, что оказалась в каком-то дюйме от поцелуя с Драко Малфоем? Или последней каплей стал тот факт, что она жила под одной крышей с человеком, который безжалостно убил её родителей?

— Вы плачете, — с грустью произнёс Элай, неизвестно когда оказавшийся рядом. Гермиона подняла голову и сквозь пелену слёз, застилавшую глаза, посмотрела на него печальным взглядом.

— Вы не станете меня останавливать? — с грустной улыбкой спросила она негромко.

Элай отрицательно покачал головой:

— Слёзы часто необходимы, чтобы помочь нам очистить сознание. Я нахожу, что они позволяют видеть яснее.

— Ненавижу плакать, — призналась Гермиона. — Я всегда чувствую себя такой слабой.

Элай опустился на колено рядом с ней и уверенно произнёс:

— Эмоции — показатель силы, а не слабости. Скажите мне, что вас так расстроило?

— Много чего, — усмехнулась Гермиона сквозь слёзы. — Элай, у меня совсем никого не осталось. Все мои друзья живут своей жизнью, Рон, наверно, больше никогда не захочет со мной разговаривать…

— А как же мистер Малфой?

Гермиона издала слабый смешок.

— Он просто нуждается во мне, но это ненадолго.

Элай слегка склонил голову и в ободрительном жесте положил свои бледные ладони поверх ладоней Гермионы.

— Мисс Грейнджер, вы невероятно умная и талантливая девушка, и у вас вся жизнь впереди. И поверьте, иногда вместо того, чтобы держаться за что-то из последних сил, лучше это отпустить и оставить в прошлом.

— Но мы с Роном так долго были вместе…

— Тогда извинитесь перед ним, и всё станет, как прежде.

— Но я… Я просто не чувствую того, что чувствовала раньше. Я не могу вернуться назад — по крайней мере, не в качестве его девушки.

— Тогда вы научитесь жить без него. Это будет больно и, вероятно, вы ещё не раз заплачете, но обещаю, однажды утром вы проснётесь и поймёте, что даже без него в вашей жизни есть люди, на которых можно положиться и которые всегда придут вам на помощь. Вы увидите, что мир открыт для вас и что у вас есть огромное количество возможностей изменить жизнь так, как вы этого желаете. И потом вы снова будете счастливы.

— А что, если этого никогда не произойдёт?

Элай ободряюще улыбнулся:

— Обязательно произойдёт, и вы сами об этом позаботитесь, мисс Грейнджер. Видите ли, фундаментально жизнь сводится к единственному выбору: если вы не можете что-то принять, вам следует это изменить, а если что-то нельзя изменить, тогда вам следует это принять.

— Никому не нравятся перемены, Элай.

Он издал мягкий смешок и поднялся с пола, разглаживая брюки.

— Вы будете удивлены, узнав, как много людей мечтает о переменах. Поверьте, даже маленькие действия могут скрывать огромный потенциал.

Элай извлёк бледно-голубой носовой платок из кармана жилета и протянул его Гермионе.

— Вам пора собираться, — добавил он. — А мне лучше спуститься вниз — гости совсем скоро начнут прибывать.

— Спасибо, Элай, — благодарно улыбнулась Гермиона, вставая с пола. Элай дружелюбно кивнул и исчез с негромким хлопком. Она вновь поймала себя на мысли, как сильно дворецкий напоминал ей Дамблдора, хотя бы даже этими вечными полунамёками человека, которому известно гораздо больше, чем он показывает.

Гермиона подошла к окну и посмотрела на передний двор, куда совсем скоро начнут прибывать шикарные экипажи самых богатых и опасных магических семей Англии. Она обернулась на звук открывшейся двери, хотя уже по стуку каблуков в коридоре определила, что это Пэнси.

— Нервничаешь? — спросила та, проходя в спальню с кучей каких-то свёртков.

— Немного, — признала Гермиона.

Она внимательно оглядела Паркинсон с ног до головы и почувствовала лёгкий укол зависти, отмечая, что та выглядела даже шикарнее, чем обычно, в своём тёмно-синем платье в пол, которое идеально облегало её фигуру, как вторая кожа, и делало её соблазнительной, даже несмотря на отсутствие глубокого декольте или выреза на спине. Образ дополняли крупные золотые серьги и иссиня-чёрные волосы, закрученные в высокую причёску, которая позволяла в полной мере насладиться длинной шеей Пэнси, вдоль которой спускались несколько выпущенных из причёски прядей.

Гермиона скептически посмотрела на собственное отражение в зеркале и вздохнула:

— Я тебя ненавижу.

Пэнси улыбнулась.

— Спасибо.

— Нет, серьёзно, как тебе удаётся всегда выглядеть так, будто ты сошла с обложки журнала?

— Гермиона, хватит дурить и давай собираться. Я принесла твоё платье, скоро придут эльфы с украшениями.

— Ладно, тянуть больше некуда, давай сюда этот лиловый ужас, — проворчала Гермиона.