— А как тебя зовут? — спросил Драко.

— Регулус Блэк, — нехотя отозвался парень, словно имя причиняло ему физическую боль. — Вижу, ты обо мне слышал, — добавил он с усмешкой, заметив понимающее выражение на лице Малфоя.

— Ты был Пожирателем, — сказал Драко. — А Сириус Блэк был твоим братом.

— Всё верно, — согласился Регулус.

— И ты очень рано умер, — добавил Малфой.

— Через полтора года после того, как был написан этот портрет, — кивнул Блэк, после чего задумался и добавил: — Я рад, что ты зашёл. Мне редко удаётся с кем-то поговорить: мои предки не в восторге от того, что я предал Тёмного Лорда.

Драко ничего не ответил и инстинктивно в очередной раз выглянул в окно. Гермиона так и не вернулась, и у него не было никакого настроения тратить время на разговоры с одиноким портретом. Всё та же непривычно безлюдная улица простиралась за окном, окружённая неприветливыми каменными стенами домов, и как же Драко желал увидеть фигуру, спешащую к дому, или получить хоть какие-то известия о том, что Гермиона жива и здорова.

— Грязнокровка ещё не вернулась? — прервал его размышления Регулус.

Малфой мгновенно перевёл взгляд на портрет.

— Не называй её так, — коротко бросил он, с трудом сдерживая гнев. — Иначе я поступлю менее благородно, чем Поттер.

— Так ты у нас теперь добрый малый? — хитро улыбнулся Регулус. — О да, я вижу это у тебя в глазах. То же самое, что я таил в себе годами.

— И что ты видишь?

— Страх, — задумчиво ответил Блэк. — Страх провала.

Драко криво усмехнулся.

— Я уже провалился, — сказал он. — И я всё потерял. У меня не осталось страха.

Регулус накрутил на палец прядь волос и покачал головой.

— Нет, ты ещё боишься. Возможно, тебе страшно потерять то, что у тебя пока осталось. Уж не грязнокровка ли?

При звуке этого слова Драко выхватил палочку и приставил её к лицу Регулуса, остановившись в паре дюймов от холста.

— Я могу сделать с тобой всё что угодно, — предупредил он. — И с удовольствием этим воспользуюсь.

— Я уже мёртв, — с лёгкой грустью отозвался Регулус, никак не реагируя на направленную ему в лицо палочку. — И мы с тобой гораздо более похожи, чем мне поначалу показалось.

Драко ничего не ответил, ожидая продолжения, и оно тут же последовало:

— Я делал то, что требовала моя семья… и даже больше. Я стал Пожирателем, следовал приказам Тёмного Лорда с религиозной преданностью, и я позволил ему властвовать надо мной: над моим телом, сознанием и душой…

— Но? — негромко спросил Драко, зная, что история не закончена.

— Но я слишком увяз во всём этом. Я не потерял никого в прямом смысле слова, но я себя изолировал. Позволял себе только определённые действия, заводил разговор только с определёнными людьми в определённое время, и это сводило меня с ума. Я не видел ничего дальше своего носа, слепо следовал за «величайшим тёмным магом» современности, — он горько усмехнулся. — А потом я вдруг понял, во что вляпался.

Каждое слово резонировало в душе Драко, заставляя его в очередной раз переживать последствия собственных решений и ошибок, которые начались ещё в школе и продолжились после её окончания. Не в силах больше слушать Регулуса, он отвернулся и начал делать то, что всегда неизменно приводило к ещё большим страданиям: он начал копаться в себе. Драко подумал о Гермионе, внезапно отчётливо осознавая, что может больше никогда её не увидеть. Она вполне могла вернуться к Поттеру или к себе на работу, в больницу Святого Мунго. Или с такой же вероятностью Лестрейндж мог… Нет, даже мысль об этом была Драко невыносима. Однако единственным способом заглушить боль о сломанном прошлом, настоящем и будущем были воспоминания о ней. Прошло уже так много времени с тех пор, как он последний раз пытался воскресить в памяти её ускользающие черты, с тех пор, как он видел её во сне. И сегодня он собирался вернуться мыслями к ней в надежде на то, что снова будет счастлив.

*

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал парень, улыбаясь и придерживая дверь, чтобы Гермиона могла пройти в паб.

— И чем же? — уточнила она.

— Ну, я никогда не говорил, что собираюсь предать идеалы Пожирателей, даже признался, что моими решениями руководили исключительно эгоистические порывы, и несмотря на это ты пожелала со мной встретиться.

— Кто бы говорил о непредсказуемости, — в тон ему ответила Гермиона. — Ты меня ещё не убил, хотя возможностей у тебя было предостаточно.

— Принимается, — с усмешкой кивнул Кассиус, кладя ладонь Гермионе на спину и проводя её к одному из только что освободившихся столиков у стены. — Закажем поесть?

Хотя изначально она планировала короткую встречу, Гермиона вдруг поняла, что действительно очень голодна. Она согласно кивнула и окинула взглядом паб, переполненный студентами, которые весело проводили выходные. Окончательно убедившись в том, что придётся здесь задержаться, Гермиона перекинула пальто через спинку стула и устроилась поудобнее. Кассиус не отрывал от неё внимательного изучающего взгляда, проделав то же самое со своим тёмно-синим плащом.

Почти сразу к их столику подплыл поднос с ароматным мятным чаем и неподвижно завис, пока Кассиус снял с него две чашки, ставя одну перед Гермионой и делая глоток из второй.

— И чем же обязан такому удовольствию? — спросил он, опуская бокал с чаем на стол.

Инстинктивно Гермиона хотела было пожаловаться на Драко, который страдал от жалости к себе и был слишком поглощён барахтаньем в сожалениях и чувстве вины, чтобы заниматься настоящими проблемами. Но это не казалось такой уж хорошей идеей.

— Мне нужна услуга, — без лишних предисловий сказала она.

Через две тарелки куриного пирога, поднос крекеров и упаковку брауни Гермиона закончила объяснять Кассиусу, что ей от него требовалось. Пока невысокая пухленькая официантка собирала пустые тарелки с их стола, он размышлял над просьбой девушки, не скрывая любопытства.

— Когда я сказал, что мы остались должны друг другу, я не совсем это имел в виду, — наконец произнёс Кассиус.

Гермиона лукаво улыбнулась.

— Обещаю, ты тоже получишь свою выгоду, если согласишься помочь, — заверила она.

Кассиус ещё раз обдумал предложение, не решаясь дать окончательный ответ.

— И что такого ты можешь мне дать, чего у меня ещё нет?

— Обещаю, это будет стоить того, — убеждала Гермиона. — Просто встреть меня завтра здесь же в семь.

Она поднесла чашку к губам и допила остатки чая. Кассиус медленно кивнул.

— Ты же помнишь, что я ненавижу выполнять примитивные задания.

— Помню, — согласилась Гермиона. — Но я очень ценю твою помощь.

— Мне не нужно, чтобы ты меня ценила, — отозвался Кассиус. — Мне нужно, чтобы ты меня боялась.

— Ах, ну да, я боюсь тебя, разумеется, — кивнула Гермиона без тени страха в голосе, вытягивая правую ладонь перед собой. — Смотри, уже вся дрожу!

Кассиус слегка сузил глаза, мгновенно замечая следы от ожогов на её руке и цепко хватая девушку за запястье. Он придвинулся ближе, внимательно изучая поражённый участок кожи. Гермиона чувствовала тёплое прикосновение его пальцев, стараясь понять, почему вид ожогов заставил Кассиуса внезапно измениться в лице.

— Они выглядят не так плохо, — заметил он. — По сравнению с моими.

— Они давно затянулись, к тому же меня спасли до того, как воздействие пламени стало максимальным.

Официантка вновь подплыла к их столику, забрала опустевшие чашки и оставила на столе маленький поднос с чеком.

— Тебя спас Драко? — уточнил Кассиус.

Гермиона опустила взгляд в пол.

— Да, — ответила она после короткой паузы.

Больше не задавая вопросов, Кассиус запустил руку в карман и, вытащив несколько галеонов, положил деньги на поднос. Они оба встали из-за стола и направились к выходу. За окном давно опустились сумерки, и большая часть студентов уже успела покинуть уютное заведение. Оказавшись на улице, Гермиона вздрогнула от холодного порыва ветра и потеплее закуталась в пальто.